Гарри Поттер и Возвращение Лысого Бомжа

      Лето. Жара. Каникулы. Одним словом – кайф! С чего же начались летние каникулы у Гарри? А начались они с устроенной Сириусом вечеринки. Маггловский магнитофон крёстный переделал таким образом, чтобы он мог работать и в насыщенном магией месте. А тут появился повод его испытать – крестник принёс оценки по экзаменам за третий курс. По всем предметам вышло «П». Предыдущие два года у Гарри по истории стояла «В» с натяжкой. Это был единственный предмет, по которому Поттер не мог получить высший балл. Профессор был ужасным, и на его уроках хотелось лишь одного – спать. Поэтому Гарри никогда не воспринимал серьёзно этот предмет, а перед экзаменами налегал обычно на самое основное, не уделяя истории практически никакого времени. Да и призрак Бинс бубнил только про гоблинские восстания, а на самом экзамене попадались вопросы гораздо разнообразнее. В этот раз ему повезло. На экзамене попался вопрос по сороковым годам, а Гарри даже там был. Поэтому его свиток вышел на полтора метра больше, чем можно было. Даже главная зубрилка Хогвартса, Гермиона Грейнджер, столько не смогла написать, хотя выжала из себя всё, что только можно. Конечно, вопрос у неё был наверняка другой, но пока она раздумывала, как сформировать мысль и случайно бросила взгляд на Гарри, то чуть не потеряла челюсть, когда увидела длину его свитка, которая превышала её собственную почти в два раза. Поэтому вознамерилась сделать свой ещё больше, но у неё так не получилось. А Гарри, довольный собой, вернулся домой и показал оценки Сириусу. Тот на радостях и решил устроить вечеринку. Музыка басила на всю улицу, а соседи никак не могли найти виновника. Естественно, дом на Гриммо ведь скрыт от магглов! А на следующий день Гарри, Том, Геллерт и Сириус отправились на пляж. Просто пройтись и присмотреть для себя безлюдных местечек, чтобы можно было приходить потом, загорать и купаться. Сириус с Томом временно отлучились, в попытках найти идеальное место из уже отобранных и прихватив пару бутербродов на перекус. А Гарри занимался тем, что смотрел на Геллерта со смесью лёгкого удивления и шока, что само по себе было практически невозможно. — Что пялишься? – как-то дерзко спросил Геллерт. Дело в том, что он для Поттера выглядел так странно, что Гарри даже потерял дар речи. Геллерт был в тёмных очках, в одних шортах, держа при этом руки в карманах и выглядел почему-то довольно... Круто... Вот только жуткие шрамы по всему телу портили всю прекрасную картину. — Ну ты даёшь, Гел, – сказал Гарри, когда к нему вернулся голос. — Никому я не даю, – фыркнул тот. — И... Ты можешь перестать так пялиться? — Прости, просто не ожидал от тебя такого, – качнул головой Поттер. — Я тебе что, совсем дикарь? — Нет, но себя ты не любишь демонстрировать, – отозвался Гарри, прекрасно зная его характер. — Тебе даже самому что-то не нравится. — Да, ты прав, я слишком разжирел, – кивнул он, ощупывая себя и проверяя. — Ты сейчас серьёзно? – скептически поднял бровь Поттер. — В каком месте? Это по-твоему жирный? – он ткнул пальцем в его рельев мышц. — Ну...да? — Дурак! Ты просто по комплекции шире, объёмнее. А вот мы с Реддлом худее и выше. Так что не наговаривай. Нормальный ты! — Твоё мнение не объективно и... Хватит меня трогать! Гарри тут же резко отскочил и засмеялся. Геллерт явно посмотрел на него весьма недовольно, но за очками видно не было. — Прости, – наконец, покаялся Гарри. — Твои шрамы... Ужасно выглядят, но у меня почему-то появляется дикое желание их потрогать. Хотя бы понять, как они ощущаются. Впринципе, ничего удивительного, подумал Геллерт. На месте Поттера он бы тоже хотел. Но его шрамы – это больная тема. Об этом не хотелось вспоминать. Совсем. Как вспомнить... Пыточная камера, кровь на стенах, цепи, больно сжимающие руки, нет ни света, ни нормального чистого воздуха. Давние объедки, грязная вода. Вокруг запах гнилья и сырости. Душно. Из ран по телу стекает кровь, но никому дела нет до этого, поэтому раны кое-как заживают сами. Но позже добавляются новые. Нахлынувшие мрачные воспоминания вызвали только дрожь по телу и учащённое дыхание. Отогнать картины, вставшие перед глазами, было