Гарри Поттер и Возвращение Лысого Бомжа

      Сосредоточенный взгляд скользил по коридору, выхватывая все мелкие и не очень детали. Пару минут назад мимо прошёл один из авроров. Гарри старался не попасться никому на глаза и добраться до больничного крыла. Если всё сложится удачно, то мадам Помфри прикроет его, сказав, что он у неё пролежал с прошлого вечера. Правда это сработает в том случае, если никто не пытался его уже искать там. Ну и если сейчас его никто не увидит. Гарри пытался найти глазами хоть какой-нибудь тайный проход, он помнил, что был здесь один, который как раз выходил где-то подле больничного крыла. Наконец, Поттер заметил его. Нашёл тот самый рычажок, который открывает проход. Ещё раз оглядевшись и не заметив никого поблизости, Гарри открыл проход и скользнул внутрь, наткнувшись сразу на какого-то когтевранца. — Обливейт. Ты меня не видел, – сказал Гарри, направив на него палочку, которую одолжил у Геллерта. Тот был не против. Хотя бы потому что не знал, что Гарри стащил его оружие. Оставив студента со стеклянным взглядом стоять на месте, Гарри пошёл побыстрее вперёд, пока тот не очнулся. Минуты три он шёл, пока не оказался прямо перед выходом. Высунув голову из прохода, Гарри ничего подозрительного не заметил, и выскочив наружу, забежал сразу в больничное крыло. Увидев его у себя в чертогах, мадам Помфри мгновенно рассердилась, посчитав, что Поттер опять куда-то вляпался. Но Гарри заверил её, что ничего не произошло, только попросил прикрыть. Просто так совпало или это было снова невероятное везение Поттера, но как раз через пару минут в больничное крыло заглянул один из авроров, чтобы узнать у медведьмы, не у неё ли случаем Гарри Поттер. Она ему и ответила. К счастью, легенду они с Гарри уже успели сочинить. Следуя ей получалось, что после отработки у Снейпа, Гарри шёл в гостиную и неудачно наступил на лестнице, где пропала ступенька. Вот он и повредил ногу и еле доковылял после этого в больничное крыло. А она, мадам Помфри, естественно, оставила у себя. К утру нога Гарри всё ещё болела, поэтому он остался на весь день у целительницы, а вот профессоров она просто забыла предупредить. Естественно, ей поверили, потому что она никогда не обманывала, да и незачем ей. Никто ведь не знал, что Гарри ей уже почти как родственник, и та его прикрывала. Хотя обещала, чтобы не ждали от неё помощи слишком часто, ибо нечего уроки прогуливать. — Фух, повезло то как, – выдохнул Гарри, когда аврор вышел, закрыв за собой дверь. — А теперь признавайся, где шлялся вчера вечером и сегодня весь день? – сердито спросила у него Поппи. — Э-э-э... Да так... Не очень важно. Просто у Тома и Гела в гостях был, – ответил Поттер, посмотрев на неё почему-то с опаской. — Угу, и как они с тобой ещё не повесились, Поттер?! – задала она риторический вопрос и гордо удалилась, оставив последние слова за собой. Закатив глаза под лоб, Гарри уже свободно вышел из больничного крыла, не забыв взять справку, которую мадам Помфри ему специально накалякала, чтобы профессора не приставали. Теперь можно было спокойно идти к Снейпу и забирать свою волшебную палочку. А то без неё Гарри чувствовал, что сильно напряжён и ожидает отовсюду опасность. А палочка Геллерта слушалась его хоть и хорошо, но не на сто процентов. По пути к Снейпу Гарри наткнулся на Крама, который хмуро окинул его взглядом и прошёл мимо. Однако через пару секунд он всё же оглянулся и окликнул Поттера. — Я обдумал твои слова, – сказал он. — Нападать больше не буду. Но и друзьями мы с ним не станем. — Я не ждал от тебя большего, – ответил Гарри и кивнул. Виктор с чувством выполненного долга развернулся и отправился по своим делам. Гарри же пошёл дальше по коридору, но следующим ему встретился Седрик и тоже окликнул. Внутренне Поттер напрягся, так как знал, что Диггори его ненавидит из-за Турнира. Но тот и не думал устраивать какую-то подлость, получилось даже наоборот. — Гарри, прости меня, – негромко произнес он. — Я знаю, что злился на тебя необоснованно. Я понял, что ты бы не бросил в Кубок своего имени. Я просто вспылил, когда понял, что нам, пуффендуйцам, опять не дают проявить себя. А ты ведь гриффиндорец, всегда в центре внимания, а про наш факультет всегда забывают на фоне вашего. Так ты ещё и национальный герой. — Слушай, Диггори, – сердитым тоном начал Гарри, — именно меня в этом году в основном обвиняют, ненавидят и, в противовес твоим словам, поддерживают Пуффендуй. Так что всё, что ты сказал – бред. Не думаю, что мы станем друзьями после того, как твои дружки устраивали мне травлю, но я принимаю твои извинения. Просто держись от меня подальше! Седрик не нашёлся, что