Не сойти с ума.

Народ, прошу прощения за столь долгое отсутствие. Сами понимаете, тяжёлая сессия, мало времени, а бывало даже отсутствие фантазии. Кстати, возможно рейтинг у меня в дальнейшем решит повыситься. Приятного прочтения))) Прошла неделя. А Глебу стало ещё хуже. Точнее даже не хуже, а больнее. Неделю назад, он получил подтверждение в своих чувствах. Он точно понял, что полюбил эту тёмную ведьму, управляющую магией смерти. Желание бороться за эту любовь, не покидало его теперь никогда. Но сама Таня, теперь вообще его не замечала. На следующее утро вернулся Валялкин, и всё вернулось на свои места. А ему не хотелось, что бы всё возвращалось на свои места. Теперь Гроттер стала посещать тренировки. Вначале просто заходила посмотреть. Потом внесла пару разнообразий, подразнив драконов, из-за чего вся команда была бедная. А некромаги как всегда, только иронично усмехались. Жанна стала ещё более нервной чем была. Она перестала понимать, что твориться с Глебом и бесилась. Устраивала ему истерики, кричала, а он только молчал. А что он ещё мог ей сказать? Что ничего не может с собой поделать, ревнуя совершенно другую девушку, которой фиолетово, что с ним происходит. И вот сейчас, с ним происходило тоже самое. Вот он смотрит, как они заходят вместе, и Валялкин держит её за талию, и она совершенно не против. Они иногда переговариваются, и он совершенно ничего не стесняясь целует её, то в губы, то пройдётся по шее. И всё это неимоверно бесило его. До боли он сжимал под столом пальцы, борясь с искушением подойти к ним и вмешаться. Ну оно и правильно. Иначе Валялкин его по стенке размажет. Гробыня, единственная, кто знал, что происходи на самом деле. И ей было очень жалко его. Вот уж куда влипнуть никому не пожелаешь. «- Забудь её, не гони!», говорила она ему тогда, стараясь образумить. Что он мог ей ответить ещё, кроме того, что не может. И он продолжал молчать, внутри сгорая от неразделённой любви и поглощающей страсти. Неделя консультаций успешно завершилась и у пятого курса начались экзамены. А ведь ещё им предстояло защищать дипломы. Но для некромагов это не казалось сверхъестественным. Их вообще вся эта морока не особо волновала. Они выбрали себе темы по хорошо изученной некромагии, не смотря на то, что их не было в общем списке тем. Сарданапал был так добродушен, что разрешил им выбрать что-то на своё усмотрение. И хоть ни один из преподавателей лично не знакомы с тонкостями в этой сфере магии, они довольно легко согласились послушать. Хотя Поклеп опять было начал возмущаться, но под тонким взглядом Валялкина, он благополучно сдулся. Но как оказалось, для них было ещё одно непредвиденное обстоятельство. У Тани вновь начали проявляться выплески магии. Порой, когда она была уже не в состоянии сдерживать магические потоки, у неё вновь начинали проявляться симптомы, что и тогда в избушке. Правда до лихорадки дело не доходило, но теперь её приходилось носить полностью закрытые вещи, дабы в не совсем подходящий момент, кто-нибудь да не увидел ожоги. Нет, она конечно не одевала паранджу, но вещи были с высокими воротниками, длинными рукавами. Единственное, что она делала, что бы никто чего либо не заподозрил, это все вещи довольно сильно облегали. Так что теперь Валялкин, был вынужден наведываться всё чаще и чаще в избушку на Алтае. Даже Таня с Ягуном, переступили через правила всех некромагов, и обратились за помощью к Сарданапалу. Естественно директор не знал, чем помочь Тане, но обещал что перероет все возможные книги, но будет искать, что бы помочь дочери Леопольда. * * * Время шло, а выхода ни Иван, ни Сарданапал не нашли. В чём собственно Таня и не сомневалась. Старуха-ведьма, всё тщательно продумала. Даже на том свете, и то умудрилась достать. Но ничего. Она Гроттер, а значит просто так не сдастся. Теперь у неё есть только два выхода. Либо она справится с этой магией, либо, она сгорит. А так как она некромаг, то её агония будет вечной, даже на том свете. Вторая