Фукуро

Если ударить по мячу с лета, шанс забить увеличится. Но тогда противник попытается сковать нападающего — ведущего игрока, центр команды, того на кого «ставят», при этом низкий рост может сыграть на руку противнику — проще заблокировать, ведь «я выше тебя, сопляк». Именно поэтому он и подстроил все так: создал безвыходную ситуацию, разбил две команды на «игроки пониже» и «игроки повыше», не дав точной тактики. Совелий, вытирая пот с лица футболкой с короткими рукавами, впал в состояние задумчивости. Пазл единой картины то собирался, то сыпался, словно карточный домик. В его разуме строились различные «теории вероятности гола». Он искал единственный вариант — тот, что поможет перепрыгнуть шлагбаум на парковке рядом с пляжем. Свисток ещё не прозвучал. Счёт был по нулям. Игра ещё не началась. Они стояли друг напротив друга, изучая телосложения и ход мыслей, возможные тактики — анализировали будущее поведение в игре и её ход, будто играли в шахматную партию, или, пытались спровоцировать на отчаянный ход. «Ни в коем случае нельзя забить первыми». — Совелий понял, что первые три гола дадутся им легко. Он ощущал это. Обладая низким ростом, единственное, что он мог оттачивать — анализ на основе широкого поля зрения (видение всего поля), развитие ловкости и пронырливости (изворотливости), интуиция («чуйка на гол») и «тело без костей» (пластичность), а также прыжки. Сейчас навыки, которыми он обладал меркли — все казалось неудачной отчаянной попыткой вырвать победу так, чтобы противники не смогли ничего сделать ещё в начале игры. «Остается лишь сделать одно — дать им забить». — Совелий не один так думал. Эгоистичны они были все, но уступали в желании победить двоим игрокам: номеру пять и номеру семь. Лилиан Орлеан и Совелию Гроб. Эти двое хотели играть «весело и свободно», в свое удовольствие. В полную силу. И часто слышали: «Циркачам не место на поле для сэкко. Это серьезный спорт, не созданный шутки ради или цирковых представлений. Хотите устраивать шоу — место вам в цирке!»… Их бесили эти слова, ведь они играют в ритме блюза. Так, как велит великое начало эпохи рок культуры. Так, как никто не может ни представить, ни предположить, веря, что их имена будут сиять на страницах истории. — Пусть это всего лишь тренировка, расслабляться нельзя! — произнёс капитан противоположной команды, в которой состав игроков больше напоминает состав сборной по баскетболу. Они все выше. Их средний рост около двух метров. В хорошей спортивной форме. Физически развиты. «Победа» читается в их глазах. Настрой серьёзен, а иначе и быть не может. Все здесь присутствующие хотят одного — её, победу. «Они точно дадут шанс забить первый гол». — Теперь Совелий был уверен. Забивать первыми нельзя. У противника будет преимущество. Без конкретной тактики их команда будет раздавлена. А тактику они должны придумать без слов, через язык тела, через движения. Они должны быть единым разумом, понимать друг друга «телепатически», на уровне телодвижений. Любой изгиб тела, любой пас, любой угол, любое расположение на поле, любая точка, любая ситуация — кто-то должен стать «дирижером» в тренировочном матче сплошных эгоистов, стоящих посреди жары на мягком рыхлом золотистом песке, что без привыкания создаёт эффект зыбучести. Они все — спортсмены, играющие в игру, придуманную в Египте, в одной из пустынь, которую подогнали под свой ареол кубинцы и американцы вывели в международный масштаб, благодаря Джэкли Стоунсу, который был низок ростом для баскетбола, медлителен для футбола и агрессивен для волейбола. Приехав на Кубу к старому другу — Эйди Уро, он познакомился с сэкко. Лето, пляж, теплое и даже жаркое лето солнца под кубинскую веселую музыку стало для него дальнейшим путем в жизни. Он сделал шаг, ещё один, ускорился, перешёл с ходьбы на бег и ворвался в игру — ему было неважно за кого играть, правила игры мало его волновали, но суть он понял с первого удара — нужно забить и неважно как это делать: в прыжке, с лета, прорываясь, атакуя или отдавая пас… Главное в этой игре вовсе не рост, а способность быть частью неё: найти нужное для себя применение. В тот день, в последний день на Кубе, он действительно весело провел время; о чем неоднократно говорил в своих интервью для журналов, тв-каналов, различных подкастах и радиоэфирах. Его нельзя назвать гением, ведь он не был им: он внимательно наблюдал за соперником, будто выжидал, притаившись. Был подобен дикому зверю, готовящемуся нанести найденной жертве смертельный укус. Его прозвище, которое дал ему англичанин Мэкью Маттконис стало именем, занесённым в историю спорта, как имя первооткрывателя: «Гепард». Баланс. Скорость. Острое зрение и чутьё. Собрав воедино кусочками пазла свое спортивное прошлое Джэкли придумывал новые способы для атаки.

