Сделано с любовью

Дилюк горячо выдохнул ему на ухо, заставляя кожу покрыться мурашками, и вобрал мочку в рот, легко посасывая и не забывая при этом ласкать пальцами чувствительную грудь Кэйи. — Такой отзывчивый, — прошептал Рагнвиндр, наслаждаясь выбиваемыми из Кэйи стонами. Звуки, которые издавал Альберих, были чем-то невероятным, и Дилюк всегда старался довести его до исступления, чтобы послушать тихие всхлипы и хныканье, переходящие в звонкие стоны, когда сдерживаться уже совсем не было сил. Кэйа в такие моменты себя не контролировал совершенно, мог только тянуться навстречу умелым рукам Дилюка и подставляться под ласки, требуя больше и больше, пока не получал наконец то, чего хотелось больше всего на свете. Кэйа пылал, и собственный глаз бога не помогал ему остудиться, будто Дилюк своим пиро перекрывал любые другие элементы, пока они были в постели и бесконечно изучали тела друг друга. Кэйа пылал — и сходил с ума. Всем, о чем он мог думать, были руки, губы, член Дилюка, которыми он из раза в раз доводил его до сорванного криками горла и слез от переизбытка эмоций. Иногда, когда наслаждение накрывало его с головой, Альбериху казалось, что в момент оргазма он умирает и собирается заново: настолько сильно он терял связь с реальностью. Но правда была в том, что Дилюк просто оказался слишком хорош в качестве не только рыцаря, но и любовника, и потому старался над телом Кэйи со всем своим упорством и страстью. Вероятно, именно поэтому получилось то, что получилось. * Кэйа с трудом открыл глаз, совершенно не чувствуя себя выспавшимся. Тело неприятно ломило и, к сожалению, виной тому была вовсе не ночь, проведенная с Дилюком, потому что пиро мечнику пришлось отправиться на ночной патруль, тогда как Альберих вернулся в поместье Рагнвиндров в Мондштадте. Просыпаться в пустой постели было холодно, хотя Кэйа уже и не помнил, когда по-настоящему чувствовал холод. Ему хотелось поваляться в кровати и немного прийти в себя, помечтать о руках Дилюка на своем теле, но солнце уже было довольно высоко, и это значило, что ему нужно было идти в Ордо Фавониус и приступать к работе вместо того, чтобы наслаждаться поднимающими в груди бурю мыслями. Альберих застонал, кое-как вставая с постели, и неприятные ощущения по всему телу только усилились. Вдобавок к этому он ощутил странную тошноту, которая иногда появлялась после попоек, но в этот раз Кэйа был точно уверен, что никакого алкоголя не пил не только вчера, но и уже несколько дней подряд. Возможно, дело было в том, что он так толком и не ел за весь прошедший день? Рыцарь решил, что весь дискомфорт уйдет, как только он приступит к работе, как это всегда бывало, поскольку со всеми поручениями из Ордо Фавониус можно забыть не только о плохом самочувствии, но и о собственной смерти, так что он без промедления привел себя в порядок и покинул поместье. На пути ему встречались радостные мондштадтцы, которые вразнобой приветствовали его, и это начинало раздражать: от громких восклицаний стучало в голове и хотелось просто заткнуть всех, кто с улыбками на лице встречал его. Кэйа даже не сразу понял, что такое желание ненормально, настолько сильно его поглотила головная боль, но, чуть подумав, он все же решил, что плохие дни бывают у всех, и акцентировать на этом внимание бессмысленно. Даже он не мог всегда делать вид, что счастлив. Так что Альберих просто решил игнорировать всех на пути к штабу рыцарей: пусть люди негодуют, зато на какое-то время отвяжутся. С его репутацией это позволительно, уже завтра все забудут о плохом настроении рыцаря и снова будут шумно встречать его на улицах города. Но завтра все повторилось вплоть до тошноты и слабости. Это начинало злить Кэйю, потому что он точно помнил, что хорошо ел в течение дня и вовремя лег спать, пусть и опять в одиночестве, потому что магистр Варка почему-то решил, что отправить Дилюка на вылазку на границе с Ли Юэ будет хорошей идеей. И что, что Дилюк один из лучших рыцарей? Кэйе не нравилось, что Рагнвиндру приходится брать на себя слишком много работы, и у него даже не остается времени на отдых. В последнее время Дилюк постоянно уставал, хоть и старался этого не показывать. Из всех его состояние замечали только Кэйа, Крепус и, возможно, Аделинда, которая в каждый их визит на винокурню принималась бегать вокруг Дилюка, причитая о том, что его совсем не щадят. Кэйе хотелось делать то же самое, и даже осознание того, что без помощи Рагнвиндра многие рыцари не способны решить проблему с магами бездны и митачурлами, его вовсе не останавливало. Можно было вызвать хотя бы его, Кэйю, и дать Дилюку отдохнуть! Однако магистр Варка был непреклонен. Альберих беспомощно зарычал, сжимая пальцами холодные простыни. Он чувствовал себя просто ужасно: гораздо хуже, чем накануне, и теперь в груди образовывалась пустота от того, что Дилюка не было рядом. Нестерпимо хотелось обнять его, прижаться всем телом и, возможно, ощутить его жар в себе. Но младшего Рагнвиндра не будет по меньшей мере еще два дня, в течение которых Кэйе придется самому справляться с одиночеством. Он совершенно не представлял, как. Если