Otherworld

      Сакура проснулась в темноте.       Тишина оглушала — она даже не слышала шума дождя, который, как она знала, непрерывно барабанил по убежищу Акацуки, где её держали. Поднеся руку к щеке, она обнаружила, что снова плакала во сне.       Ещё пару мгновений она не двигалась, наслаждаясь ощущением того, как грубое одеяло трётся о кожу, а неровный матрас давит на спину. Её прежнее «я» велело ей помнить о Шиккоцу, но разве можно забыть десятилетия ползания по грязи и мху ослепшей и лишённой слуха? Десятилетия, проскользнувшие между секундами реального мира. Десятилетия, не существовавшие нигде, кроме как в её сознании и душе. Так или иначе, она была пятидесятилетней женщиной в теле подростка. С ворчанием, не подобающим её возрасту, Сакура села на кровати, скрестив ноги.       Предположительно, после прикосновения к дереву у неё открылись глаза, и её старшее «я» сказало, что она сможет видеть природную энергию и накапливать её. Просто для этого потребуется время и практика.       Сакура глубоко вздохнула и сосредоточилась.       Поток собственной чакры мгновенно стал ей понятен — она почувствовала, как он течёт по чакроканалам со знакомым гулом, тёплый и успокаивающий, пускай и с некоторой нехваткой энергии. Кисаме истощил её настолько, что было бы трудно залечить что-то большее, чем порез. При мысли о потерянных запасах чакры и совершенно истощённом Бьякуго Сакуру охватил острый приступ отчаяния, но она сделала ещё один глубокий вдох и отпустила её.       Затем она попыталась внутренним взором выглянуть наружу в поисках каких-либо признаков природной энергии — хотя Сакура не была уверена, что это вообще означало. Помимо себя, она могла смутно различать присутствие Какаши и Кисаме на верхних этажах, и слабый сигнал, который, как она предположила, был нинкеном Какаши, Бисуке. Кроме этого — ничего.       Сакура открыла глаза, давая им время привыкнуть к непроницаемой темноте, затем скользнула к краю кровати и встала.       Сначала она подошла к стене и, чувствуя себя идиоткой, приложила к ней руку, исследуя материал той малой частью чакры, которая у неё была. Она вновь закрыла глаза, прижалась лбом к камню и продолжила внутренне осматривать стену в поисках каких-либо признаков жизни. Но стена оставалась неуступчивой.       «Природная энергия… Разве это не та энергия, что присутствует во всём?» — подумала Сакура, разочаровавшись в стене. Она подошла к шкафу и попыталась сделать то же самое с ним, но её чакра снова ничего не обнаружила.       «Чистая, природная энергия. Шиноби рождаются со способностью контролировать ту энергию, которая даётся им при рождении, наращивать её. Но в то время как большинство людей учатся подпитывать этот источник энергии внутри себя, твоё задание — направлять ту, что находится повсюду вокруг нас». — Повсюду вокруг нас, — прошептала Сакура. Но закрыв глаза и попробовав снова, она обнаружила лишь темноту.       «Природная энергия циркулирует повсюду, но обычно она незаметна. Чтобы использовать сендзюцу, техники Мудреца, нужно научиться ощущать природную энергию в том, что тебя окружает, и втягивать её в своё тело».       — Не надо было мне уходить, — сказала Сакура шкафу.       Она могла бы остаться с Кацую и попрактиковаться в поиске и накапливании природной энергии. Если бы только она не разволновалась так сильно, когда до неё дошло, что НАС — это Наследие Тобирамы. Если бы только у неё хватило предусмотрительности быть более осторожной, выходя из леса. Но если бы хватило, она упустила бы возможность узнать больше об Акацуки от Какаши — что, возможно, было даже более важным для всех них. Какаши отпустил бы её домой; сейчас она была здесь по собственной воле.       Кивнув, Сакура отступила от шкафа и направилась к слабой полоске света, пробивавшейся из-под двери. Она приоткрыла её и выглянула наружу, моргая, чтобы глаза привыкли к свету, и прямо перед порогом обнаружила коричневую собаку.       — Привет, Биске, — сказала она.       — Йоу, — произнёс Биске в ответ, а затем издал низкий вой.       Она прошла мимо Биске в ванную, которую Какаши показал ей ранее, и, войдя внутрь, закрыла за собой дверь. Воспользовавшись туалетом, Сакура открыла кран, чтобы вымыть руки, и внимательно осмотрела себя. Под глазами образовались тёмные круги, без сомнения, из-за того, что чакра была полностью истощена, отчего она также она чувствовала себя вялой. Волосы были спутанными и грязными - она провела пальцами по розовым лохмам, чтобы немного привести их в порядок, прежде чем завязать в хвост. Ополоснув лицо холодной водой, Сакура снова вышла из ванной и обнаружила, что её ждёт Какаши.       Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и снова обнажив Шаринган. Подняв голову, он встретился с ней взглядом.       — Обед наверху.       — Обед? — переспросила она.       — Уже час дня.       — А, — произнесла Сакура. Она попыталась не обращать внимание на взгляд, скользящий по её фигуре, и направилась к нему. — Кисаме снова поджидает меня со своим мечом?       — Не сегодня. Тебе понадобится немного сил для моего глаза.       Сакура кивнула.       — Мне нужно чуть больше, чем «немного», — сказала она. — Мы заключили сделку, и я никуда не уйду, пока мы оба её не выполним. Если только ты не думаешь, что я буду пробивать себе дорогу отсюда. — Она сглотнула. — И даже тогда, я уверена, вы с Кисаме схватите меня прежде, чем я успею что-либо предпринять.       Какаши долго молчал, глаза разного цвета почти прожигали её насквозь, но в конце концов он выпрямился и кивнул. Затем засунул руки в карманы и направился к лестнице. Сакура последовала за ним наверх, на кухню, где на столе ждали миска с горячим рисом и яичницей-болтуньей.       Она ожидала, что Какаши сядет к тарелке с едой, но вместо этого он занял место с другой стороны стола и посмотрел на неё. Немного поколебавшись, Сакура села перед угощением и взглянула на него. Желудок одобрительно заурчал от предвкушения тёплой еды, но она не смогла удержаться и снова взглянула на Какаши.       — Это ты приготовил?       — Да.       — А-а.       — Мы заключили сделку, — мягко произнёс Какаши голосом, прорезавшим воздух.       — Верно, — сказала Сакура. Она посмотрела на него исподлобья.       «Он не убивает медиков… за исключением, возможно, Нохара Рин».       Несмотря на опасения, Сакура взяла палочки и подцепила крошечный комочек риса. Она вдумчиво прожевала его, игнорируя то, что в животе заурчало ещё сильнее, и, решив, что это всего лишь рис, захватила побольше и принялась за еду.       Всё это время Какаши сидел на другом конце стола, наблюдая за ней. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на него и на исходящую от него напряжённость, но обнаружила, что взгляд притягивается к нему с каждым следующим кусочком. Хотя большая часть его лица была постоянно скрыта маской, казалось, что он довольно редко прикрывал Шаринган. То, что тот был обнажён, должно было безостановочно истощать его чакру. Обито-сенсей, по крайней мере, мог отключать его — не похоже, чтобы Какаши был на это способен.       Проткнув яичный желток и перемешав его с рисом, она попыталась рассчитать, сильно ли вытягивает чакру Какаши Шаринган, но отвлеклась, когда Какаши внезапно встал и налил себе стакан воды. Сакуру, без её на то желания, загипнотизировала его фигура — в то время как Обито-сенсей был мускулистым и плотного телосложения, а Шестой — пониже ростом и стройнее, Какаши выглядел долговязым и почти худым по сравнению с двумя другими мужчинами. И всё же, несмотря на эту худую оболочку, она чувствовала его необузданную силу — такого она раньше не испытывала.       «Не то чтобы ты видела Шестого в действии, — подумала она про себя. — Самый молодой Хокаге в истории, и, вероятно, не просто так».       Однако в Какаши было что-то особенное. Возможно, это было просто из-за того, что она боялась его больше, чем кого-либо, за исключением Гаары. Даже сейчас безумный взгляд Гаары и его сумасшедший смех эхом отдавались в её голове, заставляя содрогаться. Но если Гаара был явно нестабилен и непредсказуем, Какаши полностью контролировал свои способности, что делало его лишь ещё более устрашающим.       «Вы трое спасли меня… Если есть ещё один я, блуждающий и действующий против Конохи, то это очень одинокий, злой и грустный человек».       — Насколько плохое у тебя сейчас зрение? — спросила Сакура, сосредоточившись на оставшемся в миске последнем кусочке яйца. Краем глаза она заметила, что Какаши повернулся к ней, но не подняла взгляда.       — С годами стало размытым.       — Понятно, — сказала Сакура. Она обдумывала следующий вопрос, пока дожёвывала остатки риса. — Ты не можешь отключить Шаринган, или таков твой выбор?       — Шаринган был активирован, когда мне достался. Его невозможно отключить.       Это пробудило в ней интерес. Обито всегда мог включать и выключать Шаринган по своему желанию — потому ли, что он был Учиха и сила была частью его биологии? Могла ли она потенциально создать необходимую нейронную связь, основываясь на том, что знала о Шарингане Обито? Но опять же, постоянное ношение Шарингана человеком, не являющимся Учиха, должно было ежедневно истощать его чакру. Устранив эту утечку, Сакура фактически сделает Какаши более сильным врагом.       Она покончила с едой и аккуратно положила палочки на тарелку, наконец-то подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с Какаши.       — Сначала мне нужно провести обследование, чтобы определить степень деградации. Так я смогу оценить, насколько у меня получится исцелить его, — собравшись с духом, Сакура откинулась на спинку стула. — Полагаю, от степени исцеления будет зависеть то, сколько информации ты мне дашь?       Какаши слегка склонил голову набок, затем натянул налобный протектор поверх Шарингана.       — Мы заключили сделку, — сказал он.       Она не была уверена, из-за того ли, что он прикрыл алый глаз, или из-за того, что она провела с ним больше времени, но его голос казался менее угрожающим, чем раньше, хотя в остальном он был таким же напряжённым, как и всегда.       — Я не знаю, что это значит, — сказала Сакура.       — Это значит, что я выполню свою часть сделки, а ты — свою.       «Другими словами, если будут какие-то сомнения в том, что я исцелила его в меру своих возможностей, он утаит нужную мне информацию», — подумала она.       — Сделаю всё возможное, чтобы восстановить Шарингану идеальное зрение, — сказала Сакура, сосредоточившись на грифельно-сером глазу, который видела. — Даю слово шиноби Конохи.       Под маской было почти не различимо, но, кажется, это его развеселило.       — А что это значит — шиноби Конохи? — он опустился на стул напротив Сакуры, скрестив пальцы на животе, и посмотрел на неё с пристальным вниманием.       — Полагаю, моё слово шиноби Скрытого Листа мало что значит для того, кто дезертировал, — выдала Сакура, прежде чем полностью осознала, что именно сказала. Она прикусила губу и посмотрела на Какаши, но он, казалось, не обиделся. Прикрыв Шаринган, он снова стал похож на человека из леса — её сенсея из другого мира. Её друга. Только эта его версия была изранена и одинока, и где-то глубоко внутри, по неизвестным ей самой причинам, Сакура отчаянно хотела узнать, какие обстоятельства сложились так, что он стал таким совершенно другим в её реальности. Что заставило его покинуть деревню и броситься в объятия Акацуки?       Было ли это эхом другого Какаши, или просто её разум не смог устоять перед любопытством, Сакура поймала себя на том, что спрашивает:       — Почему ты ушёл?       Та крошечная эмоция, которую Сакура смогла уловить в его полуприкрытом глазе, подсказала ей, что тема, которую она подняла, ему основательно наскучила ещё до того, как она произнесла это вслух.       — Хм, — издал он низкий звук, который, казалось, проникал в самую глубину её души. — Интересно, почему же?       Только по прошествии целой минуты она поняла, что Какаши не заинтересован в ответе на её вопрос. Он сидел неподвижно, с живым интересом наблюдая за каждым её движением, но, казалось, не слишком стремился поддержать разговор.       — Где сегодня Кисаме? — спросила Сакура, гадая, ответит ли он на этот вопрос. Она перестала чувствовать Кисаме ещё до того, как вышла из ванной.       — Отличный вопрос.       Она бы посмеялась над его уклончивостью, если бы не холодный огонь, который в нём чувствовала.       — Когда бы ты хотел сделать проверку?       — Прямо сейчас.       — Хорошо, — сказала Сакура, поднимаясь на ноги. — Есть здесь кровать, куда ты мог бы прилечь? Так будет немного легче осмотреть тебя.       — Этого будет достаточно, — сказал Какаши, закидывая ногу на ногу. Он не сделал ни малейшей попытки встать.       Сакура кивнула, затем обошла вокруг стола, стараясь не приближаться слишком быстро, как будто Какаши был диким животным. Он оставался совершенно неподвижным, даже когда она остановилась перед ним. Стараясь не задеть его длинные ноги, она проверила свою способность формировать чакру, после чего, наконец, встретилась с ним взглядом.       — Я бы хотела сначала проверить твой глаз, чтобы сравнить нервные связи и серьёзность ситуации, если не возражаешь.       — Вперёд, — сказал он, но от того, как тихо он это произнёс, у неё на затылке поднялись волосы.       Собравшись с духом, Сакура наклонилась и медленно поднесла руку к его глазу. Он наблюдал за ней, пока она не почувствовала прикосновение его ресниц к ладони, затем закрыл глаз и позволил её руке прижаться к его разгорячённой коже. Находясь так близко от него, она ощущала его запах — что-то острое и пряно пахнущее, как воздух после грозы. По какой-то причине это взволновало её ещё больше, чем их близость.       — Сейчас я активирую чакру, — сказала она, облизнув пересохшие губы. — Ты ощутишь лёгкое давление.       Он будто не обратил внимания на её замечание, но оставался совершенно неподвижным, пока она исследовала его череп чакрой и искала пути, ведущие к его глазному яблоку. Осматривая его, она не могла не наблюдать за его малейшими движениями, будучи настороже, несмотря на его многочисленные заверения, что он не причинит ей вреда — да и с чего бы ему это делать? И всё же она не могла не замечать почти белую бровь рядом со своими пальцами или серебристые пряди волос, обрамлявшие его лицо.       Удовлетворённая результатом, Сакура убрала руку, и на неё уставился его серый глаз.       — Ладно. А теперь другой.       Она подождала, но Какаши даже не попытался снять протектор. Он держал руки сложенными, как будто ожидая, что Сакура сама снимет его. Глядя в его глаз, она потянулась к его затылку, ослабляя узел достаточно сильно, чтобы стянуть ткань с головы, открывая его сверкающий глаз. Когда Сакура потянулась за спину, чтобы положить протектор на стол, она глубоко вздохнула и решила притвориться, что перед ней Саске или Обито, а не один из самых печально известных ниндзя в истории.       Сакура с усилием собрала остатки чакры в кончиках пальцев и ощупала ею Шаринган. Она исследовала всё вокруг него, проталкиваясь глубже, чтобы проверить состояние зрительного нерва. Затем она кивнула и отпустила Какаши.       — Так. Есть много того, над чем я могу поработать. Для начала, твои склера и роговица повреждены из-за сухости и микротрещин. Я смогу вылечить их, как только ко мне вернётся чакра.       Сакура без предупреждения потянулась к вертикальному шраму на его левом глазу и почувствовала, как он напрягся. Она едва не вздрогнула, но сохранила спокойствие, даже когда Какаши нахмурился, сверкнув Шаринганом.       — В этом глазу много рубцовой ткани. Полагаю, это потому, что это была пересадка на поле боя, и у Нохара-сан было не так много времени, чтобы залечить тебя должным образом.       — Верно, — Какаши не выказал никаких эмоций, услышав имя бывшей сокомандницы.       — А что было потом?       — Потом его осмотрели медики и продолжили лечение.       — Но никто из них не специализировался на Шарингане?       Какаши бросил на неё взгляд, напоминавший взгляд учителя, разочарованного в своей лучшей ученице.       — Учиха тщательно хранят свои секреты.       — Понятно, — кивнула Сакура и убрала руку с его глаза. Разноцветные глаза наблюдали, как она отступила на шаг к столу и взяла его защитную повязку.       — Кровь течёт по зрительному нерву через сложную сеть сосудов. Рубцовая ткань сейчас немного сдавливает глазную артерию, что замедляет приток крови к твоему глазу и, следовательно, питательных веществ и кислорода, необходимых для поддержания его в хорошем состоянии. Учитывая естественное разрушение Шарингана, его ежедневное использование наносит двойной вред. Что в твоём случае и происходит каждый день.       Какаши кивнул и взял протектор, который она передала ему. Проигнорировав крошечный разряд электричества, который ощутила, когда их пальцы случайно соприкоснулись, она упёрла руки в бока.       — Учитывая, что мне нужно будет восстановить чакру, прежде чем мы начнём, я думаю, мне понадобится неделя или две и несколько сеансов, чтобы закончить с этим. — Она стиснула зубы. — Если только Кисаме не захочет за это время снова истощить мою чакру.       — Не захочет, — сказал Какаши. — Я позабочусь об этом.       — Спасибо.       Он встал со своего места, полностью выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз, и теперь, стоя рядом с ним, Сакура вспомнила о его высоком росте. Он спрятал руки в карманы и вышел из кухни - за спиной его развевался плащ Акацуки.

