Платонические пейринги

–… и как обычно напоминаю, кушайте только белый снег, берегите себя и своих близких. Кухня наполнилась добродушными смешками и тихим хлюпаньем. Каждый раз после ужина Лэнк рассказывала всей общаге о событиях, произошедших за последние сутки, а также напоминала о совместных планах на следующий день, если таковые имелись. Все давно привыкли к небольшим ежевечерним речам местного Президента. Кроме него самого. Наливая еще воды в кружку, Лэнк тихо вздохнула, спиной чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Оживленное общение за столом позволило ей без лишних слов выйти на балкон. В лицо задул свежий, но теплый ветер, капли дождя звонко барабанили, падая с края крыши на парапет балкона. Видно, за вечерним переполохом никто и не заметил, как прошла гроза – слишком уж хорошо слышался запах озона в воздухе. Лэнк отошла в закрытую часть балкона и села у стены. Руки все еще подрагивали после очередного выступления – как бы она не старалась, а привыкнуть к этому трудно – напряжно даже следить за повседневной речью, а тут целых несколько минут беспрерывного разговора, и только от нее. К тому же реакция у жителей общежития каждый день была разная, и не знаешь, чего ждать: одобрительных кивков, смеха, или неожиданно вспыхнувших споров на весь остаток вечера. Наверно давно пора начать бороться с этим. А если она еще и проговорится... Ход мыслей прервал щелчок зажигалки. – Все в порядке? Не первый день уходишь сразу после своей речи, – Прикурив сигарету, Катя подошла к мокрому парапету на открытой стороне балкона и начала рассматривать что-то в темноте улиц. – Это выглядит странно. Несложно было догадаться, что она первая что-то заподозрит. Любопытство и паранойя этой девушки часто переходили черту адекватности. Было достаточно сложно отвертеться от ее расспросов, если она вдруг решит, что имеет право знать правду. Но может так просто кажется, ведь Лэнк уже не раз успешно избегала участи быть допрошенной ею. – Кажется, для тебя даже пельмени Ксю будут выглядеть странно, если она пожарит их на оливковом масле, а не подсолнечном. Сейчас она совершенно не готова снова думать о том, как избегать ненужных тем. Желание лежать целый день на месте наперекор всем делам изматывает уже не первый день, и обозначать окружающим свое личное пространство становится все сложнее. – Согласна. Ведь это будет означать, что подсолнечное скорее всего закончилось, и что придется идти в магазин. Но я ведь не о масле пришла говорить. – Катя стряхнула пепел за парапет, однако тот поднялся с ветром обратно и полетел в сторону Лэнк вместе с дымом. – Ты уже несколько минут стоишь и дымишь не меня, так и не сказав, чего хочешь. Вот я и решила поговорить о масле. – Да, извини. Выбросив сигарету, Катя подошла к Лэнк, села рядом и сняла шляпу. Вроде обычный жест, но настолько редкий, что сейчас было трудно узнать этого человека без ее повседневного атрибута внешнего вида. – Сложно наверно чувствовать ответственность за наш балаган. Ведь именно на тебя оформлена аренда квартиры, – не переставая пристально рассматривать Лэнк, Катя подложила лежащий рядом мешок под спину и легла у стены. – ты ведь помнишь, что можешь рассказать мне что угодно, и об этом не узнает никто из них. – Странно, что помню. Слышу это всего лишь каждый раз, когда тебе хочется что-то знать. Но если бы было что-то, что я готова рассказать, ты бы уже об этом знала. – А может подготовишься сейчас? Вздохнула. Слишком громкий вздох. Даже спиной можно было почувствовать, как Катя села ближе, чуть ли не кладя подбородок на плечо Лэнк. Впервые чувствовалось такое давление. Хотелось выпрыгнуть с балкона и убежать в дупло, однако Вторая Лэнк не простила бы этого первой. Мало того, что Вторую Лэнк просто напросто выселили из общаги в дупло, так еще больших усилий стоило ежедневно останавливать, а то и силой удерживать Катю, чтобы она не пошла допрашивать и ставить опыты на Второй. Как будто ей было сложно понять, что абсолютно не важно, откуда появился двойник Президента. Значит вот так выглядит паника вкупе с безысходностью. – Хорошо. Но я не хочу лишнего шума в общаге… – Полная конфиденциальность, товарищ Президент. Я