перспективка её как-то не прельщала. На фоне этой проблемы, даже история с Кареглазым, для неё как-то померкла, да так, что она теперь о нём даже не вспоминала, исключая тех моментов, когда случайно встретятся, или когда Валялкин, захочет её поцеловать. Как странно. Они с ним давно вместе, а она теряет голову от поцелуя с первым встречным. Странно всё это и глупо. Самое обидное, что любви к Ваньке, она никогда не чувствовала, в отличии от него. Он любил её, пусть и безответно. Именно в такие моменты, Таня лежа в кровати, ложилась на спину и говорила сама себе. - Ну ведь это же неправильно. Одна фраза, но такая точная. И это в какой-то мере было верным. Он светлый мальчик, с внешностью благородного принца, эдакий «Аполлон». А она? Такая тёмная ведьма, «Королева проклятых». Не пара они, и всё. Но что же тогда она чувствовала, когда САМА поцеловала его. И тогда она себя успокаивала. Что это было всё что угодно, только не любовь. Она не может любить. Она – некромаг. А это значит, не надо думать о всякой ерунде. И тогда она старалась зарыться как можно глубже в себя и пыталась обуздать весь тот огонь и тёмную магию, что собралась в ней. И как ни странно, это помогало ей не думать о чём она не хотела. И однажды, Ягун предложил ей сходить в местный магпункт. Ягге была всё-таки полубогиней, и кто знает, может она могла помочь. * * * - Ну входи, входи. Чего топчешься на пороге? – сказала Ягге, не поворачиваясь лицом к пришедшей Тане. А когда она всё же обернулась, то увидела как она облокотившись о дверной косяк, со своей неизменной усмешкой наблюдала за старушкой. Такие не топчутся на месте, а только идут вперёд. И она это знала. Да вот только своим принципам изменять как-то не хотелось. – Проходи. Гроттер не заставила себя ждать. Немного вальяжно, она прошла в помещение, села в самое удобное кресло, и выжидающе посмотрела на Ягге, всем своим видом говоря, «Я слушаю». Хмыкнув, она не сказала ничего против, а только поставила перед Таней какую-то баночку. - Что это? – не взяв банку в руки, спросила Гроттер. Но не дожидаясь её ответа, посмотрев на неё, проговорила. – Смесь замороженной мумиё трёхсотлетней выдержки, жир нутрии, отстоявшаяся кровь русалки, нагретая до температуры 75,78 градусов. Интересные ингредиенты. А больше всего интересно, от куда они у скромной владелицы магпункта, - вновь усмехнулась Гроттер. - Это не важно, - с серьёзным лицом сказала Ягге. – Вот инструкция как использовать… - Ягге, стой, - усмехнувшись сказала Гротти. – Ты наверное не так поняла своего внука. Мне не нужна противоожоговая мазь. Мне нужно то, что поможет мне управлять тем огнём, что наградила меня ведьма. - Надо вначале избавиться от твоих ожогов, - сказала Ягге, со спокойным лицом, вызвав очередную усмешку Тани. - Нет Ягге, - покачала головой Гроттер. – Я же говорю, что ты не поняла. Я тебе сейчас продемонстрирую. Тогда, без всяких предупреждений, она просто сняла с себя свою чёрную водолазку, небрежно бросив её на рядом стоящую кушетку, оставшаяся в одном лифчике. И тогда Ягге поняла, что она имела ввиду. На руках, плечах, груди, шее, в общем везде, были ожоги. Но самое интересное, что они заживали. Очень быстро. Но какого было удивление Ягге, когда на их месте, тут же появлялись новые ожоги и снова заживали. Кожа пузырилась, тут же лопалась, заживала. Без шрамов, всё быстро, практически мгновенно. - Теперь ясно!? – совершенно спокойно сказала она. – Так что не нужны мне твои мази. Мне бы информацию о том, как всем этим управлять. - Тебе больно? – задумчиво спросила старушка. - Вы наверное забыли мою специфику, - улыбнулась Таня. – Ни я, ни ваш внук, боли не чувствуем. Хоть открытым огнем, хоть паром, хоть холодным оружием. А сейчас у меня температура тела такая. Обычный человек, уже давно бы сгорел. Но я, как вы знаете, некромаг. И мне не страшно. - Главное, что бы до лихорадки как в прошлый раз не дошло. В дверном проёме стоял Ягун. При чём Таня его ещё на подходе