Бракованный от слова "брак"

      Всё пошло совершенно не так, как планировалось. Совершенно.       Всё изначально было неправильно. И то, что она влюбилась в него в 17 лет, в свои лучшие годы, а тем более то, что выскочила за него в 18. И то, что она была именно той домохозяйкой без образования, у которой нет никаких увлечений кроме шитья и готовки, хотя все оценки в её аттестате были не ниже четвёрок. И то, что вместо танцев с подругами в красивых винтажных платьях под лёгкие мелодии клавиш в клубах (не в тех извращённых местах, где пьяные люди пляшут в свете мигающих ламп, и где играет бьющая по ушам пародия на музыку) она воспитывала своего единственного сына, который вырос отстранённым от семьи, словно его отец. И то, что она ждала с командировок гулявшего мужа, и то, что его единственным отдыхом была охота, которая была лишь нелепым и неудачным фарсом только ради (если повезёт) одного подстрелянного глухаря. Всё это было одной огромной ошибкой, которая только с годами дала о себе знать.       А сейчас, сидя в маленькой пахнущей сигаретным дымом и перегаром однушке с полопавшейся жёлтой краской на стенах, с ружьём, висящим над стареньким потёртым диваном-раскладушкой; со старым деревянным столом, на котором стоит большой телевизор, возраст которого, вероятно, больше всего периода существования человечества, она понимает, что потратила лучшие годы своей жизни. На что же? На сына, который, вероятно, не вспомнит про неё даже во время похорон? На мужа, который никогда не будет таким же романтичным, каким был первые три года отношений? А ведь единственные причины, по которым она оставалась с ним - общий ребёнок и безысходность.       А ведь всё было очень даже романтично. И то, как он провожал её домой, и то, как прибегал к ней в пургу в её день рождения, и то, как он просил её руки. Ох, а какие золотые горы он обещал ей за ребёнка... Однако это всего лишь красивая обёртка, под которой чаще всего скрывается, в лучшем случае, так называемая бытовуха. И всех этих лет, потраченных впустую, потраченных на готовку, на глупую, хоть и небезосновательную ревность, ей было уже попросту жаль. Ведь подруги, конечно же, бывшие, так кичились своей состоятельностью, что оглядываясь на них, она думала, мол, вот он, идеал. И все вокруг потихоньку становились антагонистами её скромной и грустной истории. И воспитавшие её послушной домохозяйкой родители, и окружающие её успешные женщины, и не подобравшие её вовремя мужчины, и её хмурый и вечно чем-то недовольный супруг, и озлобленный на всех людей ребёнок. Весь мир казался для неё агрессивным, враждебным.       Где-то сзади валялись бутылки от алкоголя, вероятно, средней крепости. В одной руке худая коротковолосая дама средних лет сжимала сигару, какие обычно курят солдаты в документальных фильмах про Вторую Мировую. Рядом с телевизором - праздничный торт, в торте - яд. Несильный, наверное, на пару часов посиделок в уборной. Это должен был быть какой-то способ отомстить мужу за то, что он забыл про их годовщину. 25 лет - дата красивая. Серебряная свадьба, как-никак. И именно в этот день женщина печально смотрела старые тусклые нарезки с её свадьбы. Она была в том же белом бедном (как-никак, молодость богатой бывает редко) платье, которое уже висело на ней, в тех же самых лёгких балетках, в своём любимом серебряном (на самом деле, о том, что оно серебряное, ей сказал муж: украшение было бижютерным) брастеле и с размазанной тушью, вытирая слезинки со своих серых бездонных глаз. Она думала о том, что было бы, если бы муж не охладел к ней, как бы она могла это предотвратить, но в голову ничего не приходило. Всё-таки есть такие люди, которые просто выглядят заинтересованными в партнёре, пока не добиваются от него полной зависимости, после чего используют их заботу как данность. Справедливости ради, жёнушка-истеричка на успокоительных тоже была тем ещё кадром. Вечный шантаж, манипуляции, ревность, полное отсутствие каких-либо интересов. И в этой рутине, в вечной жалости к себе она и не замечала, что чаще поднимала на него руку, что отношения с ним она портила всё больше и больше. Вообще удивительно, что она ни капли не была чуткой женщиной. Ведь причина распада их союза лежала на поверхности, но нет, это всё время "Она не доглядела" и "Он изменился" было любым оправданием. Невеста даже не задумывалась, когда выбирала себе жениха, когда она была готова променять работу на семейную жизнь, когда она растила в своём доме трёх эгоистов.       Всё же, кажется, накаченного слабительным торта мало за всё, что произошло в её жизни. Она долго обдумывает, как поступить, и стоит ли вообще делать это. Однако для себя горе-жена уже давно всё решила. Два бокала шампанского. Напиток мужа, конечно же, по всем канонам жанра, отравлен. И вот, заходит виновник торжества, всю ночь праздновавший, видимо, победу его любимой футбольной команды, совершенно забыв про памятную дату. Единственное, что его волнует сейчас - еда, которой даже и не пахнет. От сладкого отказывается, кричит, злится, устраивает скандал. И тут ей всё же стало так жалко саму себя. И своё время. Все эти годы она так не жалела, как жалела какие-то незначительные минуты. Ей стало понятно, что нет смысла давать ему такую лёгкую кончину. Хотя, может, она просто даже перестала думать о чём-либо. Ружьё со стены каким-то неведомым образом попало в руки, раздался выстрел. Пуля пронзила мужчину насквозь, и теперь из тела, лежащего на полу, потихоньку вытекала алая жидкость. А ведь супруга даже не знала, заряжено ли оружие. Но об этом уже и смысла нет задумываться. Новоиспечённая вдова берёт торт с шампанским и садится на диван. Сначала выпивает бокал мужа, а потом и свой, заедая всё злосчастной сладостью. И всё же, оказывается, главным антагонистом всей истории был не мёртвый мужик на полу, нет. И не те подруги, которые, вероятно, трудились для своего успеха. И не ребёнок, которого она воспитала сама. И не мама с папой, которые отговаривали её от раннего брака. Оказывается, злодейкой всё это время была только она. И эта злодейка впервые себя чувствовала так легко: оказывается, всё это время она могла делать то, что хотела, однако просто не пользовалась возможностью. Сейчас она посмотрела на себя в молодости: перспективную, красивую. Ей было ужасно обидно за то, что именно эта юная дама не понимала того, что её возможности были, фактически, безграничны.       В ванной комнате вдова посмотрела на себя: ну чем не красавица? Если бы она только отказала тогда, если бы она думала раньше, то, вероятно, приковывала к себе мужские взгляды. Умывшись, она посмотрела на себя как-то иначе, даже улыбнулась отражению в разбитом ею же зеркале. Перетащив обмягшее тело на диван, она включила какую-то старую передачу про интерьер и декор. Ещё раз окинув взглядом бездыханного своего мужа, женщина подумала, что всё-таки даже он был, вероятно, не таким уж и плохим, однако условия жизни заставили его почерстветь, огрубеть. Подобным образом испортился в духовном застое и какой-то герой чеховского рассказа, название которого она уже забыла.       Спать охота. Вздремнуть, что ли? А проснётся она или нет, это уже воля случая. Если проснётся, то стоило бы погладить рубашку с брюками для мужа на поминки, убраться и, желательно, переодеться. Почему-то именно в такие времена пробуждвется любовь к жизни.