бы дело было в физическом неудовлетворении, все было бы гораздо проще, но сейчас сексуальное желание в сравнении с необходимостью просто почувствовать Дилюка рядом почти не ощущалось. Это был не первый раз, когда такое случалось, но впервые дыра в груди причиняла столько боли. Кэйа глубже зарылся в одеяло, надеясь спрятаться от всего мира до тех пор, пока младший Рагнвиндр не вернется к нему и не обнимет со всей любовью и нежностью, на которые только был способен. Но реальность была такова, что Альберих не мог спрятаться даже от собственных безрадостных мыслей. «Мне срочно нужно на винокурню», — подумал он. На винокурне должно быть спокойнее: там есть слуги, с которыми можно поговорить, и мастер Крепус, который обязательно поинтересуется, как у Кэйи дела и займет чем-нибудь на весь день, только бы отвлечь приемыша от мыслей о Дилюке. А еще на винокурне можно тайно спать в комнате Дилюка, обложившись его одеждой, которая, как Кэйа надеялся, все еще хранила в себе его аромат. Альбериха передернуло. Собственные мысли были пугающими. Когда он настолько сильно привязался к Дилюку, что не мог провести без него и нескольких дней? Когда он дошел до мыслей о том, чтобы нюхать чужую одежду, надеясь ощутить на ней чужой запах? «Архонты, я схожу с ума…» * На четвертый день после того, как его самочувствие ухудшилось, Кэйа решил сходить к Сахарозе. Сегодня же должен был вернуться Дилюк, и Альбериху не хотелось выйти к нему так, будто он на волоске от смерти — а выглядел он и впрямь неважно из-за усталости и не прекращающейся все это время тошноты. Даже небольшой отпуск, на который согласился Варка, который Кэйа провел на винокурне, не помог ему почувствовать себя хоть чуточку лучше. Казалось, что что-то попросту сжирает все его силы изнутри. Но не могли же его проклясть? В лаборатории Сахарозы на первый взгляд царил хаос, но, приглядевшись, можно было заметить некоторую закономерность в том, как были расставлены странные приборы и склянки с разноцветными жидкостями. Кэйа редко бывал тут, поэтому беззастенчиво осматривался, с каждой секундой волнуясь все больше. Даже огромные монстры не пугали его так сильно, как некоторые из инструментов в этой лаборатории. Сглотнув, он негромко позвал девушку, стараясь не сильно испугать ее своим неожиданным визитом. Не очень-то и хотелось, чтобы ему в лицо плеснули какой-нибудь кислотой. — Сахароза? Ты не занята? Девушка моментально обернулась, с интересом поглядывая на незваного гостя. — Нет-нет, проходите, — ответила она, махнув в сторону небольшого диванчика, которого почти не было видно за заставленным бумагами столом. — У Вас что-то случилось? Кэйа невнятно промычал, не зная, с чего бы лучше начать. Даже хотел извиниться и уйти — в крайнем случае можно обратиться к Барбаре, но почему-то ему казалось, что маленькая целительница вряд ли сможет ему помочь. — Да, наверное… Я уже несколько дней неважно себя чувствую: тошнота, слабость, голова болит, — перечислил Альберих, вздыхая. — И еще раздражают громкие звуки. Иногда хочется просто заставить всех замолчать и побыть в тишине. Без понятия, с чем это связано. — Хм. Сахароза задумчиво надула губы, оглядываясь по сторонам в поиске чего-то. Как только ее взгляд зацепился за заставленную чем-то странным кушетку, она подошла к ней, убирая все лишнее, и жестом показала ему лечь. — Давайте я Вас осмотрю, — сказала она, — по этим симптомам сложно понять, в чем конкретно проблема. Но, думаю, Вы могли просто перенапрячься, — на ее лице появилась успокаивающая улыбка, но тем не менее она с серьезным видом подошла к нему, когда Кэйа улегся на кушетку, слегка напрягаясь. — Расслабьтесь, я просто проведу осмотр. Альбериху стало смешно, что он, рыцарь Ордо Фавониус, неоднократно бывавший на волоске от смерти, испытывает такое волнение в алхимической лаборатории. Тем временем Сахароза поправила свои перчатки и начала осмотр, проверяя его глаз, задавая огромное количество разных вопросов, которые рыцарь не мог связать между собой, и слушая сердцебиение и... Кэйа понятия не имел, как назывались остальные процедуры, которые ему пришлось терпеть все это время. Точно он знал только то, что времени прошло немало. Однако волнение начинало отступать по мере того, как Сахароза заканчивала осмотр, и он почти расслабился, когда она вдруг нахмурилась, сводя вместе тонкие брови. На ее лице отразилось непонимание и сомнение, будто она не была уверена в том, что выяснила. — Что-то не так? — спросил Кэйа, наблюдая за изменениями на лице девушки. Она лишь покачала головой. — Подождите немного. Мне нужно посоветоваться с Альбедо. И, больше не говоря ни слова, она быстрым шагом покинула лабораторию, оставляя Альбериха наедине со своими мыслями. Ну и что это было? Не хотелось думать о том, что все настолько плохо, раз даже Сахароза не могла быть уверенной в диагнозе. После осмотра здоровых людей такое лицо не делают, а значит у Кэйи были проблемы. Рыцарь застонал. Лучше бы он оставался в неведении и немного потерпел неприятные симптомы, вдруг все прошло бы само собой? Кэйа не заметил, как дверь лаборатории открылась, впуская