***

«— Матч 1999 года. Стадион имени Эквибелга Гроунса «МЕТЕОР», Лондон, Англия объявляется открытым. Игроки Соединённых Штатов Америки, сэккойного клуба «Дети Джордана», и, игроки лондонского «Дождь» выходят на поле, вынося флаги своих стран. Сегодня на небе не облачка, весьма прекрасная и удачная погода для открытия сезона сэкко, недавно появившимся и в Англии, где он набрал популярность. Игра проходит на стадионе имени Эквибелга Гроунса «МЕТЕОР»; человека, давшего Лондону узнать что-то новое, приобрести шанс для развития и перемен. Эквибелг был ценителем этой игры и на пути к провалу неожиданно получил бесплатный билет в будущее: он создал «РИОТ», которые уже прошли в финал отборочных и борятся за победу — за Кубок Мира. После выхода с флагами президент спортивной ассоциации — Фредерик Голвортс, произносит речь. Он просит спортсменов вести честный бой и быть филигранными в этом новшестве… На поле стадиона появляется оркестр и Винцео Полларини — маэстро оперы исполняет прекрасную песню «Завтра — прекрасно»… друзья, через несколько минут начнется матч. Судья дует в свисток, сигнал о старте игры уже запущен. Джерико — номер два команды «Дождь» наносит удар и первый гол заблокирован Джэкли — номером семь из «Дети Джордана». С матча прошло уже больше пятнадцати минут, но ворота, как и счёт — по нулям. Тот, кто забьет первым получит преимущество над противником. Джэкли выгибает ногу и отбивает пас в воздух, Ай Нокиа — номер девять из «Дети Джордана» принимает пас головой и ударяет с дальности тридцати метров! Мяч летит к земле, отскакивает от неё в пяти метрах от ворот и двигается по сбитой траектории. Полузащитнику Адамсу МакГенри сложно отбить или принять такой мяч, поэтому он принимает стойку блокирующего и пытается удержать мяч в своих руках, но не выдерживает дольше девяти секунд. Мяч вновь попал в зону аута! Игра сегодня не клеится, друзья, что-то включили режим энергосбережения, ведь в сезоне обеим командам придется сыграть ещё в нескольких напряженных матчах…. Первый гол! Джэкли Стоунс забивает первый гол, открывая тем самым счёт на табло! Он, совмещая быстроту и ловкость, обходит полузащитника Рональда Грейнса и забивает в ворота с двадцати метров: от линии центра поля! Мяч крученый с лета! Он попадает прямо в левый нижний угол! Счёт на данный момент 1:0, время до конца матча двадцать минут, обе команды берут тайм-аут. Вероятно, их тренерам есть что сказать. Я удалюсь на тридцать секунд, мой кофе уже успел остыть.» — Слушая матч в наушниках, Совелий представлял на потолке песчаное поле и две команды с двух сторон, разделенных одной линией. Они были неравны по силе, рост Джэкли Стоунса, на тот момент, был ниже требуемого, но он играл. Играл на поле каждый гребанный матч, не сидя на скамье. Только потому что — он Джэкли, тот, кто дал этой игре достигнуть расцвета — завоевать сердца отвергнутых игроков, «дефектных», «неподходящих». Он дал им шанс и сам пользовался привилегией. На Джэкли нельзя было равняться. Совелию однажды так сказали. Ему сказали, что Джэкли — эгоист, который только и делает на поле, что ценит превыше себя, а не команду, ведь любой спорт обязательно командный вид игры — командная лига, командное соревнование, командное… Но люди в такие моменты забывают про существование одиночных игр. Сэкко отражение шахмат с точки зрения политики. Бомбардир — тот, кто двигает фигуры. Он придумывает тактику на ходу, буквально решает невозможное уравнение и находит правильность решения — выход на победу. Поле, где его не было, но были другие — с десяти лет, он, сидевший на скамье запасных, мог наблюдать за игрой. Анализировать, оттачивать свое зрение, видеть даже с закрытыми глазами какой будет следующий ход — удар. Он смотрел на фигуры на поле с точки зрения тактики, которую можно использовать. Он разыгрывал свою собственную партию, используя матчи Джэкли. Особенно последний матч Джэкли Стоунса. Тот самый, где после удара у Джэкли прихватило сердце. И через десять секунд: когда прозвенел свисток, Стоунс упал на колени, подняв кулак и улыбнувшись. Его улыбка была радостной и лёгкой, освобождающей и впечатляющей. Ужасающей. Эгоистической. Заслуживающей внимание. Именно это и цепляло в его упорстве «играть никак все». Джэкли нет в живых, а этот матч он до сих пор пересматривает, представляя шахматную доску. В этом матче был лишь один гол — гол «Дети Джордана». Остальные два тайма вничью. Победителями признали клуб «Дети Джордана». С их победы начался американский культ детей, желающих быть похожими на своего кумира, но все они не годились на роль «наследника» Джэкли Стоунса. Матч за матчем можно было видеть хорошую базу, построенную на дешёвой пародии на идола, которому Америка, да и весь мир, поклоняется, постепенно забывая истинное значение бомбардира. «— У гениев нет ничего выдающегося, кроме таланта, который в неумелых руках рассыпается, как карточный домик. Превзойти меня звучит шуткой, ведь если хочется победы, нужно дать ей плату ценою в жизнь.» — посмертные слова Джэкли Стоунса, выгравированные на его могиле стали шрамом боли для многих. Кто мог бы подумать, что их кумир — высокомерный