довольно трудно. Геллерт присел на песок и вздохнул. — Я весь твой, – пробурчал Геллерт, всё ещё пытаясь забыть то, что всплыло перед глазами. Гарри, не заметив его удручающего состояние, плюхнулся рядом и рассмотрел все эти шрамы вблизи, затем осторожно коснулся особо крупных. — Грубые, – констатировал подросток и провёл по остальным, тонко ощущая каждый кожей своих мягких ладоней. — Они не болят? — Не то что бы, – почему-то смутился Геллерт и прокашлялся. — Неприятные ощущения. — Извини, – Гарри тут же убрал руки подальше, хотя всё ещё продолжал пялиться. — Не-не, ничего, – поспешил уверить его Гриндевальд. — Они, наверное, со стороны жутко выглядят? — Если бы их было не так много... Но с таким количеством, да, жутко. Как ты хоть так получил их? — Я не хочу об этом говорить, – он повернул голову в сторону. — Хорошо, я больше не буду спрашивать, – пообещал Гарри. Геллерт погрузился в мрачные раздумья. Какое-то время стояла тишина, нарушаемая лишь шумом моря. Мужчина думал над всем произошедшем когда-то давно. В конце концов, он таки решился поделиться своими воспоминаниями. Думал долго. Но, с одной стороны, хотелось убрать это в себя и никогда не вспоминать, а с другой, хотелось поделиться с кем-то, с тем, кто близок, с тем, кому он доверяет. А единственным таким человеком был Гарри. Поэтому он рассказал ему всё, как было. И даже ожидал, что тот разочаруется в нём, хотя и не знал, почему у него должны возникнуть такие мысли. Где-то в глубине души, он даже думал, что Гарри сочтёт, что он заслужил всю ту боль. Но такого не произошло. Тот лишь молча погряз в сети грусти. Настроение, судя по всему, упало у него ниже плинтуса. А его эмоции печали и ужаса фонили на пол района. Геллерт даже испугался, видя, что Поттер завис и не реагирует. — Эй, – легко тряхнул он его. — Чего ты? — То что с тобой делали – это ужасно! – прошептал Гарри, говоря, как-то, автоматически, не меняя позы и смотря перед собой. — Никто не заслуживает такого. Никто! Это так страшно... — Не бери в голову, – посоветовал Геллерт. — В конечном счёте, я получил то, что должен был. — Нет! – Гарри словно очнулся от сна. — Ты революционер, а не маньяк! Не такой уж ты и плохой. — Твои слова – это лишь попытка отмазать меня, – серьёзно ответил ему Гриндевальд. — Признайся себе, если бы ты жил в то время и видел то, что...творилось... Если бы твои родные были убиты. Или друзья. Признайся, ты бы так говорил? Гарри угрюмо опустил голову и поджал губы. Сложно было представить. Ну да, он знал о том, что происходило. Даже видел. Но не жил в то время и не мог понять. Хотя, наверное, Геллерт прав. — Не говорил бы, – уныло проговорил Гарри и поднял взгляд. — Я читал эти исторические записи. Это действительно был кошмар. Тогда... Геллерт только запустил руки в волосы, уставившись в песок. — Мне стыдно, – пробормотал он. — Честно. — Зачем мы вообще затронули эту тему? Просто не думай, – посоветовал Гарри. — Кстати, вон Сириус идёт с Томом. Названные действительно двигались в их сторону, судя по активному спору, который был виден издалека, оба разрываются в выборе каких-то двух определённых мест. — Короче, – начал подошедший Блэк. — Мы определились с идеальным местом. Людей ноль, вода чистейшая, мусора нет, уголок не очень большой, на человек десять-пяднадцать максимум. Солнце, естественно, палит, тень тоже есть. Так что в следующий раз туда и пойдём. — А вы чем занимались? – невзначай поинтересовался Том. — Вопрос с подвохом. Что бы мы не сказали, ты снова выдумаешь какую-нибудь фантастическую любовную драму, – скучающе протянул Геллерт. — Проходили уже. — Ну вообще-то мне правда интересно, – буркнул Реддл. — Говорили про мои шрамы и мою войну, доволен? – ответил тот. — Неожиданный выбор темы для обсуждения на пляже, – удивился Том, но не стал больше докапываться. После Сириус показал то место, которое они с Томом нашли, а затем компания вернулась домой. На пляж в следующий раз решено было брать Ремуса, близнецов и Полумну. Гарри хотел бы и Долохова позвать, но Геллерт верно подметил, что лучше пока этого не делать. Вряд ли крёстный обрадуется такому знакомству. Уж, скорее, по тихому в песке закопает Пожирателя