задумчивых Сахарозу и Альбедо, которые тихо переговаривались между собой и то и дело кивали в сторону Альбериха. — Может, вы объясните, что со мной происходит? — он завозился, уже собираясь встать с кушетки, но Альбедо покачал головой и подошел к нему ближе, с интересом разглядывая. — Полежи еще. Мне нужно кое-что проверить. Кэйа раздраженно нахмурился. Ему не нравилось, что алхимики ничего ему не говорят, и от этого начинала болеть голова. Но он все-таки послушался, старательно делая вид, что молчание насчет его состояния его никак не напрягает. Впрочем, Альбедо не молчал долго. Во время осмотра он с блестящими от предвкушения глазами бормотал что-то себе под нос, иногда бросая короткие непонятные фразы Сахарозе. Это было похоже на издевательство, и в какой-то момент Кэйа от негодования начал пыхтеть, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. В конце концов алхимик все-таки заметил его попытки и неловко почесал нос. — Все очень сложно, — сказал он и обернулся уже к Сахарозе: — я читал про такое, но никогда не думал, что столкнусь с таким случаем. Подобное... происходило крайне редко, насколько я могу судить. Сахароза кивнула и протянула ему потрепанный блокнот со своими записями, которые она делала в ходе осмотра Кэйи. — Я все же думаю, что наши предположения верны. Кэйа не выдержал. — Да что происходит?! Вы можете мне внятно объяснить? — он старался не кричать, но голос стал чуть громче обычного. — Я умираю? Нервно усмехнувшись, Альбедо вернул блокнот хозяйке и, откашлявшись, ответил, глядя Альбериху прямо в глаз: — Ты носишь под сердцем ребенка. Кэйа хихикнул, удивляясь такой глупой шутке, и хотел уже потребовать нормального ответа, когда не увидел на лице алхимиков ни тени улыбки. Они выглядели абсолютно серьезно, только в их глазах был блеск, как когда они находили что-то достойное изучения. Улыбка сошла с его лица, и Кэйа сглотнул вязкую от волнения слюну, хрипло переспрашивая. — Я... что? В лаборатории на какое-то время стало так тихо, что слышен был лишь шум какой-то странной лампы. Прерывая молчание, первой заговорила Сахароза. Она присела на край кушетки рядом с Кэйей и взяла его ладонь в свои, несильно сжимая. — Сэр Кэйа, Вы беременны. Понятнее не становилось, и Альберих почувствовал очередной укол боли в затылке, морщась. Вернулась и тошнота, скручивающая в узел все внутренности, но теперь Кэйа не мог сказать с уверенностью, в чем была причина. Все больше ему казалось, что это просто от волнения и тоски по Дилюку, а алхимики решили так его разыграть. Вот только шутка была неудачная. — Это не смешно, — прошептал он, переводя взгляд с Сахарозы на Альбедо и обратно. — Пожалуйста, скажите, что со мной происходит на самом деле. Девушка вздохнула. — Твой организм устроен несколько иначе, чем у всех нас, — начал Альбедо, не пытаясь подойти ближе, чтобы еще больше не смущать и так ошарашенного Альбериха. — У тебя, по-видимому, есть матка, она должна немного отличаться от того, как выглядит и расположена матка обычных женщин, но благодаря ей ты также можешь быть способен выносить ребенка. — Но я ведь мужчина, — неуверенно сказал Кэйа, косясь на Сахарозу, которая кивала каждому слову алхимика. — Верно. Альбедо сделал какой-то знак Сахарозе, и та без лишних вопросов вышла, напоследок еще раз сжав похолодевшие пальцы Кэйи. Когда в лаборатории остались только они вдвоем, алхимик продолжил говорить. — Я читал про Каэнри’ах то, что смог найти, и в большей части документов упоминалось, что вследствие угрозы вымирания целого народа в какой-то момент способными выносить и родить ребенка стали и мужчины. Это было задолго даже до падения Каэнри’ах, но я не исключаю возможности того, что такая, м-м, функция организма до сих пор осталась, хотя, может, не у всех. В тех же документах говорилось, что зачать ребенка даже для женщины с мужчиной в Каэнри’ах было непросто, — Альбедо закусил губу, раздумывая, — а для двух мужчин это было еще более сложной задачей, но тем не менее потомство такие союзы тоже приносили. Если я не ошибаюсь и если ты, кхм, имел контакт с мужчиной, то у тебя, — он заинтересованно посмотрел на Альбериха, — будет ребенок. Кэйа замер, не в силах вымолвить ни слова. Все его мысли крутились только вокруг одной фразы: «у тебя будет ребенок». Он вообще не думал, что когда-нибудь услышит такие слова, потому что уже пару лет как понял, что его привлекает только Дилюк — другие парни, ровно как и девушки, не сильно его интересовали. Так что он вполне легко смирился с тем, что никогда не будет нянчить собственного малыша, хотя иногда, когда он проводил время с Кли, в голове мелькали сцены, где они с Дилюком крепко обнимают кого-то крошечного и тихонько хныкающего. Домечтался. — Ты уверен? Альбедо кивнул, но на всякий случай уточнил: — Если ты был с мужчиной хотя бы раз за последний месяц-полтора, то да, я уверен. Кэйа прикрыл глаз. Конечно, он спал с мужчиной — не раз и не два. И не то чтобы процесс зачатия ребенка был Альбериху неизвестен, так что он прекрасно понимал, что мало просто переспать. Ох. Дилюк до безумия любил кончать внутрь: его сперма