ублюдок, ставящий превыше себя собственные возможности. На форумах о нем гуляет немало слухов. Самым запоминающимся была фраза: «— Джэкли Стоунс свой последний матч не только играл с инфарктом, но и после перелома позвоночника. После такого никто не встаёт с постели, а он смог. Прежде, чем говорить какой он ублюдок и мерзкий ненавистник молодежи, запомните истину: «Все в «Дети Джордана» играли всегда с серьезными травмами и температурой под сорок. В матчах они буквально ставили на кон свою собственную жизнь. Они не хотели, чтобы слабость становилась их слабостью. Их целью было доказать миру, что все возможно и чудеса случаются даже если несчастье случилось буквально накануне чего-то важного. В журналах и газетах, в интервью на ТВ и на просторах интернета, вы никогда не найдете настоящих «Дети Джордана». Они настоящие только, когда играют и мелькают в документалках. Я знаю лично их потому, что я их бывший тренер. Многие говорили, что у них нет будущего, что они валяют дураков, что они несерьезны и шуты, но этим эгоистам всегда было плевать на пустой трёп. От их игры, от их голов, люди замирали и кричали. Громко, неистово, благодаря за победу. И эти же люди за их спиной говорили о них много чего. Каждый из них умер вместе с Джэкли Стоунсом. Вторых «Дети Джордана», второго «Джекли Стоунса» никогда не будет. Его место займет лишь тот, кто поймет свое отчаянное положение… и именно это написано на могильной плите вашей «звёзды спорта Америки.»… Позже СМИ взяли это сообщение. Новостной портал «Jellyfish» опубликовал сообщение с форума на своей странице, подчеркнув, что слова бывшего тренера подтверждают теорию о безобразности и жестокости сэкко. Множество молодых парней погибают на поле: либо их вынуждают уйти, либо они становятся посредственностью, как многие спортсмены. «Новое поколение» они называют уже не тем. После смерти Джэкли Стоунса и ухода «Дети Джордана» из мира сэкко, «новое поколение» стало бесхребетным, ничего не достигнувшем и умеющим только и делать, что отстойно пародировать Джэкли Стоунса. «— Молодежь не умеет быть Джэкли Стоунсом. Молодежь умеет только высмеивать память о нем и позорить честь сэкко. Сейчас рано, конечно, делать выводы, но где та гребаная уникальность Америки? Неужели сэкко умрет после рассвета?» Совелий выронил ручку, читая последнюю строку. Он ухмылялся и злился, чувствуя возможность. Ярость, охватившая его тогда, в пятнадцать лет, когда он вновь вернулся в сэкко и как обычно сидел в запасных, бесила. Эти слова, брошенные, чтобы раззадорить, зажгли фитиль часовой бомбы. Столь смелое заявление осенило его и пробудило чудовище — он захотел жаждать битв, захотел не просто просирать штаны, а делать что-то, чтобы заставить написавшего эти слова — до одури неприятные и мерзкие, сожрать их. Если сам не возьмёт их назад, то обязательно он запихнет их ему в глотку. — Вы разбудили во мне зверя… Если я выйду на поле, то сотру имя Джэкли Стоунса со страниц истории. Обязательно сделаю так, что весь мир будет дрожать от моего имени, что поле сэкко станет рождением королей. — Он дал обещание, которое в силах исполнить. — Ублюдок, посмевший заявить, что «Новое поколение» дерьмо, надеюсь, ты доживешь до дня, когда мы встретимся. — прошептал он в пустоту полутемной однушки трущоб, в которых получил квартиру, как сирота. От государства, которое всегда жестко относится к собственному народу. Что вы ожидали от России?

***

— Не думай слишком много. — сказала Лилиан, одна из его сокомандников. Девушка, любящая играть «свободно» на позиции левого центрального нападающего. Его «партнер» по игре, которая тщательно высматривала себе игрока, способного «летать» и «виртуозно» играть на песчаном поле. — Ты примешь любой мой пас из любой точки. — добавила она, не сводя взгляд с противников. — Просто стоя и пялясь на нас, вы, победить не сможете. — сказал полузащитник команды противника, игрок под номером тринадцать, известный, как «Рвущий». Он забил десять голов в пяти матчах национальной лиги, в сэкко играет по той причине, что этот спорт разрешает использовать грубый стиль игры и по сравнению с другими видами спорта — здесь, как было сказано ранее можно играть как душе угодно. Использовать все свое тело. И естественно провоцировать соперника, вынуждая сделать опрометчивый ход. — Вы же тоже нас оцениваете. Мы не станем забивать первыми, поэтому напрягите извилины своего мозга. — сказал Совелий, проехав к центральной линии на роллбутсах. — Надменная сопля, да мы тебя и всю твою шейку из второго состава прикончим двумя голами. Ты никогда не попадешь в основу. — ответив, он скорчил рожу бандита. — Да? Моя слабость в твоих глазах — моя сильная сторона в моих руках. — произнёс Совелий, изучая построение соперника на поле. Их тактика была простой. Совелий подкинул мяч, лёжа на небольшом холме возле реки. Он прокручивал сценарий одной из последних игр в своей голове. Время было поздним, близился закат. В его наушниках играла музыка Цоя. Он не знал название песни — не запоминал их, просто слушал привитый в детстве вкус, когда нужно было «пораскинуть мозгами». Пусть и тренировочным был матч, но противник был