и сделает вид, что ничего не знает. Лучше сначала переговорить и постепенно подвести Блэка к тому, что Антонин по факту уже и не Пожиратель. Лишь хочет мести за братишку. В этом они с Сириусом точно сойдутся. Оба испытывали к Петтигрю особую ненависть. Но пока про Долохова решили не говорить. Рано ещё. В первую неделю каникул так же случилось довольно таки грандиозное событие. Это была обычная суббота. Геллерт тогда преспокойненько себе дремал на диванчике в гостиной, вот только продолжалось это не долго. Проснувшись, он понял, что ему на грудь что-то давит, а разлепив глаза узрел большую... Нет, не так... ОГРОМНУЮ! Просто огроменную змею тёмного болотного оттенка, которая внимательно смотрела ему прямо в душу. Геллерт в страхе затаил дыхание, а сам уставился на рептилию. Чешуя едва заметно поблёскивала, и в свете факелов, мужчина увидел длинную серебристую полосу в виде молнии по всей треугольной голове змейки. Тут же его накрыло осознание. — Поттер! – прошипел он, с облегчением выдохнув. Змея только кивнула. — Болван! Какого хрена? Не смей так больше делать! Ты меня до чёртиков напугал! — змей наклонил голову в бок и, раскрыв клыкастую пасть, зашипел. — И нечего тут шипеть! Ты себя видел? Ты огромный! Тут змей недовольно что-то тихонько прошипел себе под нос, и высунув скользкий холодный язык, провёл им по щеке Геллерта, вызывая щекотку и одновременно ужас. — Фу, гадость какая! – скривился Гриндевальд. — Фу-фу-фу! Это отвратительно, Поттер! Не делай так! Фу, плохая змея! – рептилия снова зашипела. — Не шипи мне тут! Я... Хотя погоди... Ты не можешь превратиться назад, да? – на этих словах Гарри активно закивал. Закатив глаза, Геллерт сунул руку за палочкой, а потом, уткнув её прямо в тело громадной змеи, проговорил заклинание обратного превращения. Змея тут же обратилась в человека, и Гарри от неожиданного появления конечностей, да и вообще от резкого изменения всего тела, был не в силах двинуться. Поэтому просто лежал и хлопал глазами, буквально утыкаясь лбом в лоб удивленного Геллерта, не подумавшего, что стоило сначала стряхнуть змею с себя, прежде, чем превращать. — Забавно, – прокомментировал он и сощурился, заметив, что с глазами у Поттера что-то не то. В этот момент по иронии судьбы в гостиную вошёл Том и, узрев открывшуюся картину, заржал. — Ага-а-а! – воскликнул он. — Я же говорил! — Гарри, уйди, – проговорил Гриндевальд глядя точно в глаза подростку. — Это уже слишком! — Я не виноват, – буркнул тот и упёр дрожащие руки в диван, чтобы подняться. Было очень сложно, после змеиного-то тела. Том продолжал хохотать. И Гарри, пожав плечами, решил, что пугнуть его – это отличная идея. Тем более он был в восторге от первого превращения. Поэтому резко вскочил и прыгнул в его сторону, снова превращаясь в огромную жуткую змею и пугая Реддла. Скрутить его не получилось, Гарри ещё не очень хорошо управлял этим длинным телом. Но ему и так пугнуть удалось, особенно, когда после прыжка он резко выпрямился и громко зашипел, обнажая громадные клыки. Тома как ветром сдуло. Повернув голову к Геллерту, змей довольно и гордо поднял голову. — Здорово! – прокомментировал тот. — Ну ползи сюда, змея по имени Шрам, – хмыкнул он. Гарри в недоумении посмотрел на него, когда подполз. — Ты сам весь зелёный, но на твоей голове длинный серебристый шрам выделяется, – объяснил Гриндевальд. — В виде молнии, хе-хе-хе, – взмах палочки, и Гарри снова становится человеком. — Учись обратно превращаться. И кстати... Какого чёрта ты никого не предупредил? А если бы я не понял, что это ты, и прибил бы тебя? — Прости, котёнок, – Гарри тяжело взобрался на кровать и сосредоточился, пытаясь вновь привыкнуть к человеческим конечностям. — Я тебе не котёнок! – тут же насупился Геллерт. — Даже учитывая мою анимагическую форму, я уже взрослый кот! — Ну-ну, – фыркнул Поттер и погладил его по голове. — Вот же хитрая змея, – медленно проговорил тот, глядя перед собой. Гарри заметил, что зрачок у него расширился. Такое часто бывало, хотя до этого он не обращал внимания на этот маленький факт. Варианта два: возбуждение или влияние аниформы. Гарри решил, что второе. Ибо до принятия формы такого не было. Кошачьи