Тот самый парень из бара

Несмотря на все переживания и долгое размышление по поводу их встречи, Арс проснулся в хорошем настроении. Погода была прекрасная. Уже середина ноября, но это не помешало накопиться снежным холмам почти по всему городу. Атмосфера просто сказочная. А под вечер так вообще отвал всего, что имеется и не имеется. Разноцветные огоньки на площадях и в парках, отражаясь от заснеженных тротуаров, освещали все вокруг, а снег завораживающе блестел, как будто тысячи жучков и паучков фотографировали красоту питерской зимы. Смешная метафора. Но стоит только представить, что это так, сразу чувствуешь себя уверенней и хочется улыбаться. Так же и с Арсом. Все утро он не мог сдержать нетерпеливой улыбки в предвкушении предстоящих выходных. Он знал, они будут просто великолепные, если, конечно, Попов все не испортит. И опять начинается такое надоедливое самокопание. А что, если он сорвется и просто все выльет Антону? Все, что так накипело за эти недели мучительной разлуки. А вдруг Шастун приедет со своей новой девушкой? Арс даже имени ее не знает. А Антон, видимо, не хотел задевать эту тему после того неудачного разговора. С одной стороны, спасибо ему за это, хоть любопытство так и лезло через край, чтобы разузнать все подробности их жизни. Была ли она той, которая бросила его тогда? Или они познакомились уже после визита Попова в дом Шастуна? Волнение нарастало вперемешку с неизвестностью. Поэтому, решив, что холодный душ поможет избавиться от ненужных мыслей, Арсений направился в ванную. Вода избавляет от надоедливых воспоминаний, она помогает. Своими холодными струйками обволакивает мускулистое тело, оббегая каждый миллиметр, проходясь по рельефу, как будто изучая и очищая от скопившейся боли, как физической, так и душевной. Не то чтобы Арс сильно страдал, но бывали моменты, когда от холодного душа правда становилось легче, а голова словно становилась легче. Вода заставляла посмотреть на вещи под другим углом, взглянуть на них с трезвой точки зрения, без всяких «розовых очков» и всего того, что обычно мешает здраво смотреть на вещи. Это часто выручало. И, я думаю, не только Арса. К обеду Попов уже извелся. Чуть ли не каждые десять минут включал телефон, проверяя на наличие сообщений от него. Но уже ближе к двум часам он все-таки обнаружил новое сообщение. Шут: Арс, я уже приехал, сейчас вызываю такси от вокзала. Встречаемся там, где планировали? Ах, да. Они договорились встретиться у злополучного паба. Что ж, вполне ожидаемо. Быстро собравшись и, конечно же, не забыв посмотреться в зеркало, Арс выходит из дома. Быстро добирается на такси до бара и стоит у входа, ждет своего друга. Но почему вдруг стало так больно? Друг, как же. Да Попов и двух часов не может прожить без мысли о нем. Два часа спокойной жизни, а потом по новой. Все идет по кругу. С самой первой их встречи, которую брюнет помнил расплывчато, но знал, что они вроде как поссорились. Или ему кажется? Хотя, какая разница? Сейчас это совсем не имеет значения. Каждая их прогулка, каждая эмоция, которую испытал Арсений. И эмоции Антона, которые Попов старался впитать в себя, как губка. Хотел познать его всего. Узнать, чем он дышит, как живет. И, черт возьми, до сих пор помнит каждую складочку на лице Шастуна. Так хочется его потрогать, ощутить тепло его тела под своими пальцами. О, да, Арс частенько об этом думал. Но сейчас его задача — не сорваться со всех ног к Антону, который только вышел из такси. Главное — не подавать виду. Сдержать себя. Это единственная цель, которую имеет сейчас Попов. Но, черт, как же сложно. Отбросив все мысли и убеждения на счет своего поведения, Арс срывается с места и направляется к Шастуну навстречу, который улыбается во все тридцать два. Благо, частичка здравого мышления все-таки осталась, поэтому Арсений не бежит, а идет к другу, параллельно расставляю руки для дружеских объятий. Господи, как долго он, оказывается, ждал этого момента. Когда все отходит на второй план, и остаются только они. Сквозь две зимние куртки, тепло, которое исходит от Антона, передается и заседает у Арса где-то в самом дальнем уголке мозга. Или это не мозг.? В любом случае, брюнет никогда его не забудет, даже если будет пытаться, у него просто напросто не получиться забыть. Слишком много это для него значит. Руки Антона обвивают его талию и даже немного сжимают, показывая, что он тоже соскучился не меньше. Шастун случайно (или специально, кто его знает) поддался бёдрами навстречу, упираясь своим пахом чуть-чуть выше паха Арсения. От этого все внутри переворачивается, а сердце неожиданно делает сальто, пропуская удар, после чего продолжает работать с учащенным ритмом. Антон зарылся носом в его оголенную шею, вдыхая запах Попова. Его дыхание обжигает нежную кожу, но это завораживает. Боже, какое оно горячее. Оно согревает все внутри. Заставляет отдаться ему полностью и без остатка. Запомнить, как его организм среагировал на него. Отложить