была горячей, и от ощущения разливающегося внутри тепла Кэйа в буквальном смысле сходил с ума, умолял продолжить, стонал и хныкал. Это так сильно возбуждало Рагнвиндра, что он готов был всю ночь напролет выбивать из Кэйи стоны, переходящие в хрипы и бессвязное бормотание, а потом целовать его до исступления, пока они оба не засыпали, полностью обессилившие. — Что мне с этим делать? — жалобно спросил Кэйа, мысленно уже смиряясь с новостью о том, что у него будет ребенок. — Я же не... Вдруг он не поймет? На лице Альбедо отразилась непонятная смесь эмоций, но больше всего в его глазах было заметно сожаление. — Ты не скажешь, кто отец ребенка? — рискнул спросить алхимик. Кэйа покачал головой ровно в тот момент, когда в лабораторию, коротко постучав, вернулась Сахароза. Она выглядела взволнованной и шевелила губами, неслышно что-то проговаривая. — В Мондштадт вернулись рыцари вместе с капитаном Дилюком, — сказала девушка, ловко лавируя между столами с различными алхимическими принадлежностями. — Я слышала, что капитан ищет встречи с Вами, сэр Кэйа. Вздрогнув, Альберих испуганно уперся взглядом в сложенные на коленях ладони. Еще с утра он предвкушал их с Дилюком встречу, мечтая приблизить этот момент, но сейчас... сейчас видеться с Рагнвиндром было страшно. Он понятия не имел, как сообщить ему эту странную новость так, чтобы не стать поводом для шуток. И хотя в глубине души Кэйа понимал, что Дилюк ни за что не стал бы насмехаться над ним, мерзкий голос нашептывал ему, что ни один нормальный человек не поверит в беременность мужчины. — Я могу тут посидеть немного? — попросил Альберих, с надеждой взглянув на алхимиков. Сахароза охнула и часто-часто закивала, показывая рукой на дальнюю часть лаборатории, где было относительно чище, чем там, где были расположены приборы. — Вы можете отдохнуть на диване, если хотите. Кэйа благодарно кивнул ей и поплелся в указанном направлении, даже не заметив, что Альбедо идет следом, попутно собирая со столов какие-то бумаги. Усевшись рядом с Альберихом, алхимик не стал позволять ему забиться в свои мысли и сразу перешел к делу. — Тебе нужно будет приходить сюда, чтобы проверить здоровье, — сказал Альбедо, оставив между ними приличное расстояние, чтобы не давить на Кэйю. — Зачем? — Беременность — сложный процесс, который требует огромного количества сил от будущей матери, — тут Альбедо осекся, но быстро исправился, виновато скривив губы, — или, в твоем случае, от отца. Сахароза будет проверять твое состояние каждые несколько дней, чтобы сразу заметить, если тебе станет хуже. Кэйа моргнул, отупело глядя на него и совсем не понимая, о чем речь. — Ты устаешь уже сейчас, хотя с момента зачатия прошло не так много времени. Приборы показали, что ребенок — хотя, если позволишь, пока он напоминает лишь небольшую опухоль — едва сформирован, так что, думаю, это произошло около месяца назад. — Почему ты так воодушевлен? — спросил Кэйа, игнорируя слова о будущем ребенке. Кашлянув, Альбедо пожал плечами, будто это и так должно было быть понятно любому. — Это нечто новое, я с таким никогда не сталкивался, если не брать в расчет документы, — он вздохнул, сцепляя руки в замок. — Но также я беспокоюсь о тебе, поэтому хочу во всем разобраться, чтобы с тобой ничего не случилось. — Ясно. Хотелось бы Кэйе быть таким же воодушевленным из-за внезапной новости, но он не мог заставить себя радоваться. Не потому, что он не хотел ребенка — он хотел! Ему нравилось играть с мондштадтскими детишками в свободное время и проводить время с малышкой Кли, — а потому, что ему было страшно представить, как теперь изменится его жизнь. Как изменятся их с Дилюком отношения. Кэйа устало прикрыл глаз, надеясь в следующий миг открыть его и оказаться не в лаборатории, а в одной постели с Дилюком, чувствовать теплые объятия и нежные поцелуи в щеку. Но реальность никуда не уходила, и перед собой он увидел лишь обеспокоенное лицо Альбедо, который с тревогой вглядывался в каждое его движение. — Что? — Если ты не хочешь этого ребенка, я могу приготовить тебе отвар. Он избавит тебя от бремени. Из груди Кэйи вырвался хрип, когда он осознал услышанное, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от непонимания до злости такой силы, что в голове застучало от напряжения. Он как сквозь толщу воды услышал собственное рычание. — Что ты несешь?! Альбедо, казалось, ничуть не смутился. — Предлагаю тебе выход, если этот ребенок нежеланный. Я не собираюсь заставлять тебя производить его на свет, если ты не хочешь этого. К тому же, судя по твоей реакции, его отец вряд ли будет в восторге. Отрицательно завертев головой, Альберих поспешил оправдаться: — Дилюк... Дилюк, может, не поймет, но я постараюсь ему все объяснить. Он ведь не сделает мне ничего, правда? — последнюю фразу он почему-то произнес с вопросительной интонацией, будто и сам не был уверен в своих же словах. — Я не хочу избавляться от ребенка. Просто мне сложно поверить в то, что это происходит со мной. Я ведь никогда... я никогда не думал, что у меня будет малыш. — Так значит капитан Дилюк отец ребенка? — спросил Альбедо, щурясь. Кэйа