ответить, и Гарри не дожидаясь, пока тот сообразит, отправился дальше. Палочку он у Снейпа забрал. Огрёб ещё за то, что занятия пропустил. И плевать Снейпу было на любую справку. А вот на баллы уже Поттеру было наплевать. Декан Слизерина, кстати, всё же нажаловался МакГонагалл, что Поттер и Браун, сидя на его рабочем столе, целовались. Вот только, к его огромному сожалению, Минерва не стала их наказывать. Только чуть-чуть пожурила за то, что сели на стол и отлынивали от чистки котлов. А вот насчёт поцелуя, как ни странно, отнеслась с пониманием. Обрадованный этой новостью, Гарри всё чаще проводил время с Лавандой, которая не была против. Начали они аккуратно. Сначала просто садились вместе на уроках, потом Поттер помогал ей с рунами и рассказывал истории из жизни, правда в основном умалчивая большинство подробностей. Многие его приключения звучали, как нечто фантастическое, поэтому Лаванда лишь удивлялась фантазии и юмору Гарри, но ей всё равно было интересно. Сам Гарри неожиданно вспомнил уроки флирта от Сириуса и начал активно их применять. Звал девушку гулять по замку, частенько приходя на астрономическую башню – самую популярную локацию у всех подростков в этой школе, дарил подарки, пару раз они ещё целовались. Гарри не был чайником. Первый раз был неудачным, но он быстро научился прилично целовать. К тому же, авроры очень скоро покинули замок, так и не найдя ничего. Поэтому все ограничения были сняты, в том числе и на походы в Хогсмид. Туда то в один из дней Гарри и пригласил Браун. Так что всё было прекрасно. Не для директора, конечно, у которого теперь были большие неприятности, да и министерство вскоре пожалело о том, что решилось опросить иностранных гостей, ибо это грозило международным скандалом. Но какое дело было Поттеру до проблем директора и министра? У него было всё отлично. А так как авроры смылись из замка, то и Геллерт вернулся обратно в Выручай-Комнату, а Том снова стал перемещаться по замку, не боясь попасться. Профессора и студенты его не могли засечь, а вот авроров он опасался. Но так как они ушли, больше ничто ему не мешало. И он при первой же возможности сцапал куда-то Полумну, чтобы показать ей что-то невероятное, что он смог придумать. Ещё одним сюрпризом стало то, что к ним в гости обещал заявиться Антонин, потому что ему, видите ли, стало скучно. Так же за долгое время решилась написать письмо и Батильда, спросив у Гарри, а всё ли у них хорошо? Ну а в один из вечеров по сквозному зеркалу позвонил Сириус и сообщил, что прибудет в виде собаки посмотреть на третье испытание и поддержать крестника. Ремус тоже будет, но ему маскировка была не нужна. Офигевший от количества событий, Гарри стал слегка напряжённым. И особо сильно его волновало прибытие Долохова. Как тот собрался проскочить в школу? Что удивительно, тот просто спокойно прошёл по какому-то тайному ходу в замок, а там, наложив заклятие невидимости, дошёл до Выручай-Комнаты и проскользнул туда, вспомнив объяснения Гарри, как в неё попасть. Всё это было очень удивительно, потому что Гарри думал, что защита замка его просто не пропустит. А в итоге защите было фиолетово. Поттер даже усомнился на мгновение, а она точно работает? И от чего тогда защищает? Но всё это было как-то неважно. Прибывший Пожиратель сказал, что остановится на пару недель. С ним стало даже немного веселее. Геллерту он не очень нравился, зато Том с ним крепко сдружился. А как-то раз эти двое, взяв с собой близнецов Уизли, устроили в Хогвартсе настоящий переполох. Гарри точно не знал, что там случилось, потому что пропадал на очередном свидании в Хогсмиде, но самая главная новость до него всё же дошла – Снейпа укусила тарелка, а пока он пытался отодрать её от своего пальца, его уши превратились в два больших крыла летучей мыши, которые переодически забавно похлопывали. К слову, зельевар заметил это не сразу, а только тогда, когда взглянувший на него Дамблдор не выплюнул от шока сок на самого Снейпа. Тогда то тот и понял, что с ним что-то не так. А вот Альбусу наколдовали маленькие белые крылышки за спиной и светящийся нимб над головой – идея Тома. Минерва довольствовалась кошачьими ушами и вибриссами, а Флитвик и Стебль неожиданно поменяли свои размеры. Декан Пуффендуя стала размером, как полугоблин, а тот в свою очередь, вырос почти как Хагрид. Остальным профессорам тоже досталось. У кого слоновий хобот вырос, а у кого нос отвалился. Над учениками издеваться в этот раз не стали. Долохов и Реддл хотели потрепать исключительно профессоров, а близнецы решили им помочь, так что студентам очень повезло в этот день. Они лишь наблюдали за происходящим, смеялись и