***

      Учиха Итачи, Шестой Хокаге Деревни, скрытой в Листве, шёл по коридору, в котором находились исследовательские лаборатории. За ним следовала Анри из Исследовательского отдела.       — Я уверена в этом, Хокаге-сама, — сказала она, спеша за ним следом. — Я не видела ни одного из упомянутых тел, ни рыжеволосого шиноби, который пропал без вести. Я уверена, что в лаборатории Орочимару их нет.       — Спасибо, Анри, — сказал он, подходя к двери лаборатории Орочимару. Он обернулся. — Пожалуйста, дай мне минутку побыть с ним наедине.       — Конечно, Хокаге-сама.       Итачи без церемоний открыл дверь и шагнул внутрь, закрыв её за собой.       Орочимару, сидевший за своим столом, сразу понял, кто вошёл. Закончив фразу, он поднял голову и снял очки, которые Итачи никогда не видел на Саннине.       — Да это же Хокаге-сама. Неожиданный визит?       Итачи оглядел комнату. На смотровом столе в центре лежал труп недавно скончавшегося чуунина — Итачи знал, что его конечным пунктом назначения будет стол Орочимару. На соседнем столе было разбросано несколько бумаг, несомненно, принадлежавших Анри. Помимо этого, в лаборатории хранилась значительная коллекция книг и банок с плавающими объектами, на которые Итачи не стал бы слишком пристально смотреть.       — Полагаю, что так, — сказал наконец Итачи.       Он отвёл взгляд от Орочимару, активируя Шаринган, чтобы ещё раз осмотреть помещение, но не обнаружил никаких нарушений. Никаких гендзюцу, никаких люков, никаких скрытых отсеков или комнат. Обычная лаборатория. Нахмурившись, он деактивировал Шаринган.       — Уверяю вас, с бумагами всё в порядке, — сказал Орочимару, проходя мимо стола, чтобы взять свиток. С надменной улыбкой на лице он повернулся и передал свиток Итачи, который развернул его и пробежался глазами, не читая.       — Спасибо, — сказал он, сворачивая пергамент обратно.       — Вы потеряли очередной труп? — спросил Орочимару.       Итачи долго наблюдал за этим мужчиной. Несмотря на его неизменную преданность Конохе и даже самому Итачи, казалось, что его неприязни к этому человеку не было конца. Натура Орочимару была по своей сути змеиной, для него было характерно отсутствие любви или привязанности, а действия подчинялись мимолетным увлечениям. По многим отзывам, он был полной противоположностью Итачи.       — Кажется, так.       — Ах, — произнёс Орочимару, обводя лабораторию широким жестом. — Я могу принимать здесь только официально скончавшихся. Хотя меня заверили, что вы видите всё. — Улыбка Орочимару стала шире. — Уверен, вы скоро их найдёте.       Оставив свои мысли при себе, Итачи развернулся. Он вышел из лаборатории, пропустил туда Анри, а затем закрыл дверь. Взволнованно оглядев коридор, он углубился в подвал.