на подкорке. Арс же крепче сжал Шастуна в своих объятиях, прижимаясь щекой к его шее и немного потираясь о нее, как кот. Они обнимались всего около минуты, но этим показали больше, чем могли бы сказать когда-либо. Наконец отлипают друг от друга с широченными улыбками и горящими глазами. — Как добрался? — самый типичный вопрос, но в него так много вложено чувств и переживаний. Брюнет слегка смутился из-за своего немного тупого вопроса, но все же ждал ответа. — Хорошо, правда бабка занудная попалась. Все время базарила о какой-то хуйне, а мне слушать приходилось, — пожав плечами, ответил Шастун. Погуляв в ближайшем парке, ребята все же сошлись на мнении, что пора бы немного накидаться, что, естественно, только обрадовало Попова (не то чтобы Арсений был пьяницей, но отказаться от такого предложения просто не хватало сил). Они разговаривали на разные темы, время от времени заказывая напитки и закуски. Арс старался не затрагивать темы, касающейся девушки Антона, но язык прямо-таки начинал чесаться с каждым глотком алкоголя. У него было просто масса вопросов про неё. Про то, как относиться к ней сам Шастун, но задать их он так и не решался. Спустя какое-то время, когда оба уже выпили предостаточно, но все ещё заказывали ещё и ещё, брюнет решил затронуть столь интересную для него тему. Думая, что Антону тоже понравиться рассказать ему поподробней о своей возлюбленной, как бы противно от этого словосочетания Арсу не было сейчас, он все равно хочет узнать, в конце концов, Шастун — его друг. — Слушай, — брюнет делает глоток, после чего немного морщится, — Ты мне так и не рассказал про свою… э. девушку. Даже имени не назвал. Он вглядывался в эмоции Шастуна. Пытался различить, не задело ли его это. Но глаза были будто пустые. Совсем стеклянные. Как будто ничего не было пару секунд назад. Он словно потух. Весь огонь исчез из его взгляда. Превратился в пепел, лишь обгорелые щепки остались. — Я. Её зовут Ира., — после долгой паузы все-таки говорит он, — Мы расстались не за долго до того, как мы с тобой познакомились. Помирились примерно после твоего приезда ко мне. Когда… — Антон перевёл дыхание и начал заметно нервничать, перебирая многочисленные кольца на своей руке, — Когда я… ну, думаю ты понял, когда. не хочу это вспоминать. Не суть важно. Мы помирились, вроде. Все было хорошо, мы снова сошлись. Но что-то было не то. Я… Я как будто перегорел к ней., — он запустил пятерню в волосы, после чего залпом выпил коньяк, находящийся в стакане напротив, — Я тогда нагрубил ей. Когда тебе дозвониться не мог. Она обиделась, весь день со мной не разговаривала, а я извиняться не хотел. Но она простила, даже извинилась, представляешь? Я сильно к ней привязался, Арс. Не могу без неё. Она много для меня значит, даже если я к… Арс уже не слышал ничего, что дальше рассказывал Антон. Как бы не пытался. Просто не мог. Это был удар ниже пояса. Настолько больно, даже не прилагая усилий. Мир окончательно опустел. Ну а что он, собственно, ожидал? Что Антон в любви ему признается? Конечно, он этого никогда не сделает. Он даже не догадывается о его чувствах. Ни капельки. Не-а. Вообще нет. Зато Попов сейчас в полном ауте. Он себе места не находит, не то чтобы суметь выслушать увлекательный рассказ Шастуна как бы не хотел. Его уже начинало подташнивать от всей этой ситуации. Вот нахуя, Арс. Зачем ты вообще поинтересовался? Ты доволен ответом? На свою пьяную тупую голову приключений нашёл. Он ведь сейчас блевать пойдёт. Какой ужас. Это не дружба. Уже нет. Не для него. Слишком быстро этот этап превратился во что-то другое. Такое противное, но одновременно самое лучшее. Без этого не хочется жить вообще. Это чувство, как наркотик. Ты знаешь, что от него будет плохо, но не можешь остановиться. Настолько сильно тебя затянуло. Что тупо живёшь от дозы к дозе. Это ненормально, да, когда ты зависим от общения с человеком. Когда постоянно ждёшь какого-то знака. Когда пытаешься не думать, но этим делаешь себе только хуже. Ебанный мазохист. Ну, а что поделать? Либо смириться, либо бороться, но бороться с этим как-то вообще не хочется. И вновь по кругу. Снова бессмысленные, никому ненужные переживания и самобичевания. Попов не особо успевает погрузиться в свои мысли, потому что Антон заметил потухшее настроение товарища и заботливо положил руку тому на плечо, немного наклоняясь вперед, чтобы поинтересоваться: — Арс, все нормально? Ты какой-то бледный, — его взгляд метался по лицу с бешеной скоростью, от чего у Попова начала болеть голова. Он не мог за ним угнаться, пытался поймать эти томные, зеленые глаза, но они по-мастерски от него убегали, — А-а-арс, — Шастун пощелкал пальцами перед его носом, но никакой реакции не последовало. Поэтому взяв дело, и не только дело, но ещё и тело Арса в свои руки, Антон положил одну руку Арса на свое плечо, а сам тихонько его поднял, ведя в туалет, параллельно пытаясь выудить у Попова информацию о его самочувствии.