гадали, кто бы мог это сделать, считая, что для близнецов это слишком, ведь они профессоров редко трогали. Колин, как обычно, фотографировал всё, что происходило. Подробнее Гарри как раз таки и узнал, рассмотрев сделанные им колдофото. — Мародёры снова вышли на охоту, – посмеялся Гарри, когда глядел на фото, сидя на своём любимом месте в Выручай-Комнате – на диване перед камином. — Это будет местью Ордену за то, что в войну они принесли нам очень много проблем, – важно сказал Долохов, прохаживаясь по комнате. — Мелочно, но приятно. Я бы им ещё горе-губку на стулья подложил, но Том сказал, что не стоит, а лучше оставить на следующий раз. — А что не так с этой губкой? — Ну вообще-то она очень больно кусается, – объяснил Тони. — А укус её ядовит. Не смертельно, но пламя из ануса мало кому понравится. А это точно было бы весело. — Жестоко, – прокомментировал Поттер. — Это ещё мелочи, – махнул рукой Пожиратель, не считая это чем-то серьёзным. — А вот если налить им водки и... — Ну это кого хочешь в могилу сведёт, – усмехнулся Гарри, не дав договорить. — Гел, ты чего молчишь? У тебя весьма отстранённый вид. Тот сидел всё это время рядом, глядя в огонь, но молчал, не обращая внимания на разговор Антонина и Гарри. Можно было бы подумать, что его приложили заклятием парализации. На вопрос Гарри, Геллерт только с какой-то странной миной посмотрел в его сторону и, скрестив руки, прижал подбородок к груди. — Ну что опять не так, Гел? – с подозрением спросил Поттер. — Ничего, я просто задумался, – ответил тот. — О чём? – поинтересовался Гарри. Гриндевальд молча посмотрел на него, словно раздумывал, что ответить, но в конце концов, выдал: — Неважно. А после перекинулся в аниформу и вышел из комнаты, заставив и Гарри, и Антонина удивлённо переглядываться между собой и размышлять над странным поведением Геллерта. А Геллерт, всё ещё витая в мыслях, шёл по коридору в своей кошачьей форме. Никто не обращал на него внимания – ну кот и кот, в замке много у кого в питомцах кошки. Дойдя до пустого коридорчика, Геллерт влез на ближайший подоконник и уставился в окно. Ничего интересного на улице не было, да и он думал совсем о другом, окружающее пространство его не волновало. Ему было ужасно скучно. Всё чаще он жалел о своих прошлых поступках. Если бы их не было, то он не стал бы лицом, лишённым права на любое оправдание. Геллерт, как и Сириус, вынужден был жить, постоянно скрываясь. Вот только Блэк имел возможность оправдать себя, если власть Фаджа пошатнётся, а вот Геллерт не мог ничего сделать. Хотя ему очень хотелось вновь стать частью общества. Перестать скрываться, нормально жить, возможно, работать или заниматься исследованиями. Пока Геллерт размышлял, то не заметил, как рядом с ним оказался пушистый рыжий кот и с интересом уставился на него. Во взгляде Живоглота появилось подозрение, ведь стоило ему хорошенько принюхаться, то он сразу понял, что кот – анимаг. А Живоглот был очень умным и понимал, что в школе анимагов быть не должно. Он знал профессора МакГонагалл, но она не скрывалась, а этот тип рядом с ним точно не профессор или кто-то из министерства. Заметив взгляд другого кота, Геллерт повернул к нему голову и фыркнул. — Что уставился? – сказал он, хотя на самом деле из его горла вырвалось обычное «мяу». Живоглот зашипел и прильнул грудью к поверхности подоконника. «Драки мне только не хватало», – подумал Геллерт, но не успел решить, как поступить в этой ситуации, как Живоглот прыгнул в его сторону с боевым мяу-кличем. С подоконника оба, естественно, упали. И хоть Геллерт мог дать сдачи, но он всё же в первую очередь был человеком, а не котом, поэтому до Живоглота совсем не дотягивал. Ну а тот мастерские накостылял ему. Пришлось позорно сбежать. После этого Геллерт решил, что к другим животным больше приближаться не будет. Кровь на белой шерсти была сильно заметна, и Геллерт решил пока не возвращаться в Выручай-Комнату. Проще прийти позднее, когда Гарри уляжется спать. А то с ним совершенно не хотелось объясняться. К тому же это было глупо. То, что какой-то другой обычный кот показал ему кузькину мать. Можно было бы и солгать, но Поттер слишком часто стал понимать, когда ему говорится ложь, а когда правда. «Чем тогда заняться?» – подумал Геллерт. На глаза ему попался вход в кабинет директора. Пока он шёл, то успел дойти и до него. А залезть туда было заманчивой идеей, хоть и рискованной. Поколебавшись какое-то мгновение, Геллерт всё таки проскочил на лестницу и побежал наверх. В кабинете было пару человек, и ему стало интересно послушать, о чём они там говорят, поэтому он встал максимально близко к двери и навострил уши. — ... надоело