усекла, а вот Ягге, как-то не сумела. - Не дойдёт, - повернувшись сказала Таня. – Здесь давление тёмной магии, не сформировано, в отличии от нашей избушки. Так сказать сформировано, но на стадии эмбриона. Так что волноваться не о чем. - Отвернись, - прикрикнула старушка, подошедшем внуку. – Видишь девочка не одета. - Ну что ты, - Теперь усмехнулись они оба. – Буд-то ничего он у меня не видел. Не смеши, Ягге. Мы же семь лет были вместе. Я, он и Валялкин. Так что… - Новые не появляются, - внезапно воскликнула старушка, заметив, что кожа побелела, и новые ожоги действительно перестали появляться. - И такое бывает, - хмыкнула Гроттер. – Прекращается на время. На пару, тройку часов, Академик, - уточнила она, Сарданапалу, который тоже решил проведать «девочку», как выразилась Ягге. - Так значит, для того чтобы всё это не развилось ещё больше, ты не должна находиться под воздействием тёмной магии? – спросил он выходя из-за двери. - А как же золотое правило хороших мальчиков и девочек, а также добрых волшебников и волшебниц, о том, что подслушивать нехорошо? – слегка злорадно поинтересовалась Таня. Но увиде укоризненный взгляд академика, виновато подняла руки вверх, словно сдаваясь. Правда Сарданапал так и не увидел сожаления в её глазах. Они как были, так и остались с ехидными смешинками. – А на счёт вашего вопроса, то нет. Это только сильные, тёмные артефакты и магические поля так могут повлиять. Мы уже проверили, и с точностью можем говорить об этом. Сейчас, как я уже говорила Ягге, мне осталось научиться справляться с этим огнём. Надеюсь Ванька найдёт что-нибудь на Алтае. Ну вот, - решительно сменив тему, сказала она, показывая на появившийся ожог около плеча. – А ты переживала, что они появляться перестали. Ягге только вскинула вверх глаза, поняв, что эта девушка, даже при смерти останется верна себе. А в следующий момент, все присутствующие поняли, что в этот день, магпункт действительно превратился в проходной двор, потому что туда ворвался никто иной, как Глеб Бейбарсов. - Ягге, там Меду…, - с порога заговорил он, но осёкся, увидев по пояс обнажённую Гроттер, и застыл словно каменное изваянье. - Ладно, я пожалуй пойду, - усмехнувшись, сказала Гротти, перекинув свою водолазку через плечё. – А иначе твои посетители, так и не смогут выразить своих мыслей. Ягун с бабушкой, наблюдали за ней и Глебом с лёгкой насмешкой. А вот Сарданапал жалел Бейбарсова. Какое лицо было на тот момент у парня, что ему было можно только посочувствовать. Он давно заметил, что девушка ему нравится, а она так над ним, мягко говоря, издевается. - А на твоём месте кареглазый, я бы рот-то прикрыла, - прошептала Гроттер, проходя мимо него. – Просто мошка, астраханская, в мае больше всего свирепствует. Глядишь, да залетит. Как наверное неприятно будет. И напоследок ядовито улыбнувшись, покинула магпункт, оставив бедного парня, который то и дело бледнел и краснел. Таня же, выйдя за дверь, одела водолазку и отправилась в свою комнату. Она смогла поставить его на место. Но неизвестно, надолго ли. Именно по этому, в последнее время, она думала, как закрыть ему путь. И кажется придумала. В её голове так идеально выстраивалась схема, как избавиться от внимания кареглазого красавца. А для этого, ей был нужен Валялкин. А значит всё задуманное у неё получится осуществить именно сегодня. А то в последнее время ей как-то надоело ощущать постоянные взгляды, которые бросал на неё парень. * * * - Мне всё это надоело! Гробыня сидела в своей комнате, и перекрашивала ногти, именно в тот момент, когда с этими самыми словами, к ней в спальню ворвался Бейбарсов. От неожиданности, она скосила и проехалась кисточкой по пальцу. - А потише можно? – недовольно спросила она, потянувшись за жидкостью для снятия лака. - Прости, просто мне это реально надоело, - уже спокойней, ответил он. – Знаешь, я уже всё для себя решил. - Что ты решил? - протирая палец, спросила Склепова, совершенно безразличным голосом. - Я ей