сложным — лучшим, асом, мастером, прошедшим через множество препятствий и чтобы попасть в основной состав, нужно было хотя бы раз забить. Можно было использовать шанс забить первыми, но проиграть самому себе. Поблажка. Подписка. Проявление жалости и милосердия. Нечестный первый гол — так он считал. — Тренер, вы уверены, что им стоит самим решать? — спросила девушка в очках, помощница тренера. — Сомнение, колебание и нерешительность приводит к потере мяча, если же я дам им совет — они не перестанут переживать. И не начнут полагаться на свои навыки. Они начнут искать меня, смотреть в мои глаза и ждать сигнала, если же они будут думать сами, то у них появится время на то, чтобы выстроить нужную комбинацию без слов. Они будут смотреть на тела друг друга и понимать каждый изгиб, а я лишь наблюдать за ростом эгоистичной команды, которая способна натаскать себя сама. — ответил он, покуривая сигарету. — Тогда в чем смысл вашей работы? — Смысл моей работы в том, чтобы создать команду, которую будут изучать под микроскопом. Как многих ты знаешь подростков и молодых людей, которые не хотят быть «Дети Джордана»? Я знаю всего лишь двух — вон ту парочку шутов. — сказал тренер. — Лилиан Орлеан и Совелий Гроб. — именами, названными, он констатировал, что делает свою ставку на них, как на игроков, достойных стать королями, нагнувшими стереотипный мир. — Их? А почему они «шуты»? — спросила девушка, повернув голову в указанном направление. Все, что она видела — двое, сосредоточенные молодые люди. — У них нет ограничений и все поле для них, словно цирковая арена. Им, конечно, плевать на шоу, которое они устраивают, но поверь мне, эти двое равно успех. — из его речи она смогла понять только то, что те двое, смотрящие на соперников без тени страха и сомнения, ключ к победе в любом матче. «Они же оба — лилипуты какие-то. Как можно делать ставку на таких низких игроков, ты, что, выжил из ума?» — её пронизывающий взгляд озвучивал мысли, не сказанные вслух. — Прежде, чем судить и делать выводы, присмотрись получше. Заметь их. Не отводи взгляд от их движений. Отведешь и считай ты проиграла в нашем споре. — настоятельно порекомендовал тренер, выдохнув сигаретный дым. — Если «Дети Джордана» были готовы играть даже с риском для жизни, то эти двое готовы играть пока одна из частей тела ещё в движении. Сложно поверить, что таких психов держали на скамьях запасных. Аж злость берет от глупости некоторых людей! — произнес тренер, поднося сигарету ко рту. «Вы в них настолько уверены, тренер? Нет, вы довольны собой… почему вы говорите мне смотреть на тех, кто не имеет никакого шанса стать проблеском «Нового поколения»? Икс равняется нулю, тренер. Таков их шанс на победу в этом и последующих матчах; они всегда будут проигравшими. Тем более, раз вы назвали их «шуты» с такой гордостью, значит они не стоят ни цента». — девушка поднесла ко рту свисток. Она дунула в него. В ту же секунду раздался звенящий звон, оповещающий о начале матча. Она сжала в руках планшет. Разыгрывая мяч, Совелий смотрел на ноги противника. В их команде он был в роли бомбардира. Сдвиг кончика роллбутстов. Он ударит по прямой: создаст видимость удара, заведет ногу за спину, затем подвинет мяч к левой ноге и отдаст пас. Мяч может пролететь в пяти разных направлениях: к правому полузащитнику, к бомбардиру, к левому нападающему, к правому нападающему, к левому полузащитнику или лк центральному нападающему. Взглянув на его самоуверенный взгляд, полный предчувствия и ликования победы, Совелий перехватил планируемый пас назад, коснувшись мяча раньше соперника. Кончиком роллбутса он завел его за спину, затем слегка оторвал от земли, чуть подняв над ней и ударил в сторону от левого бока затем развернулся и отдал пас в правую сторону — Лилии Орлеан, которая в этот момент заехала за круг центральной линии. Перехватив мяч, она повела его вперёд. «Он смог разглядеть так много всего лишь по одной стойке? Не верю. В голове не укладывается, что он и правда прочитал куда будет пас только по одной стойке!» — помощница тренера почувствовала некую опасность. — Ты собирался сделать финт, обмануть меня и отдать пас назад товарищу, что первым поймет о твоём намерении. Ближе всего был ваш капитан. Сделай бы ты пас, я бы все равно перехватил его. — сказал Совелий. — Бахвалься сколько можно, но мои глаза никогда не обмануть. Здесь должен был стоять ваш капитан, а не его мелкая сошка. — добавил он, проехав мимо разыгрывающего. — Кого ты назвал «мелкой сошкой», челядь? — спросил парень, сдерживая свою агрессию. Лилиан остановилась. Левый полузащитник, левый центральный нападающий — Геннадий Игорьков и Спичкин Афанасий, игроки под номерами «три» и «шесть» вплотную подъехали к ней, сокращая возможности для удара. Улыбнувшись, она подбросила мяч в воздух и ударив по нему головой направила в левую сторону. Они играли вдвоем против восьмерых. Играть с ними больше не хотел никто. Из-за их роста, а не умений. Но отказавшиеся от этого матча смотрели с трибун. И поражались тому, как двое могут играть против восьмерых, превосходящих их и числом, и возможностями, и ростом. Совелий подъехал на огромной скорости