уже терпеть ваши выходки! – донёсся приглушённый голос Каркарова. — Но почему вы обвиняете именно меня, Игорь? – спокойно уточнил Дамблдор. — А вы же тут чуть ли не самая важная шишка! – резко вырвалось у директора Дурмстранга. — Поди даже министр к вам прислушивается. И в МКВ сидите, и в Визенгамоте, да ещё и директор школы. А коль что-то важное происходит, то вы тут как тут. Так что я уверен, что без вашего участия тут тоже не обошлось. Однако, знайте, что и у нас не железные нервы, и ваши выходки мы терпеть не станем! И так уже едва сдерживаемся. Сначала ваш студент ломает кареты Шармбатона и корабль Дурмстранга, затем этот же студент попадает четвёртым участником на Турнир, хотя парень ещё несовершеннолетний. А теперь что? Решили под конец устроить международный скандал? Прискорбно, конечно, что у вас пропало двое детей, но, опять же, это ваши проблемы и ваша вина! А к нам со своими допросами лезть – это уже верх наглости! Хоть разрешение для приличия спросили бы! Дамблдор как-то устало вздохнул на эту отповедь. Похоже этот разговор изрядно утомил его. Он какое-то мгновение молчал, словно раздумывал над ответом, а может просто не хотел отвечать, считая, что Каркаров продолжит что-нибудь говорить, но тот молчал, прожигая собеседника недобрым взглядом. — Вам стоит обсудить это с министром, я не в ответе за действия авроров, – наконец ответил Дамблдор. Каркаров раздражённо дёрнул плечом и фыркнул. — Если повторится ещё что-нибудь этакое, то я за себя не ручаюсь! – бросил он, натянув свою шубу, и вылетел из кабинета, едва не прибив кота дверью. «Совсем доконали», – подумал Геллерт, посмотрев в спину Каркарова. Ничего интересного всё равно больше не наблюдалось, так что Гриндевальд вскоре выскочил обратно в коридор и неспеша пошёл вперёд, не имея ни малейшего понятия, куда приведут его ноги... То есть лапы. А привели они его в какой-то заброшенный кабинет, где собралась толпа девчонок с разных факультетов. Они делали домашние задания, сплетничали или занимались своим хобби. Геллерт хотел по быстрому удрать, но его, к несчастью, заметили и, прежде чем он смог уйти, схватили и затискали чуть ли не до смерти. «Отстаньте! Отпустите!» – мысленно вопил он, но это никак не могло ему помочь. Вокруг было столько детей, столько рук, которые трогали его повсюду, что он сбился со счёта, когда хотел понять, сколько именно тут девчонок и скольких придётся брать под империо, чтобы сбежать. «Чёрт! Отцепитесь!» – Геллерт попытался укусить кого-то или поцарапать, но не преуспел. Его кошачьи навыки совсем не были прокачены. — «Да хватит! Меня нельзя трогать! Меня может трогать только Гарри!» — Интересно, чей этот милашка? – спросила Сьюзен Боунс. — По-моему это кот Поттера, – сказала Парвати, прошерстив свою память. — А зачем ему кот? У него сокол был. — И ворон! — Гарри любит животных, – сказала Лаванда. — Он рассказывал мне, что у него ещё какая-то огромная змея есть, а ещё он держит дома собаку и настоящего волка! И ещё у него нюхлеры есть. И даже дракон! — И ты ему веришь? — Ну я думаю, что он не лжёт, просто имеет ввиду что-то иное. Может у него есть маленькая копия дракончика, как им выдавали из мешочка на Турнире на первом испытании. Он очень любит пошутить в таком ключе. А вот собака и змея могут быть. Собак многие держат, а ещё он змееуст, поэтому для него не проблема держать змею. «Знали бы вы, что это за змея...» – подумал Геллерт, всё ещё тщетно пытаясь вырваться из рук этих дам. — «Василий блин!» На глаза ему попалась Полумна Лавгуд, которая рисовала что-то, сидя недалеко от выхода. Она заметила его взгляд и обернулась, а Геллерт увидел в этом шанс на спасение и состроил умоляющую морду. Луна отложила карандаш, подошла к нему и опустилась на колени. — Привет, Снежок, что ты тут делаешь? – тихо спросила она. — Да я просто мимо проходил. Помоги мне! – попросил он. — А почему ты в крови? — Да это... С другим котом поцапался. — Тебя отнести к Гарри? — А можно просто забрать от сюда? Луна улыбнулась и покачала головой. Девчонки не вмешивались, они знали, что Лавгуд немного не от мира сего. Но пока шла её беседа с котом, они продолжали того тискать, отчего у Геллерта начал дёргаться глаз. — Девочки, можно я верну кота его владельцу? – спросила Луна, поднявшись на ноги. — Конечно! – почти хором воскликнули они. — Пойдём, малыш, – протянула когтевранка, беря кота на руки. Состроив недовольную морду, Геллерт поджал уши, но постарался сидеть спокойно, только бы обратно не вернули. Аниформа у него была удобная, не слишком большая, можно было шпионить, да и котов слишком много в округе, никто не догадается, что он анимаг. Но