сегодня всё скажу. - Конечно, конечно, - с иронией проговорила она. – Конечно скажешь. И ей, и Валялкину, который сегодня очень кстати прилетел с Алтая. Только можешь сразу себе заранее выкопать могилку. Тебе помочь? Могу лопату найти. Ну или на край спросить у кого-либо. Может кто-нибудь знает где отыскать. - Ты серьёзно? – не поверил Глеб. – Валялкин вернулся? - Да, нет. Мне он привиделся, - с издёвкой усмехнулась она. – Что ты, - мне приснилось, когда я с ним сегодня разговаривала. Полчаса назад. Да так приснилось. - Всё равно, - упёрто сказал Бейбарсов, посмотрев её в глаза. – Я пойду поговорить с ней, и пусть будет, что будет. - Интересно, а Сардик знает, что вырастил из своего любимого ученика суецидника, - проговорила Склепова, правда сказала она это в пустоту, так как Бейбарсов высказавшись, ушёл так же быстро как и пришёл. – Ну и что это было? За кой фиг, он сюда приходил? В любом случае не для того, что бы я его остановила. Придурок. Она пожала плечами, посмотрела на окрашенные в Фиолетовый цвет ногти, поморщилась, и достала бутылёк с чёрным лаком, продолжила перекрашивать ногти. * * * Увидев Гроттер без верхней одежды, Бейбарсов решился наконец сказать ей то, что есть на самом деле. Обо всех своих чувствах. И это не только жажда и желание. Он просто начал осознавать что без неё, всё становится ненужным, и каким-то серым. Неужели она на столько нужна ему. И в обед, возвращаясь от Гробыни, он целенаправленно шёл в сторону комнаты Гроттер. Ему было плевать на всё Склеповское ехидство, ему было важно раскрыться перед ней. Он чувствовал себя Горбуном из песни «Бель». Потому что действительно был готов отдать душу дьяволу, лишь бы быть с ней. Что он точно так же ею словно бесом одержим. И точно как в последних строках. И днем, и ночью лишь она передо мной, И не Мадонне я молюсь, а ей одной. Стой, не покидай меня, безумная мечта, В раба мужчину превращает красота. И после смерти мне не обрести покой, Я душу дьяволу продам за ночь с тобой. За ночь с тобой... И ведь правда. Одно то, что она снилась ему, мерещилась, волей неволей, заставляло вспоминать эту красивую лопухоидную песню. А он, с головой и даже всем спинным мозгом, стал её рабом. Вот и её дверь. Решительно постучавшись, он стал ждать, пока дверь откроется. Но когда это всё же случилось, он был сам не рад. - Чего тебе? – довольно грубо, ответил ему, Валялкин. - Я, я. Мне нужно с Таней поговорить, - тихо сказал он. Не его он хотел сейчас видеть, ох не его. Впрочем, чувства у них были одинаковы. Валялкину тоже, совершенно не хотелось видеть этого светлого. - О чём же? – спокойно спросил блондин, хотя уже хотел зажарить его, желательно на медленном огне. Так, что бы было больнее. - Она мне помогает разобраться с магией, и я… я. - Слушай, шёл бы ты, куда подальше и не суйся к ней, - с нотами угрозы, проговорил Ванька. – Она МОЯ. И принадлежит мне. - Мне… я… поговорить. - Я это понял, - холодно продолжил он. – Только я не считаю, что тебе, а тем более ей, надо говорить друг с другом. Так что сделай милость, что бы когда она вернулась, тебя здесь не было. - Но… - Вали, от сюда. И не смей к ней подходить, если жизнь дорога. С этими словами, Валялкин закрыл дверь, перед носом у Бейбарсова. Сам же Глеб, так и остался стоять перед закрытой дверью, ничего не понимая. - Кто приходил? – спросила Таня, выйдя из ванны, хотя к чему скрывать, прекрасно знала об этом. Знал об этом и Ванька. Поэтому он лишь посмотрел на неё с прищуром, и не ответив, сел в кресло, не отрывая от неё своего взгляда. - Что ты на меня так смотришь? - Ты ведь знаешь, - довольно сдержанно ответил он. – Так же ты знаешь, что я ему сказал, и что он до сих пор стоит за дверью. Таня смотрела на него с полуулыбкой и понимала, что в этот раз она облажалась. – Ну и что ты хочешь от меня услышать? Усевшись поудобнее, он взял со столика бокал с коньяком, и глотнув, спросил. – Что ты к нему чувствуешь? - Не поняла вопроса, - не поверив, произнесла