дернулся. Он не собирался говорить об этом, но из-за волнения совершенно перестал следить за своими словами, так что ему оставалось только утвердительно кивнуть, краснея щеками. Альбедо удовлетворенно прикрыл глаза на мгновение. — В таком случае, как я уже сказал, тебе нужно будет приходить на осмотр сюда. И обязательно расскажи обо всем капитану Дилюку, — на его лице мелькнуло строгое выражение, которое быстро сменилось легкой поддерживающей улыбкой. — Помни, что ты не один. У тебя есть люди, которые помогут тебе со всем справиться. * Кэйа так и не смог рассказать Дилюку о том, что носит его ребенка и из-за этого ему было невероятно стыдно. Он попросту боялся увидеть осуждение в любимых глазах и каждый раз, когда хотел во всем признаться, быстро переводил тему на более безопасную. Это происходило так часто, что в какой-то момент Рагнвиндр просто не выдержал. У них обоих выдался выходной день, что случалось крайне редко, и с самого утра они нежились в одной постели, обмениваясь ленивыми поцелуями, пока не пришло время вставать. Кэйа дергался каждый раз, когда слышал за дверью чьи-то шаги, и успокаивало его только то, что дверь была заперта на замок, чтобы никто не мог увидеть их вместе. — Я думаю, что Аделинда догадалась о наших отношениях, — сказал в поцелуй Дилюк, тут же проталкивая в раскрытый рот Кэйи язык, от чего тот глухо застонал, прижимаясь бедрами к бедрам Рагнвиндра. Когда они оторвались друг от друга, Кэйа кое-как сфокусировал на Дилюке свой взгляд и заплетающимся языком спросил: — Почему ты так думаешь? — Она который день странно на нас косится, — Дилюк перевернулся на спину и одним ловким движением усадил любовника чуть ниже живота, давая почувствовать собственное возбуждение, — но, — он легко провел рукой по обнаженной груди Альбериха, — меня больше волнует кое-что другое. — М-м? — Ты что-то от меня скрываешь. Не вопрос — утверждение. Кэйа внутренне похолодел, не зная, что ему теперь делать. Дилюк очень тонко чувствовал ложь, и солгать ему сейчас значило уничтожить доверие между ними. Этого он позволить попросту не мог. Но и говорить о своей беременности было страшно, потому что Кэйа не до конца был уверен в том, как отреагирует Рагнвиндр. В его представлении этот разговор выглядел смущающим и вовсе не радостным. Но... Не мог же он вечно держать свое состояние в секрете, верно? — Да, — просто согласился Кэйа, не делая попыток отстраниться и позволяя Дилюку выводить узоры на своей груди. — Мне нужно кое-что тебе сказать, но я боюсь... что ты будешь злиться. Дилюк замер, напряженно всматриваясь в его лицо, и прошептал: — Я не могу на тебя злиться. Просто скажи мне. Я постараюсь понять. На лице Кэйи появилась кривая улыбка, когда он попытался подобрать правильные слова, но в голову ничего не лезло. Он словно в один миг разучился говорить, но Рагнвиндр, видя его состояние, не торопил, лишь с нежностью поглаживал его бока. — Не так давно я ходил к Сахарозе, — все-таки начал Альберих, не сводя взгляда с лица Дилюка, — я не очень хорошо себя чувствовал, поэтому решил, что не лишним будет, если меня проверят. Не знаю, почему не пошел к Барбаре, — он усмехнулся, представив, что было бы, если бы маленькая целительница узнала о его беременности. — Но это и к лучшему, потому что Сахароза после осмотра вдруг ушла за Альбедо, и они о чем-то говорили. Все мышцы в теле Рагнвиндра напряглись, и Кэйа, сидя на его бедрах, отчетливо это чувствовал. — Ты ведь здоров? — хрипло сказал Дилюк, с надеждой глядя на него. — Все в порядке, если это можно так назвать, — кивнул Кэйа, не сумев сдержать нервный смешок. — Но... есть одна проблема. Альберих перевел дыхание под тревожным взглядом любимого. Тянуть и дальше не было смысла, решил он. — Я беременный. Сначала ничего не происходило. Кэйа смотрел на Дилюка, пытаясь рассмотреть хоть какую-нибудь реакцию, но тот словно потерял связь с реальностью на какой-то миг. А спустя секунду — а казалось, будто час — на лице Дилюка проступило замешательство. Он заморгал, открывая и закрывая рот, не зная, что и сказать, и в конце концов выдавил только одно: — Ты шутишь? Ах, этого стоило ожидать. Тем не менее Кэйа раздраженно вздохнул и надул губы, не зная, смеяться ему или плакать. — Я не шучу. У нас будет ребенок, — серьезно сказал он. И в подтверждение своих слов схватил ладонь Рагнвиндра и положил ее себе на живот — прямо туда, где, как говорила Сахароза, развивался их с Дилюком малыш. Его не смущало, что живот все еще был плоским и что в нем не ощущалось абсолютно никаких изменений, однако этот жест показался ему правильным. И не зря. В глазах Дилюка зажегся странный огонек, и его ладонь слегка нагрелась, пуская приятное тепло по всему телу Кэйи, от чего он тихонько замурлыкал. — Как такое возможно? — прошептал Дилюк, не сводя взгляда с плоского живота партнера. — Как оказалось, в Каэнри’ах мужчины способны забеременеть и родить ребенка, — просто сказал он и, подумав, пояснил на всякий случай: — я не знал. Альбедо сказал, что читал об этом в каких-то документах, хотя я понятия не имею, где он их вообще откопал. Рагнвиндр кивнул. Ему