Геллерт считал, что должен быть, как минимум, орлом или, например, лисом. А изначально вообще ожидал какого-нибудь тигра или рысь. Но почему он стал именно этим ми-ми-мишным комком шерсти? Он даже сдачи нормально дать не может. Гарри и тот его уделает. У него вон змеище с клыками, которые больше ножи напоминают. — Привет, – поздоровалась Полумна, входя в Выручай-Комнату, и Геллерт выплыл из раздумий. Гарри приветственно махнул рукой. — Здарова, – сказал Долохов. — Вот, возьми своего кота, – сказала Полумна и всучила оного Гарри. — Кстати, он немного поранился. — Э-э, спасибо, – слегка заторможенно ответил Гарри, но девушка уже попрощалась и выскочила из комнаты. Поттер всё смотрел на дверь, пока не очнулся и перевёл взгляд на своего «питомца». — Что с тобой сегодня? – спросил Гарри. Геллерт перепрыгнул на соседнюю половину дивана и вернулся в свой облик. — Я в обиде, – всё таки признался он. — Почему? – с удивлением произнёс Гарри, делая взмах палочкой и призывая аптечку. — Потому, – буркнул Гриндевальд. — Потому что на меня ноль внимания последние дни. — Ты серьёзно? – вздохнул Гарри, не замечая, как Долохов с интересом наблюдает за ними и вслушивается в разговор. — Ну а что? – сорвался Геллерт. — Ты теперь постоянно с этой девчонкой. Везде, всегда, даже ночами с ней гуляешь! А я, мало того, что беспокоюсь, как бы ты опять в беду не вляпался, так ещё и вынужден сидеть тут в одиночестве! И мне надоело, что ты променял меня на неё! Так что выбирай, либо я, либо она! Подросток опешил. Чего? Это он ещё условия тут ставит? Переварить, сказанную Гриндевальдом информацию было сложно, Гарри даже не сразу придумал, что ответить. — Подожди... – свёл брови он. — Мне уже с девушкой нельзя встречаться? — Можно, но не всё же время! И уж тем более не ночами! Я же за тебя беспокоюсь! И ещё мне одному скучно! – он провёл ладонью по лицу. — Я, к твоему сведению, не беспомощный. И я тебя не бросал! – проговорил Гарри. — Подумаешь, забыл на...недельку. Ну может две... Но это же не значит, что я буду с Лавандой постоянно. Сегодня, например, мы решили не встречаться. — Ты всё равно не обращаешь на меня внимания, – фыркнул Геллерт и скосил глаза в его сторону. — Вот как ты мог оставить своего лучшего друга? Ты разбил мне сердце, и теперь я уйду в депрессию! И у Гарри, и у Антонина, который вслушивался в разговор, отвисли челюсти. Геллерт слишком перестарался, пока драматизировал, но, похоже, он говорил серьёзно. — Что это за ревность, Геллерт? – вопросил Гарри. — Это не ревность! – поднял голову тот. — Это моя душа страдает от одиночества! — Перестань! — Я серьёзно! — Это же глупо! — Ты просто не понимаешь меня... — Это невозможно понять! — Ты просто... Гарри не выдержал и крепко поцеловал его в щёку, не давая продолжить этот бесполезный диалог, и Геллерт резко выдохнув, закрыл глаза и сполз по спинке дивана. — Какие стра-а-асти, – мелодично протянул Долохов, слегка дёрнув вверх левой бровью, но на Пожирателя никто не обратил внимания. Пока Геллерт немного подуспокоился, Гарри схватил аптечку, которую он призвал акцио ещё в тот момент, когда его друг перешёл из анимагической формы в человеческую. В коробке, которая была обнаружена в комнате не столь давно, было кое-что для лечения. Поэтому, обмакнув вату в одном зелье, Гарри принялся покрывать им царапины, которые оставил Живоглот, о чём Поттер не догадывался, но, к счастью, и не спрашивал, кто это Геллерта поцапал. — Может мне купить кошачьи игрушки для тебя? – проворчал Гарри через какое-то время, убирая медикаменты обратно в коробку, окончательно покончив тем самым с лечением. — Издеваешься? — А что? Сам сказал, что тебе скучно. Так что будет чем заняться, – усмехнулся Гарри и погладил его по голове. — Не подлизывайся, – буркнул Гриндевальд. — А ты перестань меня обвинять, – заметил Гарри. — Я перед тобой не собираюсь извиняться, потому что ни в чём не виноват. А вот тебе бы стоило! Геллерт свою вину признавать не хотел, поэтому недовольно фыркнул и состроил мрачную физиономию, но под взглядом Гарри всё же негромко бросил: — Извиняюсь. — Вот и славно, – улыбнулся Поттер, продолжая почёсывать его где-то за ухом. — Хороший котик. — Мяу, – выдал Геллерт, всё ещё сохраняя невозмутимое выражение лица. — Я тебя завтра возьму с собой на стадион, – пообещал Поттер. — Всех чемпионов позвали, чтобы рассказать суть третьего испытания. — А меня возьмёте? – раздался голос Тони из другого конца комнаты. — Нет! – дружно ответили Геллерт и Гарри. — Ладно, я понял, – поднял руки Долохов. — Свидание, третий лишний и все дела... В него тут же прилетела подушка, чтобы заткнулся. А то нашёлся тут ещё один!

