Ненавистная органика

      Семьдесят восьмой бежал так быстро, что поскрипывали коленные шарниры. За его спиной раздавалось яростное хрюканье:       — За короля! За короля!       Причина, по которой свины ополчилась на автоматона, была проста — он попал в одного из них бумерангом, пока охотился на птиц. В добавок к этому, анализируя ситуацию, семьдесят восьмой отвлёкся и упустил момент, когда оружие вернулось и с силой врезалось в его корпус, оставив значительную вмятину. Теперь в груди что-то странно щёлкало.       Брусчатка кончалась, переходя в тропинку. Куда бы она ни вела, семьдесят восьмой надеялся, что там будет безопасно. Он продолжал бежать, смотря себе под ноги, чтобы не запнуться о камни, отчего перестал следить за находящимся перед собой.       Вормвуд бежал, не оглядываясь, так быстро, что листья обрывались с плеч. За спиной яростно рычали гончие, готовые разорвать его в клочья. Возможно потому, что ворошить курган, тыкая в него палкой — идея плохая, как и идея пытаться погладить его обитателей. Рана от клыков сочилась вязкой и липкой жидкостью — соком, заменявшим Вормвуду кровь.       Только спустя несколько минут, когда лай окончательно стих, он понял, что бежит по тропинке. Куда бы она ни вела, Вормвуд надеялся, что там он встретит друзей.       Задумавшись об этом, он повернул голову, убеждаясь, что погоня за ним прекратилась, отчего перестал следить за дорогой.

Бам!

      — Прости, пожалуйста! Ты в порядке? — раздался голос откуда-то сверху.       Семьдесят восьмой дёрнул головой, пытаясь осмотреться, но от столкновения вся его оптика вышла из строя. Сейчас из-за этой оплошности он был уязвим гораздо больше презираемой им органической жизни. Чувствовать себя беспомощным — неприятно. Но перед кем?.. Сейчас он не в состоянии оказывать сопротивление, а значит, нужно вести переговоры.       — Кто здесь?       — Я… Меня зовут Вормвуд!       Голос звучал незнакомо. Даже не потому, что раньше WX его не слышал, а потому, что этот голос вряд ли принадлежал мешку плоти.       — Ты звучишь как диджериду.       — Ди… ду? Что?       — Духовой музыкальный инструмент аборигенов Австралии.       Семьдесят восьмой сам удивился тому, что такая бесполезная информация занимала место в его памяти.       — Неважно, — автоматон решил перестать терять время и ответить на первый вопрос, — Я не в порядке. Оптическая система отключена.       — Что это значит?       — Не могу видеть.       — Ох, — понимающе вздохнул незнакомец, — Как тебе помочь?       — Убери меня с дороги.       Семьдесят восьмой не услышал в ответ ничего, кроме лязга собственного корпуса — его подхватили под руки и с трудом потащили прочь. Кем бы ни был незнакомец, кажется, он был слишком физически слаб, чтобы поднять автоматона целиком. Сенсорные датчики посылали предупредительные сигналы каждый раз, когда его и без того ржавая обшивка стружка за стружкой слазила от случайного удара о камни под неловкое: «Ой… Прости. Больно?»       Но с каждой секундой сигналы слабели, а голос незнакомца приглушался, как под толщей воды, оставляя только холодное, покойное «ничего». Свои собственные слова он уже не слышал — только ощущал, как скачет напряжение в голосовом модуляторе, неуклюже пытаясь сложить слоги в слова:       — Принудительная пе-ре-за-груз-ка через три… Две-е… Одн…