давно было известно о происхождении Кэйи, но он и представить себе не мог, что это позволит им зачать ребенка. — Архонты, у нас действительно будет ребенок, — ошарашенно прохрипел он, роняя Кэйю на себя. Тот засмеялся, чувствуя, как по его телу стали блуждать горячие ладони, сжимая и щекоча смуглую кожу. Такая реакция была забавной, и Кэйа почувствовал, как на сердце стало легко: максимум, на что он рассчитывал, что Дилюк согласится оставить малыша или, может, останется равнодушен. Потому что, какими бы сильными ни были его чувства, Кэйа прекрасно понимал, что ребенок — это ответственность, притом большая, и он бы не винил Дилюка, если бы он решил, что ему это не нужно. Но, как оказалось, мысль о том, что у них родится ребенок, будоражила не только Альбериха, успевшего уже смириться с этой новостью и напредставлять десятки сценариев, где они были счастливой семьей. Кэйа зажмурился, утыкаясь носом в широкую грудь Дилюка, и слегка поерзал на его бедрах, словно напоминая о том, с чего они начали. Он больше не чувствовал чужого возбуждения — не того, что было изначально, и решил исправить это, опустив руку на пах Рагнвиндра. — Кэйа? — Ты ведь не забыл, чем мы собирались заняться? — игриво спросил он, слегка сжимая пальцы на чужом члене и чувствуя, как горячая плоть начинает постепенно набухать. — О-о, так быстро. Но вопреки собственной реакции, Дилюк вдруг схватил руку Кэйи, отрывая ее от себя и строго глядя ему в лицо. — Я не думаю, что нам стоит продолжать, — он многозначительно опустил глаза на живот Альбериха. Кэйа сначала не понял, что Дилюк имеет в виду, но спустя пару секунд до него дошло, и он едва заметно покраснел, надувая губы. По правде говоря, в какой-то момент он и сам задумался о том, можно ли им с Дилюком теперь заниматься любовью, но за все прошедшие дни Рагнвиндр ни разу не предлагал ему близость, и они просто наслаждались компанией друг друга, обмениваясь сладкими поцелуями. Но... Кэйа все-таки спросил у Альбедо в один из осмотров, отчаянно смущаясь, что будет, если они все-таки решат заняться сексом во время беременности. Алхимик даже не изменился в лице — это было совершенно не удивительно — и ответил, что занятия любовью будут весьма полезны, так как будут поддерживать мышцы в нормальном состоянии. К тому же это способствовало улучшению настроения, что также было очень важно, потому что Кэйа часто чувствовал себя разбитым и уставшим. — Ох, об этом... — Альберих неловко улыбнулся, опуская взгляд, — проблем не будет. Альбедо сказал, что нам можно, ну, заниматься сексом. Просто нужно быть осторожнее. Он не уточнил, что именно подразумевалось под словом «осторожнее», но Дилюк понял его без слов, ласково поглаживая его смуглую кожу. — М-м. Я буду нежен, — сказал Дилюк, роняя Кэйю на себя и утягивая его в тягуче-сладкий поцелуй. Из груди Кэйи вырвался сдавленный всхлип, когда пальцами Рагнвиндр пробрался под его узкие брюки и погладил твердеющий член по всей длине. Альберих вернул ласку, тоже начиная поглаживать внушительное достоинство Дилюка медленными движениями, от чего тот выдохнул сквозь зубы, оторвавшись на мгновение от поцелуя, а потом снова приник к чужим губам, покусывая их. — Люблю тебя, — прошептал Дилюк, переворачивая их так, чтобы нависать сверху над любимым. — Тебя и нашего будущего малыша. Кэйа не сдержал стона. Рагнвиндр каким-то образом уже успел стянуть с него штаны и теперь вовсю ласкал его бедра, влажно поблескивающий член и низ живота, легко касаясь пальцами и иногда целуя разгоряченную кожу. — Люблю тебя, — повторил Кэйа, тоже перейдя на шепот. С каким-то особым трепетом проведя ладонью по его животу, Дилюк довольно зарычал, как рычат иногда сытые животные. От этого Кэйе стало смешно, и он хихикнул, всем телом подаваясь навстречу горячему телу любимого. Тот все так же продолжал оглаживать плоский живот партнера, будто не замечая ничего вокруг. — Дилюк? — позвал Альберих, когда ладони парня слишком надолго задержались в одном конкретном месте. Кэйа неудовлетворенно поерзал. — Я все еще не могу до конца осознать, что у нас будет малыш, — Дилюк чмокнул его в нос, и этот невинный жест показался Кэйе гораздо более интимным, чем любой глубокий поцелуй, подаренный в порыве страсти. — Мне страшно сделать что-то не так. — Ты никогда не сделаешь мне больно, — шепнул Альберих, крепче обнимая Дилюка за шею. Тот безмолвно покачал головой и припал губами к его кадыку, всасывая нежную кожу, а потом заботливо зализывая проступившую алым метку, спустился поцелуями к ключицам и груди с вызывающе торчащими розоватыми сосками, одаряя неспешными ласками. Кэйа под ним плавился, извиваясь от переполняющих его ощущений, и тихо постанывал, когда Дилюк касался особенно чувствительных мест. Такое трепетное отношение заставляло Кэйю таять от удовольствия, подставляясь под умелые руки, и из раза в раз повторять имя любовника, от чего тот самодовольно усмехался, снова и снова касаясь покрытой испариной смуглой кожи. — Не сдерживайся, — попросил Дилюк, аккуратно целуя Альбериха в основание шеи, пока его руки блуждали на бедрах рыцаря и оглаживали подтянутый