***

993 год. Ветвь №3. — Сал, у меня для тебя невероятные новости, – произнёс Годрик, заходя в покои Слизерина. — Если ты научился читать, то это действительно невероятно, однако не настолько, чтобы меня отвлекать, – ответил Салазар из-за книги. — Тебе напомнить, что я научился читать раньше, чем ты? Ладно, это неважно. Смотри, что я нашёл, когда ходил на сбор одуванчиков, – он протянул что-то завёрнутое в коричневый свёрток. — Если это подарок мне на день рождения, то поспешу напомнить, что он в феврале, а не в июле. — Да нет же! Салазар, не беси! Лучше взгляни на это! Слизерин фыркнул и отложил книгу. Интересно, что такого припёр ему Годрик на этот раз? Взяв свёрток, он быстро развернул его. Это оказалось небольшое прямоугольное зеркало. У Салазара тут же вспыхнули воспоминания. Когда Гарри объяснял, что это такое и как им пользоваться. — Это же сквозное зеркало! – выпалил Салазар и посмотрел на вещь более заинтересованно. — Видимо, Гарри потерял его. — Ха, не удивительно. Он не показался мне особо осторожным. — Рик, ты не понимаешь! У нас есть возможность связаться с ним! У меня есть теория, что магия зеркал работает между нашими мирами. А у Гарри точно не одно такое, – объяснил Салазар, а его глаза в предвкушении загорелись. — Хм... Вероятно, для нас это будет полезно, – проговорил Годрик. Их взгляды одновременно впились в артефакт.

***

Настоящее время.       Следующий день у Гарри проходил как-то тихо. Его не покидало чувство того, что случится что-то плохое. Его интуиция редко ошибалась, поэтому Гарри уныло обедал в Выручай-Комнате. Но на его состояние никто не обращал внимания. Антонин прицепился к Геллерту по какому-то поводу, а Том что-то увлечённо строчил, иногда делая паузы и раздумывая, видимо, над тем, что писать дальше. Гарри видел, что он часто улыбался, что было подозрительно. Поттер заметил это давно, но думал, что тот занимается наукой или составляет собственные заклятия, вот только всё чаще Реддл со смешинками в глазах смотрел на них с Геллертом и в добавок загадочно усмехался. Впрочем, Поттер не собирался что-либо делать, вот только Гриндевальд и сам заметил поведение Тома, и в отличие от гриффиндорца не собирался оставлять это без проверки. И видно терпение у него уже лопнуло. К тому же, Долохов вынес ему все мозги, и Гриндевальд поспешил сбежать подальше от него. Он проходил как раз мимо Реддла, а тот опять строчит и чему-то своему посмеивается. А Геллерта и так в этот день всё бесило, неудачный какой-то он был. То ли было дело в том, что он не выспался, то ли в том, что настроения совсем не было, от того ничего не получалось, в общем было не ясно, что является настоящей причиной неудачного дня. Но поведение Тома вообще вывело из себя. Так что это стало последней каплей. — Ты задолбал, что ты там вечно пишешь?! – прошипел Гриндевальд, выхватив пергамент и прожигая взглядом Тома. — О, как хорошо, что ты спросил... Пишу романтическую историю о вас с Гарри... Давно уже... – самодовольно произнёс Реддл и поиграл бровями. — Как раз дошёл до самого интересного момента. Геллерт уткнулся в свиток, просматривая эту дичь. Глаза у него на лоб полезли, а челюсть встретилась с полом, когда он увидел писанину Реддла. — Э-э, а мне посмотреть? – Поттер, наконец, отвлёкся от еды и уставился на него. — Нет! Нельзя! Детям это нельзя! И вообще нельзя! – у Геллерта задёргался глаз, и он одним щелчком пальцев сжёг пергамент, а затем обратился к наследнику Слизерина шипящим от ярости голосом. — Ты что, спятил? ТЫ СОВСЕМ ОФОНАРЕЛ?! — Эй, я целый месяц это составлял! – проговорил Том, смотря с сожалением на пепел. — А что там было? – заинтересовался Гарри. Том было открыл рот, но Геллерт тут же зажал его рукой. — Ничего! – довольно резко ответил он. — Тебе нельзя это было читать! Забудь! — Ясно-понятно, – буркнул Поттер и, развернувшись, уткнулся снова в тарелку. — Но учти, в следующий раз я тоже ничего не скажу. — Ладно, я тебе потом перескажу, что там было, – бросил в его сторону Геллерт, мысленно добавив: — «Лет через десять, может быть...» Настроение всё ещё было ужасное, поэтому он просто решил вздремнуть до момента, как они пойдут на стадион, чтобы, наконец, узнать, что задумали организаторы.       