признаки, хе-хе... Поттер счёл это таким же забавным, как и то, что получилось из его аниформы. Кто бы мог подумать, что змеи чуют запахи языком! Мда... Причём очень тонко ощущают. — Что у тебя с глазами? – вспомнил Геллерт. Гарри завис в недоумении, а затем моментально призвал себе зеркало с помощью «Акцио». Узрев себя в отражении, Поттер только от досады застонал. У него зрачки остались вытянутыми, как у змеи. И обратно никак не возвращались. Гарри вскочил и помчался в библиотеку, Геллерт сразу последовал за ним, но при выходе из гостиной они столкнулись с Томом. И решили сначала спросить у него. Ответ им не понравился. — Вот вы, болваны, решили анимагии учиться, но даже не удосужились узнать об этом побольше, – раскритиковал их Реддл. — На самом деле это распространенная проблема среди анимагов. Это, так называемые, дефекты, которые появляются в следствии каких-то ошибок при превращении. Идеально всё сделать почти никому не удаётся. Даже МакГонагалл не справилась, хотя в трансфигурации она очень сильна. Дефект – фыркает, как кошка. Блэк твой, Поттер, тоже накосячил по молодости. Теперь его смех похож больше на собачий лай. И ты, Геллерт, хорош. У него вообще сильно обострились инстинкты и признаки зверя. У тебя, Поттер, остались змеиные зрачки. И у меня для тебя плохие новости. Эти дефекты не лечатся. Поэтому это навсегда. Именно по этой причине, я не хочу учиться анимагии. Многие дефекты могут быть довольно серьёзными. Я не хочу рисковать. Кстати, факт! Некоторые проблемы всё же решаемы. Блэк может силой воли переучиться и его смех станет таким же обычным, как и у всех. Ты, Геллерт, можешь подавлять инстинкты. А вот тебе, Поттер, не повезло. Твоё уже не исправишь. Гарри сначала загрустил. Было даже обидно. Но затем он таки включил мозг и немного подумал. Обдумав проблему, решил, что это не критично. Даже не так плохо, как он думал сначала. Он теперь, хотя бы, может всех пугать. Да и в любом случае, если что, то можно надеть линзы с нормальным зрачком. Он даже с ухмылкой подумал, что у Геллерта проблема глубже. Хорошо ещё, что тот за мышами не бегает. Пока... Да и вообще! Какие жалобы? Он анимаг! Он может превращаться в огромную смертоносную змею! Это же невероятно полезно и круто! Тем более регистрироваться он не собирался. А зачем? Тогда об этом будут знать и пропадёт весь эффект внезапности. Когда был в Азкабане, жалел, что к тому моменту не успел доучиться. А то преспокойненько бы сбежал без всякой помощи. А ещё его теперь называли Шрамом. Приелось. Гарри пожал плечами и переименовал себя на карте Мародёров. Геллерта со смехом переписал на «Снежка» и внёс на карту Тома, подписав, как «Лёмный». Лёмный Торд – всё, что мог сказать Гарри про Реддла. Липовый из него Тёмный властитель получился, вот и заслужил прозвище такое от Поттера. А близнецы получили имена «Чип и Дэйл» в честь того, что оба оказались по аниформе бурундуками. Они пока к самому обучению не приступали, но формы определили с точностью в сто процентов. Набаловавшись с картой, Гарри отправился за помощью к Сириусу и Геллерту. Он никак не мог научиться превращаться из змеи обратно в человека, поэтому хотел уточнить этот нюанс у тех, кто спокойно может обращаться туда-сюда. К счастью, это оказалось не так сложно. Нужно было просто лучше сосредоточиться. Но почему-то представлять, как конечности сливаются с туловищем было гораздо проще, чем представлять, как они появляются. Но Гарри справился. И теперь постоянно прыгал в звериную форму и назад. Обитатели дома сначала пугались огромной змеюки, ведь не привыкли ещё. Но в скором времени это прошло. Сириус и Люпин нарадоваться не могли. Настоящий Мародёр вырос! Но бездельничать долго Гарри не светило. Геллерт задумал взяться за его учёбу всерьёз. И расписал программу на всё лето. Естественно, с учётом выходных и праздников. Но график всё равно был забитым доверху. И Геллерт знал, то, что он задумал, не понравится Поттеру. — Ну а как иначе? – негромко протянул он, кинув взгляд на сокола Ма́рина, сидевшего у него на плече. В ответ он получил лишь взгляд красных светящихся глаз и скрип металла. Воистину, Гарри ещё даже не представлял, что его ждёт...