к мячу и коснувшись его рукой, отбил в землю. Когда мяч отскочил, он подхватил его вытянутой правой ногой и чуть изогнув стопу, ударил пяткой по воротам, но мяч попал в руки вратаря, как тот и предполагал. — Ваши ворота никто не охраняет, неудачники! — крикнул разыгрывающий. — Ой, зря ты так думаешь. — произнесла девушка. — Наши глаза, уши и «острый нюх» повсюду. Я чувствую гол, Совелий! — сказала она, не торопясь сбрасывать с себя двух парней, опекающих её. «Гол? Скореё всего, забьет его капитан этого сборища говнюков из основы. Действовать он будет через связку с нападающими. Будь у нас блокирующий, он бы смог остановить мяч. Удар будет… в эту точку!» — обернувшись, Совелий подъехал к боковой линии. Он встал недалеко от ворот, чтобы успеть предотвратить предположительный гол. Капитан основной команды действительно вел мяч. Получил он его от вратаря, тот просто кинул его. Мяч упал к ногам. Возле центральной линии, он передал мяч их разыгрывающему, который являлся полузащитником, затем прошел за его спиной к боковой линии. Правый полузащитник, получив пас, отдал его левому нападающему, а после переехал на другую сторону поля. Их построение образовывало треугольник, но должна была быть трапеция. Да, четвертый игрок не заставил себя долго ждать. Правый нападающий появился в центре. Передавая мяч друг другу, они делали пасы на коротко-длинных дистанциях, сбивая своих оппонентов с толку. Этот дешёвый трюк прошел бы, если бы не Лилиан Орлеан и Совелий, которые умеют наблюдать и анализировать в такт своим действиям, мыслям и чутью. Лилиан Орлеан, обойдя двух опекающих её игроков-противников, подъехала к левому нападающему и сделав подкат, отняла мяч с самодовольной усмешкой на лице, гордясь тем, что её подкат был плавным. — Ой, вы мяч потеряли. — сказала она с долей ехидства и хитрым прищуром. — Совелий, нас всерьез не считают за команду, раз используют такие дешёвые цыганские фокусы. — чуть обилевшимся тоном добавила она, отдав пас Совелию. — Пора открывать счёт. — сказал он холодным равным тоном. На его лице было отражение полного спокойствия и отсутствия каких-либо эмоций. — Эти двое… — Играют против восьмерых, которые решили давить их числом и продуманной заранее стратегией, но не очень хорошо знают своих врагов. Все, что у них было — редкие кадры для изучения, где эти двое не играют парой. — сказал тренер. — По тем фрагментам сложно понять стиль их игры. Они — джокеры для любой команды. — тренер потушил сигарету, пытаясь унять восторг, бушующий внутри него от зрелищности яростного сражения. Они недооценили. Текущее положение дел было ясным, как небо над головой — сколько бы против них не играли числом, итог всегда один: победитель не тот, кто делает ставку на победу, а тот, кто ищет её вероятность и использует в качестве преимущества выпавшую на его долю удачу. Все, что было у Совелия — Лилиан, в все, что было у неё — Совелий. Они отлично понимали друг друга, просто видя следующее движение в воплощении. Им не нужны ни жесты, ни слова, они понимают друг друга просто так. Без слов. По вытянутой руке, сдвинутому в сторону значку, опущенным бровям, дыханию… они знают друг друга, хотя не совсем хорошо знакомы. И в их стиле нет гармонии, что порою рождает новый полет. Как и в тот раз. Забитый один лишь гол в половине второго матча, привлек к ним внимание. Возле ворот столпились и люди (болельщики) и те, кто отказался работать с ними. Все, что нужно было — забить, главное требование было выполнено. Но ощущение той напряжённой игры и натянутости между игроками, не проходит до сих пор. Он не может забыть тот гол. Гол, который родился посреди боя. Будто клинок, появившийся из камня, когда оружие рыцаря сломалось и нужно было срочно придумать, как атаковать злобное существо во имя спасения принцессы, которая в «гостях» чувствовала себя прекраснее, чем в оковах ответственного лица за государство и его народ. Совелий помнит удар, который стал проходным билетом в мир жестокого спорта. Он принял её пас. Девушка замерла. Она чувствовала гол. Он исходил от Совелия. Невысокий ростом парень улыбался, уже зная как победить. Уже предвидя победу. Он обошел четырех одним рывком и скоростным передвижением мяча, меняя свои приемы с ним: правого полузащитника, левого центрального нападающего, правого центрального нападающего и центрального нападающего, но у самых ворот — в шаге от победы, его нагнал капитан и остановил блокирующий. Либеро не дал ему забить. Второй тайм окончился ничьей. У обеих команд было по нулям. Цокнув, Совелий оценил свое положение. Он был не в лучшем положении. Капитан основного состава нарочно дал ему обойти себя, чтобы заманить в ловушку. И за десять секунд до окончания тайма, Совелий произнёс: — Детский сад. Мы только и делаем, что катаемся туда-сюда. Мне скоро наскучит. Когда мне скучно, я ставлю шах и мат. — от его тона пробежали по телу мурашки. Его взгляд, его ровный голос, его аура — пугали. Промокшая насквозь футболка от интенсивных передвижений по полю и спокойный, абсолютно не уставший вид, пугали. «Дети устают быстрее, а у этих энергии только прибавляется. Что с ними, блять, не так? Да и