Цена рождения
18 июня 2026 г., 06:20
Слова Падшего повисли над пустошью тяжёлым грузом.
Джессика смотрела на него, не в силах пошевелиться.
Она словно перестала слышать ветер.
Перестала замечать трещины в небе.
Перестала видеть остальных.
Осталась только одна фраза.
"Она пожертвовала собой."
— Нет...
Тихо произнесла девушка.
Падший не отвёл взгляда.
— Это правда.
— Нет.
Теперь её голос стал громче.
— Ты врёшь.
Но даже сама Джессика почувствовала, что эти слова звучат неуверенно.
Слишком много раз за последнее время вещи, которые казались невозможными, оказывались правдой.
Падший вздохнул.
Будто ему самому не нравился этот разговор.
— Твоя мать знала, что произойдёт.
— Откуда?
— Потому что она была одной из последних Хранителей Предела.
По телу Джессики пробежала дрожь.
Смерть всё ещё молчала.
И это молчание говорило больше любых слов.
Если бы Падший лгал, она бы давно остановила его.
Но она не остановила.
Значит, он говорил правду.
Или хотя бы часть правды.
— Тогда почему я ничего не помню?
Падший грустно улыбнулся.
— Потому что ты родилась человеком.
— И что это значит?
— Это значит, что ради твоего рождения были нарушены законы, которые существовали задолго до появления Небес и Ада.
Ветер снова поднялся над пустошью.
Чёрные перья кружились между разрушенных камней.
Падший перевёл взгляд куда-то вдаль.
Словно видел события тысячелетней давности.
— Когда стало известно, что печати слабеют, Хранители начали искать выход.
— Какой выход?
— Наследника.
Сердце Джессики болезненно сжалось.
Она уже догадывалась, куда ведёт этот разговор.
Но не хотела слышать ответ.
— Им нужен был тот, кто однажды сможет закрыть Ворота.
Небытие опустило голову.
Фенцио молчал.
Даже Сатана не произносил ни слова.
Все знали эту историю.
Кроме неё.
Только она одна оставалась в неведении.
— И тогда появилась твоя мать.
Голос Падшего стал тише.
— Она согласилась стать сосудом для последней печати.
Джессика нахмурилась.
— Что значит сосудом?
На этот раз ответила Смерть.
Её голос звучал устало.
Очень устало.
— Последняя печать была помещена в душу ещё не рождённого ребёнка.
Девушка резко повернулась к ней.
— Мою душу?
Смерть кивнула.
И этого оказалось достаточно.
Мир будто качнулся под ногами.
Все эти силы.
Все эти видения.
Все эти пророчества.
Они были не случайностью.
Они были частью чего-то гораздо большего.
Чего-то, что началось ещё до её рождения.
Джессика почувствовала злость.
Сильную.
Настоящую.
— Значит никто даже не спросил меня?
Тишина.
— Решили всё заранее?
Никто не ответил.
Потому что ответ был очевиден.
Она рассмеялась.
Коротко.
Горько.
— Замечательно.
Лёд начал расползаться по земле вокруг неё.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Гораздо быстрее.
Трещины покрывались инеем.
Камни замерзали.
Даже воздух начал становиться холоднее.
Люцифер заметил это первым.
— Джессика.
Но она словно не слышала.
— Всю жизнь мной кто-то распоряжается.
Её голос дрожал.
— Сначала на Земле.
Потом здесь.
Она подняла взгляд на Смерть.
— Даже родиться мне позволили не потому, что хотели ребёнка.
А потому что нужен был инструмент.
Смерть вздрогнула.
Очень слабо.
Но Джессика заметила.
Эти слова попали точно в цель.
Потому что в них была правда.
Не вся.
Но достаточно большая часть.
И именно поэтому Смерть ничего не ответила.
В этот момент Даймонд неожиданно шагнул вперёд.
Все обернулись к нему.
Он редко вмешивался в такие разговоры.
Почти никогда.
Но сейчас его взгляд был направлен только на Джессику.
— Ты не инструмент.
Она посмотрела на него.
Её глаза всё ещё горели льдистым светом.
— Откуда тебе знать?
Даймонд несколько секунд молчал.
Словно боролся с собой.
Словно решал, говорить или нет.
А затем тихо произнёс:
— Потому что нас обоих пытались сделать частью чужой судьбы.
Джессика замерла.
В его голосе было что-то странное.
Что-то очень личное.
Что-то, чего она раньше никогда не слышала.
И впервые ей показалось, что тайна Даймонда намного ближе к её собственной истории, чем она могла представить.
А Смерть, услышав его слова, медленно закрыла глаза.
Будто боялась того момента, когда все тайны наконец выйдут наружу.