зад. — Я хочу слышать тебя. Ровно с этими словами он одним движением перевернул Кэйю на живот, раздвигая его ягодицы и легко проводя пальцами по сжатому входу. Кэйа не заметил, как в руках Рагнвиндра оказалось масло, почувствовал только слегка прохладное касание, когда капитан стал тщательно смазывать его, чтобы облегчить проникновение. Массирующими движениями Дилюк сначала растирал масло по сжатым мышцам, а после проник одним пальцем внутрь, постепенно разрабатывая отверстие. Он трепетно оглаживал ставшие тугими после разлуки стенки, проталкивал пальцы один за другим глубже, нащупывая небольшой бугорок простаты, и слегка надавливал на него, от чего у Кэйи перед глазом темнело от вспышек резкого удовольствия. — Уже, м-м, хватит, — кусая губы, выдавил Альберих, перехватывая руку Дилюка за запястье. — Пожалуйста... — «Пожалуйста» что? — издевательски спросил тот, вытаскивая пальцы и снова дотягиваясь до пузырька с маслом. Кэйа, уткнувшийся лицом в подушку, не видел этого, только слышал шорохи и звук откупорившейся бутылочки. — Хочу тебя внутри, ну же!.. — нетерпеливо прорычал Кэйа, покачивая задом и одновременно с этим потираясь стоящим членом о постель. Дилюк знал, что это ерзание было только для того, чтобы распалить его сильнее — но куда уж больше, он и так едва сдерживался, чтобы не наброситься на Кэйю и не оттрахать его до потери сознания от переполняющего все тело возбуждения. Но он понимал, что так нельзя, что с Кэйей нужно быть нежнее, осторожнее — не только сейчас, когда он носит под сердцем их общего ребенка, но и всегда. Кэйа не был слабым и мог постоять за себя, но каждый раз при взгляде на него Рагнвиндр чувствовал необходимость защитить его, спрятать и никогда больше не отпускать. Кэйа всегда тихо посмеивался, когда Дилюк сгребал его в охапку и долго-долго обнимал после опасных вылазок или жестко осаждал тех, кто смел предлагать красивому и изящному рыцарю всякие непристойности после нескольких бокалов крепкого алкоголя. — Такой хрупкий, — низко прорычал Дилюк, снова переворачивая любовника, чтобы он лежал на спине. — Такой красивый. Даже не представляешь, как сильно я хочу тебя. Последнее слово он выдохнул Альбериху прямо в губы, одновременно с этим проникая в него. Медленно, мучительно медленно он погружался в его тело, раздвигая горячие тесные стеночки, и Кэйа в какой-то момент чувствовал, что вот-вот отключится от переизбытка чувств: их внезапно стало так много, что он закричал, переходя на протяжный громкий стон. — А-ах... Дилюк легко коснулся губами его губ, прошептав ему что-то успокаивающее, и двинул бедрами, заполняя Кэйю еще больше. — Все хорошо? — Нх-х, да, — невнятно прохныкал Альберих, откидывая голову назад, от чего Дилюку стало удобнее целовать и покрывать метками его тонкую шею. — Двигайся, пжал... пожалуйста... Плохо соображая, что происходит, Кэйа сам насадился на член любовника, принимая его до самого основания, и безмолвно закричал от ощущения заполненности. Член Дилюка так идеально подходил ему, подумал рыцарь, безуспешно стараясь восстановить сбитое дыхание, ощущался так правильно внутри. Это было словно благословением, и Кэйа с восторгом подумал о том, что зачатие ребенка было вовсе не случайностью. Альбедо ведь говорил ему о том, что в Каэнри’ах беременность у мужчин наступала крайне редко, а Дилюк сумел оплодотворить его всего за полгода. — Не смей думать о других мужчинах, когда ты со мной, — зарычал Рагнвиндр, заметив изменения в лице любимого. — Откуда ты зн... мхм... знаешь, о чем я думаю? — не желая признаваться, выдохнул Кэйа, когда Дилюк толкнулся особенно глубоко: резко, но с осторожностью, чтобы не причинить боли. — Просто знаю, — напряженно ответил капитан, вбиваясь сильнее и глубже в податливое тело. — Потом не жалуйся. Кэйа только хотел спросить, что значит его последнее предложение, когда его мир в одно мгновение перевернулся, и он оказался лежащим на животе с выпяченной задницей. Дилюк снова вошел в него, сразу резко и по самое основание, и принялся двигаться, часто меняя темп и угол проникновения, из-за чего у Альбериха перед глазом заплясали звездочки. Рагнвиндр сумел найти такое положение, при котором его член постоянно вбивался в простату, стимулируя ее до такой степени, что Кэйа почувствовал собирающиеся в уголке глаза слезы от желания наконец кончить. Рыцарь протянул руку под себя, в надежде коснуться напряженной плоти, но Дилюк перехватил его за запястье, ударившись бедрами о бедра с такой силой, что их протащило по кровати. Но несмотря на кажущиеся грубыми движения, Кэйа не чувствовал дискомфорта: глубокие и быстрые движения Дилюк компенсировал ласковыми поглаживаниями чувствительной кожи, легкими поцелуями в шею и негромкими словами утешения, от которых Кэйа непременно бы умилился, если бы не был так увлечен движениями Рагнвиндра внутри себя. — Пожалуйста, — взмолился Альберих, сглатывая вязкую слюну, — пожалуйста, дай мне кончить... Дилюк проигнорировал его просьбу, пережимая его член у основания и продолжая двигаться, только теперь меняя темп на более медленный и размеренный. Это было похоже на