Таня. - Ну что же тут непонятного. Я просто спросил, что ты к нему чувствуешь? Интерес, симпатию? Или может любовь? - Теперь вообще не поняла. - Ты же знаешь, что можешь сказать мне обо всём. Не скажу конечно, что я в восторге, что он тебе не безразличен, да что там говорить, я в ярости. Но хотя бы не надо от меня скрывать чего-то, - постепенно вся хвалённая сдержанность некромага, катилась в бездну. Так что последнюю фразу, он уже прокричал, вставая из кресла. - Слушай, Валялкин, ты случайно на Алтае нигде головой не стукался? Ей совершенно не нравился этот разговор. Особенно то, что говорил Ванька. - Лучшая защита – нападение, - усмехнулся Валялкин. –Только знаешь, я тебе напомнить хочу. Именно ты, дала мне мою, как выражаются наивные люди, мечту. И можешь мне поверить, я просто так от неё не откажусь, и никому не отдам. Я тебя никому не отдам, и уничтожу любого, кто посмеет только подумать, забрать тебя. - Вообще-то я не вещь, что бы меня кто-либо мог забрать. Даже ты. Я не твоя, и ни чья либо собственность, - на удивления Валялкина, спокойно сказала Гроттер. Он знал её характер, и уж точно не думал, что она будет так реагировать. – И потом, с чего ты взял, что я, что-то, чувствую к брюнету. Я! Некромаг! Знаешь, я как-то разговаривала с Сарданапалом. И ты извини, если я сейчас вдруг тебя обижу, но я скажу. Я НЕ ХОЧУ, становиться такой же сумасшедшей как ты. Поэтому, я отказываюсь любить. Отказываюсь от этого глупого чувства, которое сводит тебя с ума. Ты стал безумен, и я не хочу этого для себя. А теперь, будь хорошим мальчиком, и переоденься. Нас ждёт Гробыня. Надеюсь ты не забыл, что они сегодня вечеринку устроили. Я хочу сегодня выпить. - Ну выпить мы можем и здесь, вдвоём, - усмехнулся Валялкин, телепортируя от куда-то бутылку с вином. Ответ Гроттер, хоть он и был жестоким, ему понравился. – Зачем нам кто-то ещё? - Я хочу пойти, - уверенно сказала Таня, подкрашивая глаза чёрной подводкой. – Ты идёшь со мной. И это, не обсуждается! * * * Вечер был в самом разгаре. Проводился он в зале, о котором как ни странно не знал Поклеп, за то каким-то образом узнал Ягун. Как? Где? Он никому не сказал. Зато, поделился со Склеповой о месте его расположения. Благодаря звукоизоляционной руне, которую так же поставил Ягун, музыка была громкой, собственно как и участники всего этого сабантуя. Выпивка лилась рекой, особенно в бездонный желудок Гломова. Народ отрывался кто, как мог. Пупсикова с Попугаевой, которые уже чуток поднабрались глупо хихикали над Тузиковым, который признавался в пламенной любви Шито Крыто, используя при этом самые что ни на есть самые невинные стихотворения Пушкина. Ягун делал очень искусные комплименты Лотковой, которая лишь смущённо улыбалась. Девушка конечна была избалованны мужским вниманием, но некромаг делал всё так красиво, как не мог ни один из всех её поклонников. - Зализина, буквально пожирала глазами Валялкина, который сидел рядом с Гроттер. На ужине, она ещё раз попытала счастье, и полезла к нему с признаниями, прямо при Тане и Ягуне. Последние как всегда с усмешкой понаблюдали за ней, но молча. «И то хлеб», подумал Ванька. Что в конец его вывело, это когда она стала наезжать при всех на Гроттер. Что она испортит ему жизнь, что она совершенно не стоит его и что лучше ей вообще не появляться. Тана смотрела на неё с насмешкой, а вот Ванька взбесился. Внешне он конечно это никак не показал, но предложил ей тихо выйти. Она то было сразу обрадовалась, а зря. Выйдя из зала, и так, что бы их никто не видел, Валялкин резко схватил Зализину за горло и довольно сильно сжав, прижал её к стене и тихо, совершенно без эмоций прошипел. - Если ты ещё хоть раз, косо на неё посмотришь, или скажешь что-то подобное что сказала только что, то я даже не применяя магии, сверну тебе шею. Не побоюсь замараться. - Она тебя околдовала – ведьма проклятая, - просипела Лиза, чувствуя, как рука парня, сжимается ещё сильнее. Ещё немного, и он действительно задушит