***

      Капли мерно барабанили по земле, создавая приятный успокаивающий шум. Так звучал дождь. Больше всего сейчас хотелось попрыгать по лужам, ловя листьями капли, а потом долго-долго валяться в грязи.       Но для прогулки под дождём не время. Одной рукой Вормвуд держал зонт, который нашёл у робота в рюкзаке, другой — его металлическое тело. Он многого не знал об этом странном и опасном мире, но кое-что усвоил очень хорошо — вода губительна для механизмов так же, как огонь — для растений. И он не мог позволить единственному невраждебному к нему существу умереть, тем более в первые часы их встречи.       — Ты спишь? — тихо спросил Вормвуд, наклоняясь над лицом робота, чтобы услышать ответ — но его не последовало.       Оставалось только ждать. Вормвуд принялся размышлять о том, что скажет своему новому знакомому, когда тот очнётся, и том, что последние втреченные им механизмы не были настроены дружелюбно. Но этот… Он ведь совсем на них не похож? Он говорил и носил рюкзак, и, самое главное — никто не бежал вместе с ним по тропинке, а значит, он тоже был один. Это шанс. От этой мысли Вормвуд ощутил в груди успокаивающее тепло надежды — надежды найти своего первого друга.       Прошло немало времени перед тем, как дождь начал стихать. Капли всё реже барабанили по зонту, и, наконец, вовсе перестали.       Вормвуд подтащил автоматона под крону берёзы, где было относительно сухо, и уложил головой на рюкзак. На только выглянувшем солнце было хорошо видно все царапины и потёртости металлического корпуса, и, в особенности, большую вмятину посередине груди. Смотря на неё, Вормвуд сам почувствовал тупую боль, но его рана уже покрылась защитной плёнкой и скоро должна была зажить. А раны механизмов, наверное, так не умеют. Значит, нужно ему помочь.       Лист металла, закрывающий грудь, был прикреплён четырьмя довольно хлипкими болтами, которые оказалось легко открутить вручную. Вормвуд приподнял крышку и замер, разглядывая чужие внутренности: какие-то разноцветные верёвки и блестящие серые коробочки, о предназначении которых он даже не догадывался и названий которых не знал.       Семьдесят восьмой же, как только вмятина на корпусе перестала давить на его генератор, завершил принудительную перезагрузку и, придя в себя, воспроизвёл в памяти последние события. Сбой систем в результате столкновения. Являвшийся его причиной неизвестный, звучащий, как диджериду, и мерный шум дождя.       Ощупывая траву, автоматон приподнял голову и уставился на существо напротив. «Человекоподобное растение, видовая принадлежность не установлена, ближайшее сходство — artemísia absínthium. Предположительно разумно.»       — Вормвуд.       От неожиданности незнакомец вздрогнул всем телом, выронив из рук металлический лист.       — Д-да, это я… Привет!       — Ты разбираешь меня на запчасти?       — Нет, — Вормвуд растерянно посмотрел на погнутый лист, — Я хотел тебе помочь. Я подумал, что ты спишь из-за этой раны…       — Убедительно.       Автоматон поднялся на локтях и присел, одной рукой придерживая свои внутренности. Другой он поднял крышку от своего корпуса и, с жутким скрежетом вправив вмятину коленом, спросил:       — Ты разумен?       — Я? — Вормвуд потерянно уставился в пол, — Я не знаю. Что это значит?       — Разумен, — заключил семьдесят восьмой, так и не ответив, — Отдай мне болты.       Вормвуд протянул автоматону единственное, что было у него в руках — серебрянные прямоугольники с резьбой и шляпкой, похоже на грибы, догадываясь, что так они называются, и спросил совершенно невинно:       — А как тебя зовут?       — Мой номер написан на плече, — холодно ответил семьдесят восьмой, всё ещё занятый саморемонтом, — Ты не умеешь читать?       — Нет, — для убедительности Вормвуд даже помотал головой.       — WX-78, — представился автоматон, отмечая про себя хоть и разумность, но крайнюю необразованность нового знакомого.       — Семь… Восемь… Семь-де-сят во-семь. Можно с тобой… дружить?       Автоматон закрутил последний болт и со скрипом поднялся на ноги, пытаясь осмыслить вопрос и не спуская глаз с разумного растения, оказавшегося на голову ниже его ростом и крайне хрупкого телосложения. «Грузоподьёмность… Оставляет желать лучшего. Боевой потенциал… Сомнительный. Опасности не представляет».       — Дружба — это близкие отношения, основанные на взаимном доверии, привязанности и общности интересов. Я не испытываю эмоций, в том числе привязанности, а значит, дружба со мной невозможна.       — А можно просто… с тобой? — не сдавался Вормвуд, глядя на неподвижное металлическое лицо с теплотой надежды.       Семьдесят восьмой обдумал и это предложение. Первое разумное и мирно настроенное существо, а значит — потенциальные рабочие руки. Мыслей о благодарности за, возможно, спасённую жизнь, у него даже не было.       — Да. У тебя есть лагерь?       — Что?       — Место, где ты живёшь и хранишь вещи.       — Нет, я нигде не живу. Я путешествую, а мои вещи тут, — Вормвуд снял со спины рюкзак и демонстративно им потряс.       Семьдесят восьмой был, по меньшей мере, удивлён тому, как его новый знакомый с таким подходом всё ещё был жив в суровом мире Постоянства, ведь он сам, следуя зачем-то хранившимся в памяти инструкциям о выживании в дикой природе, соорудил лагерь в свой первый день.       — Значит ты будешь жить, хранить вещи и работать у меня.       Любой здравомыслящий бы запротестовал такому собственническому настрою автоматона, однако Вормвуд тут же согласился, обрадованный возможностью просто быть с кем-то рядом. Любой здравомыслящий подумал бы: «Что за идиот?», но семьдесят восьмой заключил только: «Бесплатная рабочая сила».       Вдвоём они пересекли берёзовую рощу и отправились куда-то на юго-восток, хотя Вормвуду концепция сторон света была не знакома, мимо той самой тропинки, по воле случая ставшей местом их встречи.