почему мы вообще должны играть с ними, пустая трата времени…» — капитан бросил взгляд на тренера. — Эти двое вас измотали? Уже выдохлись, что ли? У вас ничья, остолопы. Будете продолжать в том же духе и эти малявки попадут в ваш состав, вдобавок, получат шанс сыграть за право играть за Кубок Мира. — произнёс тренер, бросив бутылку воды капитану основного состава, — С ними нужно не медлить. Вас восемь, их два. В этом тайме вы сдержали их, но сорок пять минут уже прошло. Ваша стратегия не работает. — тренер говорил очевидные вещи. В его голосе звучал шанс на победу. Он составлял больше одного процента. Просьба, брошенная тренером была слышна и понятна даже им — двум игрокам. Их имена не кричали. Стоящие возле железного ограждения только и делали, что молча наблюдали. Совелий в тот момент обратил внимание на взгляды тех, кто отказался стоять на одном поле с ними. Он подбросил мяч в воздух, включив следующую песню Цоя в своем плейлисте. Они жалели об упущенной возможности. Считали, что матч будет проигран. Уже заранее на это настроились. Какая победа может светить тем, кто играет с двумя низкими игроками? Их просто разнесут в первом же тайме! Так они думали, не веря в общее усилие. Совелий их понимал. Он часто такое видел. Игроки часто сдавались во время игры, когда попадался сильный противник. Настрой пропадал, тело было скованным. Они опускались на колени, стояли, не двигаясь, упускали мячи, позволяли счету на табло меняться, корили и винили себя за проигрыш, представляя, что будь у них больше времени — они бы смогли не допустить самой главной ошибки: сложить головы, признавая поражение, когда время ещё не подошло к концу и судья не дунул в свисток. Оглушительно, пронзительно, раздевшись звенящим звоном в ушах. Горечь с трудом проглатывалась, слезы, навернувшиеся душили, облегчение не приходило на тренировках и понемногу, устав от поражений, они решили уйти. Уход из спорта равен прыжку с крыши многоэтажного здания — и крест, и смерть. Но Лилиан и Совелий не такие. Будь они прикованы гвоздями к кресту, будь они связаны, будь они без ног и рук — всегда хотели бы продолжать; до самой последней секунды. До самого последнего стука сердца. До момента, когда последняя секунда не исчезнет и судья не поднесет к губам свисток. Пока время есть, пока таймер отсчитывает его, пока люди смотрят, срывая голос, чтоб перекричать других болельщиков, они не оставят свой номер без игры. И в этих глазах отражалась надежда. В них понемногу верили. Это придало сил, снизило слегка усталость и позволило появиться ощущению, что они делали все правильно, что нужно так и продолжать. Двигаться, несмотря на то сколько их. Они должны были забить. Совелий был уверен в ощущении приближающегося гола. Сердце бешено застучало. Он подбросил мяч в воздух снова, предаваясь воспоминанию об игре, сыгранной недавно. — Слышал? Тренер дал им совет. — Сказала Лилиан, выражая зависть. Ей тоже хотелось бы однажды услышать напутствие от тренера. — После матча… давай сыграем? — предложил Совелий. — Ну уж нет. Если счёт вновь будет по нулям, нам придется играть ещё пятнадцать минут. По песку весьма сложно двигаться на бутсроллах поэтому мы точно устанем. — Лилиан заправила прядь волос за ухо. — Тогда завтра? — предложил Совелий. — Возможно, если забьем, то я подумаю. — ответив, девушка слегка улыбнулась. — Понял. — бросив, Совелий сел на скамью, открутил крышку бутылки и отпив воды, перевел взгляд на команду противников. «Растеряны. Измотаны. Но по-прежнему горят идеей остановить нас. Я им забью. Мы попадем в основной состав, обязательно будем играть в большом матче. » — Совелий вернул взгляд на поле. Он представил на песочном поле, размером с футбольное, игроков основного состава. — Капитан встревожен. Пусть и кажется хладнокровным, но внутри у него агония. Он хочет нас размазать. Прессинг будет агрессивным, защиту укрепят. Боюсь, что нас сразу же возьмут под опеку… Тренер не даст нам совета, оно и понятно. — Лилиан произнесла с широкой улыбкой, напоминающей больше маньяческую. — Угу. — кивнул Совелий. Он думал также. Единственный шанс пробиться к голу использовать обманки, затем сделать резкий прыжок и забивать гол с воздуха, но блокирующий — парень под два метра ростом, высокий кучерявый брюнет, может одним резким ударом их план снести к чертям собачьим. Остановит мяч и все — пиши пропало. К тому же, правый нападающий — Рвущий, не спустит их с крючка. Монстр вставляет в дуло рикошета пули. Заряжает оружие, направляя его мысли. От него не избавиться просто так. Каждое действие нужно тщательно продумать, чтобы потом не жалеть, а вспоминать с восхищением и гордостью, хваля себя за мимолетную удачу. — Как думаешь, спустя рукава в первом тайме они играли намеренно? — спросила Лилиан, отпив из бутылки воду. — Мне кажется, что да. — её слова меняли точку анализа. Раз их изучали, значит все становится сложнее. — Догадались поди, что мы их просто примеряли, как одежду. Размерчики их масштаба превосходны, но загнанный в тупик зверь измотал нас, так как же мы поступим, капитан? — спросил блокирующий. — Как, спрашиваешь? Очевидно же, дубина. Нам просто нужно