обещала тебе уже. – Тогда… – Мысли слиплись в один ком, сложно было придумать, что сказать, чтобы было правдоподобно и не вызывало подозрений. – Я не хотела раньше времени говорить, но с нами будет жить еще один, новый ЧиСовец. Молчание царило всего лишь несколько секунд, но и этого хватило, чтобы сама Лэнк засомневалась в своих словах. – Кто? – Сейчас не скажу. Узнаешь все вместе со всеми. – Понимая, что этот ответ мало устраивает Катю, Лэнк встала и надела пальто, до этого висящее на крючке рядом. – У тебя уже имеется много важной информации, которую нужно сохранить в тайне. С остальным подожди хотя бы… Пусть неделю. Все равно человек переедет к нам не скоро, а торопиться с объявлением пока не хочется. Буркнув тихое "ладно", Катя встала, убрала в карман зажигалку, которую все это время крутила в руках, и вышла с балкона, в очередной раз забыв свою шляпу. Мокрый парапет тихо скрипнул под ладонями Лэнк. Капли воды быстро впитались в края рукавов, на что Лэнк только тихо цыкнула. Когда же она перестанет лгать всем им? Ответ на этот вопрос словно принес за собой человек, направляющийся к общаге. Не поверив своим глазам, Лэнк свесилась с парапета, наплевав на уже полностью мокрые рукава и высматривая лицо нежданного гостя. В горле в миг пересохло, и по телу прошлись мурашки. Президент с трудом вылезла с балкона на улицу, – кто вообще додумался сделать балкон на первом этаже? – Какого черта они тебя выпустили?! Лэнк быстро подтащила человека к балкону, осмотрела татуировку в виде обычной стрелки на запястье и шумно выдохнула. – А теперь... объясни… что ты здесь делаешь, если я ничего не говорила? Тихий смешок заставил попятиться. Тихий, но такой оглушающий. Позади Лэнк послышался свист, а затем и ещё один силуэт, бегущий к ним. Вернувшаяся за шляпой Катя лишь тихо и ошеломленно наблюдала за происходящим с балкона. – Я же говорила, что найду вам другие компании своих знакомых. Не хочу, чтобы именно они участвовали в нашем опыте. Тем более, даже сейчас ваш поступок полностью не соответствует мне! – Лэнк? Голос Кати пронесся громом в ушах. Ноги подкосились, и пришлось схватиться за стоящего рядом, чтобы не упасть. – три Лэнк?! *** С самого начала Лэнк не нравилось находиться в лаборатории. От самого здания веяло чем-то важным и ответственным. И пусть Президент была достаточно собрана и рассудительна в ситуациях, когда это нужно, нести постоянную ответственность за что-то ей не особо хотелось. И ведь свалилось на голову это завещание. О чем она думала, когда согласилась продолжать работу центра? А уж тем более когда согласилась первой испробовать то, над чем весь центр так долго работал. Центр Исследования Возможности Клонирования Людей был тайной бюджетной организацией города, которая поддерживалась государством, но в то же время жестко контролировалась им, пусть даже и оставаясь личным имуществом предка Лэнк на три поколения назад. Какому дураку вообще пришло в голову писать завещание на ребенка по дочерней линии через три поколения? И почему никто из семьи не знал об этом фокусе? Нотариусу пришлось долго отпаивать Лэнк чаем с ромашкой, когда на восемнадцатилетие она получила в подарок право собственности на целую организацию. А теперь ей приходится лгать всем без разбору, стараясь сохранить секрет внезапного наследия. Первое испытание “копирки”, как ее называли сами работники центра, увенчалось успехом... Но вместо одной проблемы пришла другая: куда девать "продукт" разработки, если весь проект строго засекречен? Конечно же решить это дело должна была владелица центра. Решение о создании отсека содержания клонов было принято достаточно быстро, однако на его подготовку было нужно время. Одного из трех клонов Лэнк забрала с собой в общагу, рассчитывая, что это не будет выглядеть слишком странно на фоне всего происходящего в общаге, однако клона, уже известного всем под именем Вторая Лэнк, пришлось заселить в дупле возле общаги. Второй клон остался в центре для досконального обследования. А третий клон… ушел. Никто не ожидал, что третий клон, пусть и пообещав скрываться, но сбежит. Уж тем более никто не ожидал, что его свобода правда не доставит хлопот. Но в этот день он подвел.