мучительную, но безумно сладкую пытку, которую Кэйе хотелось скорее прекратить, только бы почувствовать долгожданную разрядку, после которой тело станет совсем ватным и неприподъемным. — Потерпи, — Рагнвиндр сжал его задницу одной рукой, а второй обхватил за талию, натягивая рыцаря на свой сочащийся предэякулятом член. Кэйа захныкал, уже не в силах терпеть стимуляцию, от которой пальцы на ногах сводило судорогой и поджимались яички. — Дилю-юк!.. Ровно в этот момент Дилюк сделал очередное резкое движение бедрами, одновременно с этим обхватив рукой член Кэйи. Альбериху хватило всего одного движения, чтобы кончить, протяжно выстанывая чужое имя и чувствуя, как капельки спермы забрызгали поджавшийся от оргазма живот. Он кончал долго, сотрясаясь всем телом, пока Дилюк двигал по его члену рукой, позволяя выплеснуть все до конца, и совершенно перестал осознавать себя на какое-то время. Кэйа в полубессознательном состоянии почувствовал, что чужая сперма стекает по его ягодицам и бедрам на мятые простыни, а потом ощутил сильные руки, которые подтянули его к крепкой груди, укладывая его голову на плечо. — Кэйа? — позвал Рагнвиндр, вглядываясь в усталое лицо любимого. — Как ты себя чувствуешь? — Хмф. Прек-сно, — Кэйа постарался сфокусировать взгляд на Дилюке, едва слыша сам себя. Он предполагал, что ответ получился невнятным, потому что даже ворочать языком было трудно, так что повторил, набрав в грудь побольше воздуха. — Прекрасно. Ты так хорошо... так хорошо надо мной потрудился. Дилюк усмехнулся, и вибрация прошлась по всему телу лежащего на нем Альбериха. — Тебя нужно помыть, — сказал Рагнвиндр, выводя узоры на смуглой коже. — Не-ет, я устал, — Кэйа надулся, утыкаясь носом в грудь Дилюка. А потом не удержался и вдохнул его аромат: перемешанные между собой едва ощутимые запахи свежего пота и гари. — Не хочу двигаться. Дилюк вздохнул и поднялся с кровати прямо с Кэйей в своих объятиях. Альберих устало опустил голову на плечо капитана, не находя в себе сил возмутиться. Дилюк же прошел в ванную комнату прямо так, абсолютно без одежды. Там уже была набрана ванна, вот только вода, вероятно, уже остыла, если вообще когда-то была нагрета. — Не хочу, мне будет холодно, — Кэйа крепче вцепился в любимого, отказываясь отдаляться от его теплого тела. — Я нагрею воду, — закатил глаза Рагнвиндр, повышая температуру своих ладоней, лежащих на спине и заднице Кэйи, чтобы тот почувствовал тепло. — Тебе будет неприятно, если уснешь в таком состоянии. Пока Альберих хмурился, не желая признавать поражения, Дилюк уже наклонился к ванной, все еще крепко держа рыцаря, только теперь одной рукой, вторую же он опустил в воду, нагревая ее до комфортной температуры. Когда результат его устроил, он осторожно опустил разморенного Кэйю внутрь, чмокнув в лоб. — Мойся, а я заменю постельное белье и приду к тебе. Прежде чем Кэйа разразился возмущениями, он уже ушел, прикрывая за собой дверь. Альберих вздохнул. Оставшись в одиночестве, он мог наконец подумать обо всем, что сегодня произошло, пусть мысли в голове все еще путались от пережитого наслаждения. Реакция Дилюка поистине удивила его, заставив полюбить его еще сильнее, хотя он был уверен, что сильнее уже некуда — Кэйа и так уже давно отдал свое сердце капитану кавалерии, еще задолго до того, как тот начал что-то чувствовать к нему. Но теперь он чувствовал, что попросту утопает в любви к этому человеку, который без лишних вопросов принял столь неожиданную новость о будущем ребенке. Кэйа не был уверен, что смог бы так спокойно к этому отнестись, даже если бы у него было что-то с девушкой, которая, как он точно знал, могла забеременеть. Тем более это было бы огромным потрясением, случись все так же, как у них с Дилюком. — Я так сильно его люблю, — сам себе прошептал Альберих, прижимая руки к своему животу, где теперь стараниями Дилюка будет расти их малыш. Когда дверь снова открылась, пропуская Рагнвиндра, Кэйа так и сидел, обхватив живот ладонями. Капитан тут же подлетел к нему, обеспокоенно вглядываясь в голубой глаз. — Кэйа, что-то не так? Где болит? — Дилюк положил свои руки поверх ладоней Альбериха, — Все хорошо, — заторможенно ответил тот, — просто я очень сильно тебя люблю. Из груди Рагнвиндра вырвался вздох облегчения, и на его лице появилась нежная улыбка, когда он присел на стул рядом с ванной, беря с собой мочалку. — Я тоже тебя люблю, Кэйа, — сказал он с всепоглощающей нежностью в голосе. — А теперь давай я тебя помою и отнесу в постель. — А ты? — После тебя. Альберих отрицательно покачал головой и подвинулся, освобождая пространство в достаточно широкой для двоих ванне. — Не зря же она такая большая, — он засмеялся притягивая капитана к себе. — Я та-ак устал, не смогу тебя ждать. А вместе будет быстрее. Дилюк на секунду прикрыл глаза, соглашаясь, и устроился в воде, перетягивая рыцаря на себя и принимаясь нежно тереть его кожу мочалкой. Чувство близости к любимому человеку так сильно опьяняло, что спустя всего несколько минут они вместо того, чтобы мыться, лениво целовались, изо всех сил цепляясь друг за друга и совершенно не замечая ничего вокруг.