ограничить их и контратаковать. Сперва сделаем так, чтобы они и с места не сдвинулись, а потом ударим ножом в спину и будем смотреть на тлеющий огонь в их глазах. — сказал капитан. Он был суров и неподвижен в своих целях. Его серьезность вызывала мандраж, а жестокость в словах смывала маску доброты. Никто не желает победы больше, чем он. — И спрашивать не стоило. — сказал блокирующий, вздохнув. — Значит, нужно показать им насколько они дерьмовые? Тогда лучший вариант опекать их обоих и забирать мяч силой. Ребра могут пострадать, жаль девушку, молодая же. — сказал «Рвущий». — Смотри не получи красную карточку. Дисквалификации нам ещё не хватало. — предупредил капитан. — Знаю я! Попытаюсь быть мягче. — ответил он, вздохнув и посмотрев на безоблачное небо. В поднятом взгляде он просил того, кто наблюдает сверху простить ему грех и строго не осуждать. — Да уж, вся грязная работа в итоге на нас. Как получите мяч, не медлите. Передайте пас назад, затем двигайтесь к воротам. Без ошибок. Не забывайте, что этот дуэт низкорослых анализирует на ходу и быстро реагирует. Замешкаемся и это наши головы полетят с плеч. — сказал левый полузащитник. — Тренер, это становится опасным. — сказала помощница тренера. — Так весь этот мир опасен. Сейчас ты увидишь, как серый кардинал и теневой генерал попытаются изгнать демонов. — сказал тренер в ответ. — Жду с нетерпением. Но если они проиграют, то уйдут из нашего клуба. — произнесла она, вынуждая сделать ставку. «А ты знаешь, как вести дела и делать ставки. Уход из нашего клуба для них станет крестом; зоной запретного доступа. Уйдут и больше не смогут играть в сэкко уже никогда. Кроме меня, их никто не осмелится выпускать на поле. Заметьте пробелы и цельтесь в них — только так возможен один гол.» — Тренер усмехнулся, мазнув взглядом двух низкорослых игроков, говорящих о чем-то между собой. — Судя по всему, будет 1:0. Если забьют эти двое, ты признаешь их. — сказал тренер. — По рукам. — она взглянула на время на смарт-часах, которые носила на правой руке. — Пять минут прошло. Начинаем второй тайм. — она поднесла к губам свисток. По песчаному полю с размером футбольного раздался звук свистка. Ветер прошёлся по лесной листве, слегка задевая её. Птицы взмахивали крыльями и устремлялись к нему, совершали полет и мягко приземлялись на воду. Иногда чайки бывают красивы. Иногда вороны не плохи, а иногда кукушки и ошибаются, ведь не они сами считают сколько раз произнесли свое знаменитое «ку-ку!», а совы и днём бывает не спят, пытаясь выследить добычу. Спортсмены же чаще допускают ошибки в игре, которые могут выявить слабость — пробел, позволяющий сделать решающий ход. Проблема основной команды в том, что они полагаются друг на друга. На этом Совелий и хотел сыграть решающую ноту. В качестве разыгрывающего во втором тайме решила выступать Лилиан. Она смотрела на мяч, лежащий неподвижно на песке, слегка шатаясь от прикосновений лёгкого ветра. Напротив неё стоял капитан основной команды. Она видела, что он может лучше, но скованный ответственностью не рискует. — Шагнешь сейчас, затем резко повернешь, попытаясь сбить мой фокус, потом подденешь мяч носком, подбросишь им его себе за спину, отпасуешь назад. — прошептала Лилиан. — Сзади его примет правый нападающий, а погонюсь и меня снова схватят. На сей раз даже кости могут пострадать. — добавила она. её бормотание капитан не разобрал полностью. Он выкупил слова, которые ему удалось расслышать: «отпасуешь», «схватят», «собьешь мой фокус», «мяч перекинешь за спину», «погонюсь». Какой бы он шаг не сделал — она сможет понять. Свисток вновь прозвенел, будто гудок будильника. Капитан основного состава едва коснулся мяча, как Лилиан отвела его в противоположную от тянущегося за ним носка бутсроллов капитана и перекидывая из стопы к стопе, она остановила его, немного покрутила носком и бросила не через плечо, а прямо в воздух. Из-за её спины, хорошенько оттолкнувшись от земли, выпрыгнул Совелий. Он был высоко. Пока мяч завис в воздухе, он перевернулся, присел и мягко приняв его на кончик, посмотрел на Лилиан. — Пока! — Лилиан проехала на территорию врага и Совелий сделал вид, что отдал ей пас рукой. Он всего лишь провел по воздуху, имитируя резкий удар. Это привлекло левого полузащитника, который подъехав к ней прижался всем телом, пытаясь сковать её телодвижения. Девушка обернулась на своего сокомандника. Парень, зввиснувший в воздухе, заметивший агрессивный прессинг, опустился на песок и поехал к воротам соперника, но перед ним возник правый полузащитник и правый нападающий. К левому полузащитнику подъехал и левый нападающий. Он также начал «давить девушку». Совелий подбросил мяч на кончике носа в обратную сторону. Лилиан приняла его, а затем передала вновь Совелию, которому удалось вырваться, но опекуны поехали следом за ним. «Надо сбросить их с себя.» — он обернулся и остановившись на середине поля противника, найдя взглядом слепую точку, в которую можно отпасовать: завести мяч за спину левому центральному нападающему, он пригнулся, выгнул ногу, чуть наклонил её, прежде подбросив мяч в воздух и ударил туда. Мяч пролетел на огромной скорости в