Было около пяти часов, когда они туда выдвинулись. И пока Бэгмен заливал про то, что в лабиринте (а третьим испытанием был именно он) будут разные твари и прочее, Гарри и Геллерт мысленно переговаривались, как первый будет проходить испытание и какие заклятия понадобятся. Флёр с любопытством смотрела на Поттера и его кота, которого тот зачем-то притащил с собой, и гадала, что ещё устроит знаменитый мальчик. Признаться честно, на первом испытании он её поразил, да и на втором тоже. Сейчас парень даже не слушал о чём говорил Бэгмен, но вряд-ли ему это было нужно. Лицо у Гарри было такое, словно он уже мысленно просчитывал, как будет проходить испытание. Когда их отпустили, Гарри единственный остался. Вокруг лабиринта стояли мощные чары, которые не давали подойти ближе до начала испытания. Так что заранее никак нельзя было подготовиться. — А сверху нельзя посмотреть? – уточнил Геллерт. — Из замка заметят, влетит по самое не хочу, – вслух ответил Гарри. Решив не заморачиваться с лабиринтом, а просто готовиться, разучивая какие-нибудь новые полезные заклинания, они отправились обратно в замок, но проходя мимо Запретного леса, хороший слух Геллерта уловил звук человеческих шагов. Подойдя ближе и взглянув через кусты, он заметил человека. Насколько он помнил, это был Бартемий Крауч, один из организаторов и судей Турнира, пропавший пару недель назад. От него не было ни слуху ни духу, но Гарри по этому поводу особо не заморачивался. Ему не было дела до министерских служащих. Поттер, кстати, тоже подошёл ближе, когда заметил, что его верный питомец отстал. Крауч их не заметил. Хотя вряд-ли он мог заметить хоть что-то  похоже он был в бреду и нёс что-то про Волдеморта, сына и Берту. Переглянувшись, и Гарри, и Геллерт, который стремительно вернулся в свой облик, ринулись к нему на помощь. Возможно Крауч и нёс ахинею, но упоминание Волдеморта настораживало. Однако позади мужчины в кустах зашуршало ещё что-то. Гарри резко затормозил. Геллерт тоже. А потом из тьмы вылезло оно... Это был гигантский чёрный скорпион! Тварь мгновенно прикончила Крауча, который был ближе всего к ней, своей лапой, а затем повернулась к Поттеру. — Что за... – разинул рот Гарри, который немного прифигел с такого поворота событий. Но скорпион не будет разбираться, где там у Поттера «что» и «за». Он стремительно подскочил к парню. Жало взметнулось в воздух, а затем со свистом попыталось влететь в Гарри, но Геллерт, запаниковав, просто собой оттолкнул его с траектории, хотя и мог откинуть друга магией. В итоге ядовитое жало, как раскалённый нож в масло, вошло ему бок, практически пробивая насквозь. Скорпион почти сразу вытащил жало, но Гарри уже давно оклемался и, не придумав ничего лучше, запустил в тварь Аваду. Это, конечно, сработало, но почти не имело никакого смысла для Поттера. Потому что сейчас он хотел лишь убить себя, так как Геллерт в очередной раз пострадал из-за него. Из-за его глупости, тормознутости и вообще потому что он сплошная проблема! Однако Геллерту было совсем не до его размышлений. Место, куда попал скорпион, быстро почернело. Из раны сочилась кровь, перемешанная с чёрным ядом. В этот раз всё было гораздо хуже, чем то, что приключилось когда-то с кентаврами и их стрелой. Боль мгновенно захватила всё тело. Это было в сотни раз больнее, чем самый мощный круциатус. Геллерт чувствовал, что его тело начинает гореть, но всё это ушло на второй план, когда пришла боль. Он упал и, не в силах сдерживаться, просто застонал от потока ужасной боли. Он быстро потерял связь с реальностью и уже не мог воспринимать действительность вокруг себя. Его скручивало, ломало и медленно убивало изнутри. Яд в организме приносил ужасные страдания, он был подобен горячему яду Василиска, который блуждал по венам и, казалось бы, разъедал их насквозь. Переодически Геллерт даже срывался на крик, хотя сам даже не понимал этого. Всё, что существовало для него сейчас – это боль. Бесконечная, практически адская. Тело не чувствовалось. Была лишь боль, боль, боль. Вечная. Гарри просто пришёл в ужас от того, что происходило с его лучшим другом. Тот метался во все стороны, извивался на земле, как змей, которого бросили на раскалённую сковороду. И кричал, стонал, рыдал... Кровь и яд были повсюду. Настолько ужасной картины Гарри ещё не видел, поэтому даже растерялся на какое-то время, не зная, как поступить, и лишь смотрел на страдания своего...