её. - Я тебя предупредил, - справляясь с гневом, сказал Ванька. – Если хочешь жить, лучше молчи. И знай, я уничтожу любого, кто посмеет встать между мной и Таней. К Гроттер он возвращался с горящими глазами и тяжёлым дыханием. Он хотел убит блондинку, что бы больше не смела прикасаться своим поганым языком её имени. Что бы не смела обвинять её в чём-либо. Ему еле удалось сдержаться, что бы не сделать этого. И сейчас, сидя на диване рядом с Таней, он чувствовал на себе взгляд этой истеричной особы. Знал о чём она думала и знал что до сих пор хочет убить её за то, что она наговорила сегодня. Однако помимо этого взгляда, его откровенно раздражал, если не сказать больше того, ещё один взгляд. Не на него. На Таню. Этот светлый, было видно, что он тоже никак не может угомониться, даже после их сегодняшнего разговора. И Валялкин был уверен, что стоит ему отлучиться хоть на пару минут, как Бейбарсов тут же решит поговорить с Гроттер. Сама же Таня, спокойно разговаривала с Гробыней и медленно потягивала мартини, не обращая внимание ни на взгляд брюнета, ни на поглаживающего её колено Валялкина, ни на Зализину, которая если могла бы убить взглядом, то она была бы уже в белой простыне. На данный момент ей была на столько всё параллельно, что будь она простым магом, то уже напилась бы до чёртиков, и валялась в одном из углов. Но она некромаг и это главная из её проблем. Она знала, для чего сегодня согласилась на предложение Склоповой повеселиться сегодня. Совершенно не для того, что бы нажраться до усрачки, тем более, это у неё никогда не получалось. Она согласилась лишь для того, что бы избавиться от кареглазого, который всё никак не может успокоиться. Она не хочет терять себя и быть зависимой. Время приближалось к часу, и Таня решила, что пора заканчивать всё. Как бы всё это жестоко не было, но другого выхода она не видела. Шепнув Валялкину, что бы отправлялся в комнату, а она скоро подойдёт, сама должна была выждать момент. Прекрасно зная, что Ванька не пойдёт в комнату без неё, а будет ждать возле выхода в коридоре, что ей и было как раз на руку. Пожелав Гробыне хорошего продолжения банкета и безпохмельного послевечерья, она пошла в комнату, попутно отметив боковым зрением, что Глеб как раз шёл за ней. Выйдя из зала, она прошла метров пятьдесят не больше, завернула за угол, где собственно и ждал её Ванька, прислонившись к окну. - Ты почему не в комнате? – усмехнувшись, спросила она, подойдя ближе. – Неужели дорогу забыл. - А ты думала я тебя одну оставлю!? - Ни на минуту не сомневалась, - всё с той же насмешкой, сказала девушка, усаживаясь на подоконник, напротив парня. - Что это ты больно довольная, - скрестив руки, сказал парень. - Ты такой даже не была, когда нас старуха засекла после нашего первого сексуального опыта. Тогда кстати всё с подоконника всё и началось, - словно намекая, пристально разглядывая декольте девушки. - Это приглашение? – прищурившись спросила она, облизав губы. - Нет, - уверенно сказал Валялкин, сокращая расстояние между ними. Его руки медленно легли ей на колени и раздвинули их в стороны. – Я бы назвал это побуждение к действию. Надеюсь ты не против. С этими словами, он впился грубым, дерзким и совершенно беспощадным поцелуем ей в губы. Ему было совершенно плевать, если их кто-нибудь увидит. Его руки блуждали под её блузкой, гладя упругую кожу. Порой, у неё вновь появлялись ожоги и даже пузыри от них, которые он беспощадно сдирал их. Его не было больше двух недель, и он чертовски хотел её. Сейчас, без всяких удобств. Главное это она, сейчас, здесь, рядом с ним. Его губы, начали своё путешествие по её телу. Лицо, шея, каждый миллиметр, оголённого декольте. Всё это видел и кареглазый. Именно в этом и заключалась идея некромагини. Он видел, как она, сидя на подоконнике, отдавалась этому некромагу. Его соперник, противник. И она была с ним. Больнее, ему ещё не было. - Ненавижу, - прошептал он сквозь зубы, прислонившись к стене. – Ненавижу её.