Валяшка в меду

Сяо считал Барбатоса тем ещё пьяницей, который готов был продать весь Мондштадт за бутылку его любимого вина, но раньше, когда Ли Юэ выглядел совсем по-другому, архонт был великим, боролся за истинную свободу, а не лживую беззаботность и напускную радость того, кто будто никогда не знал страданий и боли. Венти знал. Ох, он знал не только это, но и чувство постоянной пустоты у себя в груди (хотя отсутствие Сердца Бога не было той причиной), которая сжигала его изнутри. Не поэтому ли он топил свои эмоции, воспоминания о прошлом и о своём друге, своей первой любви, в бокале крепкого вина, за которое даже не заплатит и убежит из таверны до того, как Дилюк заметит. Рагвиндр понимал, что происходит с Барбатосом, но также он понимал и то, что его это совершенно не касается. Венти восхищался упорством Сяо, который день за днём, ночь за ночью охранял Ли Юэ от любого зла, которое могло хоть как-то помешать сну ни в чём не виноватых людей, но больше он переживал за будто никогда не засыпающего Яксу. Он превратил долг в обещание, а обещание — в помешанность, помешанность настолько сильную, что голоса в голове, их крики, что раздирали изнутри своим хрипом, стали не так слышны в пылу постоянной битвы, но ночами, когда Алатус был один, даже самый тихий шёпот был смертелен для Сяо. — Ты почти спишь, — заметил Венти. Сяо резко выпрямился, до этого приваливаясь к собственному копью, и огляделся. Он всё ещё был на крыше постоялого двора, который стал для него своеобразным домом, но на дворе стояла поздняя ночь, из-за чего облака отливали синим и фиолетовым из-за звёздного неба. В горах их свет кажется ярче. Барбатос хихикнул и сел рядом, прижав к своей груди ноги в извечных шортах и чулках, которые казались Адепту ужасно детскими или же, наоборот, слишком вызывающими. — Был тяжёлый день? — Как обычно, — тихо отозвался Сяо и неуверенно положил копьё рядом с собой, готовясь в любой момент схватить его и совершить смертельный бросок вперёд. Чёрный металл сверкнул в свете луны и неподвижно замер. — Ты снова здесь. — Ну да! — хмыкнул архонт, пожав при этом своими небольшими и явно мягкими под рубашкой плечами. — Ты оставил мне букет прошлой ночью. Парень ничего на это не ответил, решив вместо этого устремить внимательный взор вдаль. Ждало ли его зло за ближайшей горой? Бог ветров расценил это, как разрешение на разговор, который с каждой их встречей всё больше походил на то, что Венти общался с изваянием из твердейшего камня во всём Тейвате. — Это было весьма… Неожиданно. Не значит ли это, что ты решил извиниться передо мной за тот неловкий разговор за миндальным тофу? — То, что происходит сейчас, и есть неловкий разговор, — нахмурился Сяо и всё же решил взглянуть на Барбатоса, который тут же радостно подобрался ближе. — Тебе следует заняться тем, что у тебя получается лучше всего, — выпивкой. — Ну, мы можем выпить вместе в таком случае, — довольно заключил бог ветров и положил свою прохладную ладонь на чужую, такую горячую и грубую из-за постоянных битв с непрекращающимся злом. Из-за этого Адепт дёрнулся будто в страхе, но глубоко вдохнул и снова отвернулся — всё же, Барбатос когда-то спас его, так что Алатус был как минимум благодарен. — Знаешь, я ведь не просто так прихожу к тебе и предлагаю все эти вещи. Последнее Венти проговорил чуть тише, интимнее, и аккуратно положил свою голову на чужое предплечье, чтобы устало прикрыть глаза и улыбнуться уже расслабленнее. Сейчас он был похож на кота, который дорвался до такой нужной нежности. — Я догадываюсь. Просто… Тебе не следует находиться рядом со мной, Барбатос, моя и твоя дороги не должны пересекаться, сколько бы времени ни прошло, — Адепт сам не заметил, как переплёл свои пальцы с чужими и чуть сжал их. — Твоя битва за свободу окончена, просто дай мне… Венти не дослушал и, повернув голову Сяо на себя, невесомо поцеловал его. Алатус будто почувствовал ветер в своих лёгких, ведь запах архонта опьянял не хуже любого алкоголя, а его дыхание, касающееся щеки Адепта, являлось настолько интимным, что сердце болезненно сжималось. Приоткрыв глаза, когда Барбатос чуть отстранился, Сяо облизнул губы и резко выдохнул, ведь заметил, что совсем не дышал. — Не будь таким дурачком, — со смущённой улыбкой проговорил Венти и погладил парня по щеке, спустившись в итоге на напряжённые предплечья. — И пойми, что я не отстану от тебя просто потому, что ты так сказал. Адепт потупил взгляд и опустил голову вниз, стесняясь всего, что говорил и делал этот… этот… Сяо просто не понимал, чем заслужил внимание архонта, кожа которого на ощупь была похожа на цветки цинсинь, а губы, оказывается, чуть кололись из-за того, что были обветрены. — Барбатос, ты… — Венти, — Алатус вновь поднял взгляд. — Теперь меня зовут Венти. — Я запомню, — тихо пообещал Сяо, после чего прикрыл глаза, ведь архонт решил наградить его ещё одним головокружительным поцелуем, после которого они оба всё-таки пойдут за вином.