сантиметре от щеки левого центрального нападающего. Лилиан усмехнулась. Оттолкнувшись спиной от груди сдерживающего её левого полузащитника, она наклонилась и взглянула налево, а после чуть прогнулась и совершила рывок вправо. Завернув за бок отвлекшегося левого полузащитника, она вырвалась из захвата. Завернув за его спину, она помчалась к мячу. Прежде, чем левый нападающий смог добраться до мяча, девушка подкатила к нему и встав с земли подъехав к мячу, отбила его кулаком, отправляя в следующую точку. Определив точное местоположение мяча, Совелий помчался в сторону ворот противника. Между ним и желанным голом встал непробиваемой стеной блокирующий. «Они продумали и мы сыграли по их правилам. Но… мы ещё хитрее.» Блокирующий вытянул руки, ища взглядом мяч. Совелий завел его за спину и подбросив в воздух, пригнулся. Когда мяч упал достаточно низко, он ударил по нему и тот покатился между его ног. Он остановился в нескольких сантиметрах от ворот и Совелий ударил с той точки, в которой мяч замер. Мяч попал в ворота, защитник смог лишь едва коснуться его двумя пальцами. — Они же… — Билет к победе. — ответил капитан, чье выражение лица погрузилось в математическое вычисление наиболее удачного ответного удара. В глазах команды основного состава читалось презрение. Они вытерли воротом футболки выступающий пот с лица. Игра ещё не была окончена, но победитель был определен. Совелий мягко приземлился на землю. После свистка вратарь взял мяч и подбросив его, пнул кончиком носка роллбутса на поле. — Матч ещё не окончен. — сказала Лилиан, заметив, что противники готовы продолжать играть оставшиеся пару минут. — В дополнительном матче будет нужда, м? — Лилиан посмотрела на Совелия, который вступил в вычислительный процесс капитана. — Вдвоем… — прошептал за ограждением левый центральный нападающий, не веря в происходящее. — О, не зря мы сегодня пришли, Андрюшенька. — сказал один из числа восходящих звёзд российского сэкко, правый полузащитник команды «Соболь», играющей за клуб «ЮС», присвистнув. — Не свисти, денег не будет. — ответил высокий блокирующий, его сокомандник. — Разве в помещении свистеть не стоит? — переспросил Соболевский полузащитник. В ответ брюнет промолчал. Совелий мазнул взглядом по толпе, собравшейся за воротами. Маленькой кучке людей, пришедшей посмотреть на уникальность тех, кого тренер признал. Впервые — столь низких игроков, которые пытаются подчинить себе огромное поле. Они не забили. Никто из них больше не смог забить. Итоговый счёт 1:0, в пользу двух игроков. Совелий поймал мяч и привстав с травы, посмотрел на время. Уже было поздно, выходной день подходит к концу, завтра изнурительная тренировка. Парень устремил свой взгляд на закат. — Мы проиграли. — сказал капитан команды, смотря на него сверху вниз. — Да, но вы были хороши. Не будь её рядом, я мог и проиграть. — сказал Совелий. — Она знает меня слишком хорошо. — Разбитое яйцо обратно не склеишь. Спасибо за игру. Буду ждать вас на поле. Не опаздывайте, два мелких кракозябрика. — сказал капитан. Совелий угукнув прикрыл глаза и заснул. Лилиан поймала его сонное тело. Она ярко улыбнулась. — Снова заснул. Устал, Сова. — сказала она нежным голосом, в котором была слышна благодарность за упорную работу, которая принесла победу. — Мы вас ещё не признали, дурачье. — грубо выразился один из защитников. — Угу. — кивнула Лилиан. Тренер докурил сигарету. Матч окончился и им дали один день — выходной. Поэтому он здесь. Размышляет над собственными действиями, чтобы понять картину мгновения, ощутить вновь привкус победы, давшейся впервые, прожить мурашки от волнения нахождения на поле. Ощущение сладости, ощущение величия. Он не «Дети Джордана», он — Совелий Гроб, «Сова», как его в будущем нарекут, король, эгоист и гений. Золотая середина, которую нашли среди посредственности. Он особенный. Таким его делает результат, которого он достиг. — Я сломаю эту систему к херням собачьим. — с воодушевлением произнёс он ночному воздуху, наполняющему лёгкие. В улыбке он обнажил свои клыки — острые зубы в переднем и нижнем ряду, ровные, белые. — Не ты один, Гробик. — сказала Лилиан, нависнув над его лицом. — Идём, а то общага закроется и ночевать мы будем на площадке. — добавила она. — Угу. — Совелий встал с травы, стряхнул со штанов прилипшую к ним траву и песок. Он повернулся спиной к спокойно текущей реке и не успел среагировать, как Лилиан схватила его за руку. Она поехала на роликах вперёд — к светофору. Нарушать правила в обычной, повседневной, жизни было не про неё. Прижав мяч к себе крепче, он доверился ей. «Я сделаю тебя королем, а себя королевой, ведь нет для короля лучшей правой руки, чем человек, мыслящий одинаково с тем, кому принадлежит трон.» — Облизнув губы, она нажала на кнопку под светофором. Зажглась просьба ожидания. Через несколько секунд загорелся зеленый свет. Девушка переехала через дорогу на обычных роликах, которые она использовала с целью тренировок вне поля и простых катаний по пригороду с элементами трюков. Она учила его нескольким простым движениям из которых он смог развить свой собственный стиль, который понемногу привносил в свою игру.