друга. Видимо на странный шум из леса пришёл Хагрид. Но как только он ступил на поляну, как Гарри отправил его к мадам Помфри. Чтобы он привёл её сюда. Немедленно!!! Лесник, к счастью, без вопросов принялся выполнять это задание. А Гарри тем временем пытался хотя бы вернуть своего, фактически, брата к действительности. Но тот ничего не узнавал, не видел и не чувствовал. Ему было так плохо, что даже никакие целительские заклинания, которые знал Гарри, не помогли ему. Возможно, они и уменьшили страдания, но совсем на немного. Геллерт продолжал чувствовать себя так, словно медленно и мучительно сгорает в адском пламени. Весь его бок вокруг места, куда пришёлся удар скорпиона, почернел. И чернота распространялась дальше. — Мерлин! – Гарри схватился за волосы и сильно сжал их в своих ладонях от безвыходности. — Что же делать... Но в этот момент на помощь пришла мадам Помфри. Увидев, в каком состоянии находится Гриндевальд, она в шоке выдохнула, но тем не менее, быстро взяла себя в руки и с палочкой на перевес кинулась к пострадавшему. Так как тот потерял очень много крови, она занялась в первую очередь именно этим. Яд отсеять не удалось, так что целительница решила заняться им в больничном крыле. Вытащив из карманов кучу пузырьков с зельями, она бесцеремонно влила их в Геллерта, а потом скомандовала, что того нужно срочно доставить в замок, прямиком в её чертоги. Это было сложной задачей, хотя бы из-за того, что Геллерт не лежал на месте ровно, и к тому же тащить через пол замка его было почти невозможно. Везде была куча народа. Но каким-то образом пройти всё же удалось. Гарри наложил кучу заклинаний, чтобы Геллерт молчал, не двигался особо, да и чары иллюзии и невидимости в добавок. Так что дойти удалось, к счастью, без проблем. А в больничном крыле, Помфри поместила пострадавшего в личные лечебные комнаты, о которых знала лишь она, и занялась им всерьёз, разрешив Гарри остаться, но в только в том случае, если тот не будет мешать и издавать звуки. А вот Хагрида выставила, наказав, чтобы никому ни слова. Следующий час тянулся неимоверно долго. Гарри молчал и не приближался, чтобы не мешать мадам Помфри, но больше всего ему хотелось оказаться рядом с Гелом и сказать, что всё будет хорошо. Хотя вряд-ли бы он услышал, ему было слишком плохо. Мужчину трясло, пот стекал по всему телу, он словно горел изнутри, не говоря уже о том, что вены под кожей почернели. Когда мадам Помфри отошла, Гарри не выдержал и спросил: — Как он? — Не хотела бы тебя волновать, Гарри, но плохо, – вздохнула ведьма. — Очень плохо. — Но почему?! – воскликнул Гарри. — Яд, – пояснила она. — Он уже по венам пошёл. И он его отравляет. Действует очень быстро. И дело в том, что я не знаю, как избавиться от этой отравы. Я перепробовала всё, но тут не помогла даже кровь единорога! Он умрёт, если ничего не предпринять. — А слёзы феникса?! – в отчаянии закричал Гарри, вспомнив о самом действенном лекарстве. Глаза мадам Помфри загорелись надеждой, и она тотчас принесла пару флаконов со слезами. Гарри, глубоко дыша, наблюдал, как та работает, хотя и мало что понимал. И по лицу ведьмы было сложно понять, плохо дело или есть шансы. — Это помогает, но... – протянула она. — Слёзы уничтожают яд, но не слишком много за раз, при этом и сам яд уничтожает слёзы. Нужно много флаконов. И до вен лекарство не доходит... — А если ввести прямо в вены? – уточнил Поттер. — Через иглу. — Хорошая идея, – кивнула та. — Будем работать. А ты пока не мешай. Гарри послушно отошёл подальше и сел на другую койку, но глаз с друга не сводил. Так и проходило мучительное ожидание. Часы тикали, мадам Помфри работала, солнце клонилось к закату, а он всё сидел. Сколько прошло времени было не ясно, казалось, что вечность. Чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей, Гарри усиленно думал о чём-то другом. Что это за чёрный скорпион? Почему Крауч оказался в лесу? Что за чушь он нёс о Тёмном Лорде? И что теперь делать то с этой информацией? Стало совсем темно, и мадам Помфри, наконец, закончила. — Дело плохо, – сказала она, включая ночник. — Но в ближайшие пару часов умереть он не должен. Хотя шансов выкарабкаться мало. Организм сильно отравлен. — Что за ужасный зверь, от яда которого мало помогают даже слёзы феникса? – угрюмо пробормотал Гарри. — Я бы тоже хотела знать, – сказала ведьма. — Под угрозой могут быть другие дети. — Того скорпиона я убил, но не уверен, есть ли в лесу ещё, – сказал Поттер ей, хотя взгляд его был прикован к Геллерту. — И ещё там был мистер Крауч. Его тварь точно убила, я видел. — Крауч? – удивилась та. — Ладно, с этим потом разберёмся. Пошлю Патронус директору, пусть проверит. Придумаю какую-нибудь легенду о том, как я могла узнать. — Скажите, – негромко протянул Гарри, мало обращая внимания на её слова, — а если всё обойдётся, то когда Гел сможет окончательно выздороветь? — Кто знает, – неопределенно махнула рукой Поппи. — Две недели после избавления от яда – самое меньшее. — Понятно, – мрачно произнёс Гарри. — Можешь остаться тут, – сжалилась над ним ведьма, а сама пошла искать очередные порции зелий и слёз феникса. «Я так и знал, что случится что-то плохое», – подумал Гарри, неотрывно смотря на друга.