Strange love

- Вы слишком молоды. – В первую их встречу Джеймс ставит это в упрек Кью. Ответной усмешкой – немного надменной, немного снисходительной и совершенно по-юношески самоуверенной – Кью дает ему понять, как агент ошибается. Джеймсу отчасти нравится эта самоуверенность, напоминающая ему самого себя. В том же возрасте. Может быть, у Кью впереди большое будущее, широкая дорога расстилается под ногами, ожидая, когда же он на нее ступит по собственному желанию. Не потому, что так нужно, а потому, что он этого хочет. У него впереди – неизведанное, беспрекословное и поразительное. Что-то, чего он ждал всю жизнь и никогда не забудет, пережив. А пока он стоит напротив в штабе, его яркие губы легонько усмехаются, позволяя Бонду толковать ухмылку в любом известном и доступном ему смысле и направлении, и он – лишь квартирмейстер Бонда. Для Кью это действительно «лишь». - Однажды амбиции тебя погубят, - беззлобно замечает Джеймс. - Как ты ошибочно судишь о людях, ноль-ноль-семь, - приподнимает одну бровь Кью. – Я начисто лишен любых амбиций. Поверь. Этим губам хочется верить независимо от звуков, которые они произносят, если это, конечно, не оглушительно громкие стоны, служащие скорее аккомпанементом резким выдохам Джеймса, который в принципе никогда не стонет, зарываясь пальцами в черные кудри Кью и вбивая его быстрыми, выработанными толчками в стену, письменный стол, кровать, диван – словом, во все, что окажется поблизости в этот момент. Кью не лишен скромности, он просто здраво оценивает каждое из своих умений, которыми обладает в изобилии, что и демонстрирует Джеймсу при каждом удобном случае. И остальным, но в списке всех агентов, который периодически прокручивается в голове Кью (представляющей собой скорее тоже большой, вечно работающий компьютер в понимании Джеймса), ноль-ноль-семь стоит первым. А амбиций действительно лишен. - По сути, я делаю то же самое, что и ты, - пожимая плечами, совершенно равнодушно говорит Кью. – Просто свою работу. На фоне остальных агентов Кью кажется самым молодым и неопытным, при первых встречах это заблуждение не покидает и Бонда, но со временем он присматривается к квартирмейстеру. И понимает, что лукавые голубые глаза за толстыми стеклами очков, иногда соскальзывающих на самый кончик носа и словно провоцирующих его протянуть руку и осторожно поправить, скрывают гораздо больше нерассказанных тайн. И гораздо больше жизненного опыта, чем можно было бы себе представить, опираясь лишь на внешность Кью. Бонд видит это четче, когда снимает его очки. Пару мгновений Кью подслеповато щурится, вызывая очередную обманчивую ассоциацию – маленький, милый, беззащитный черный котенок. Стоит Бонду податься вперед и накрыть губами его губы, глаза Кью широко распахиваются, черный зрачок сужается до невероятно малых размеров, равно как и мир вокруг квартирмейстера. В эти мгновения Кью уже не кажется слишком молодым, и Джеймс даже готов отказаться от своего обвинения, хотя это и означает фактически, что в некоей таинственной игре, в которой однозначно принимали участие оба с самой первой их встречи, квартирмейстер одержал победу.