Дым и мороз

Кэйа облизнул пересохшие от волнения губы, неловко переступая с ноги на ногу возле спальни. Ладони прошлись по узким брюкам, оставляя влажные следы на ткани. Желание плюнуть на всё и сбежать билось под рёбрами, но Кэйа упрямо продолжал стоять на месте, сверля взглядом дырку в двери. Этим утром у них с Дилюком возник… конфликт? А может, лучше назвать это недопониманием? Из-за бурной ночи Кэйа проспал, поэтому собирался в спешке, бегая по поместью, словно за ним гнался хиличурл с факелом. За опоздание ему, конечно, ничего не будет: Джинн лишь устало вздохнёт и покачает головой. Однако капитан обязан был прийти пораньше, дабы отхватить себе самые сложные миссии, пока их не забрала действующий магистр. Когда Кэйа перед самым выходом собирался чмокнуть Дилюка на прощание, альфа перехватил его за талию и втянул в поцелуй: язык проскользнул в рот, выбивая у Альбериха воздух из лёгких. Дрожь прошла по телу, спускаясь по позвоночнику вниз, простреливая пятки и подгибая колени. Но как бы ни было приятно, Кэйа отвернулся, разрывая поцелуй и вызывая недовольное рычание у Рагнвиндра. — Люк, я опаздываю на службу, — он зацепился пальцами за крепкие руки, вынуждая отпустить. Однако Дилюк вновь перехватил Кэйю, прижимая того к своему телу и утыкаясь носом в шею, где концентрировался омежий запах. — Пожалуйста, Кэйа… мы быстро. — Люк, я правда опаздываю! — достаточно грубо оттолкнув, Кэйа вырвался из захвата альфы и, поправив одежду, направился к выходу. — Прости, давай оставим всё на вечер! Люблю тебя! Сейчас Кэйа хотел дать себе утреннему затрещину. В воздухе витал кисловатый запах винограда с резкими нотками дыма, напоминая Альбериху очень занятный факт, который он почему-то забыл: приближался гон Дилюка, от того и его эгоистичное желание обладать своей омегой. Кэйа тихо застонал, чтобы его не раскрыли раньше времени. Их отношения с Дилюком только зарождались по-настоящему. Тяга друг к другу была давно, ещё в отрочестве они ощущали связь, что невидимыми нитями сплетала их. К сожалению, жизнь развела их по разным углам, а потом вновь соединила, скорее, даже, столкнула вместе. Любовь наконец-то расцвела. — Вот это настоящее проявление любви, Кэйа, молодец! Как и было сказано ранее, их отношения находились на первых стадиях развития. Ещё чуть больше месяца назад Кэйа жил на квартире в городе, и ни о какой совместной жизни речи не было. Им и без этого было сложно: постоянно не хватало времени, чтобы провести его наедине, не хватало места в квартире рыцаря, чтобы в полной мере ощутить близость. Им было мало друг друга. Но с лёгкой руки третьих лиц, а именно Аделинды, которая не могла больше смотреть за потугами молодых господ, Кэйа переехал на винокурню. Жизнь постепенно налаживалась, у них появилось больше возможностей проводить время вместе. Единственной проблемой был совместный быт, от которого отвыкли оба. Дилюку было непривычно, что Кэйа вновь рядом. Альберих снова ходил по коридорам этого дома, их прошлое осталось в прошлом, а сейчас происходило настоящее и, возможно, строилось будущее. Сам Кэйа же не мог осознать, что он снова здесь. Винокурня была пропитана их совместными воспоминаниями, от которых у капитана кавалерии вставал ком в горле и наворачивались слёзы. Они больше не дети, но отпустить образ мальчика с огненными волосами и лучезарной улыбкой Кэйа всё ещё не мог, как и забыть тот яростный взгляд, которым его одарил названный брат в ту ночь. Держали их не только призраки прошлого, но и, конечно, природа. Раньше всё было чуточку проще. Каждый из них запирался в своей комнате на несколько дней, пока не закончится течка или гон, из-за чего не возникало неловких ситуаций. Сейчас же всё было… по-другому. Оба превратились из юношей в красивых молодых людей, имеющих более тесную связь, нежели братская. Запереться в своей спальне больше не представлялось возможным, и им обоим пришлось напрямую столкнуться с природой друг друга. Кэйе эта участь выпала первому. Он соврал, если бы сказал, что никогда до этого не был с альфой в гон. Однако то была просто альфа, имени которого капитан сейчас не мог вспомнить. Дилюк не просто альфа. Дилюк именно его альфа. Поэтому Кэйа боялся облажаться. А может, он уже? Говорить о том, что только у омег чуткая и ранимая душа, было бы неверно. Альфы в такое время тоже достаточно восприимчивы, и одно неверное действие от их омеги может очень сильно навредить им. И Кэйа утром как раз сделал это неверное действие. Сложно сказать, обиделся на это Дилюк или нет? Воспринял ли всё близко к сердцу или на свой счёт? А может, решил, что больше не привлекает свою омегу? Ни на один вопрос рыцарь не мог дать ответ. Дилюка он знал очень давно, поэтому Кэйа мог легко прочесть его, словно открытую книгу. Только была маленькая загвоздка в самом содержании, ведь не всегда фраза имела то значение, какое должна была. Дилюк был прост и в то же время сложен в понимании, из-за чего Альберих иногда чувствовал себя на поле с пиро слаймами, которые готовы были взорваться в любой момент. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Кэйа успокоил бешено бьющееся сердце. Тянуть более смысла не было, всё равно придётся войти в эту дверь. Подняв слегка подрагивающую руку, рыцарь постучал костяшками по деревянной поверхности и, не дожидаясь ответа, повернул резную ручку. Возможно, именно сейчас Альберих снова совершил ошибку. Кэйа встретил Дилюка распластанным на смявшейся постели: взмокший и растрёпанный, с искусанными губами и блаженно прикрытыми глазами. Одна ладонь скользила по крепкой груди, задевая распухший от стимуляции сосок, а другая методично двигалась между стройных разведённых ног. Альберих подавился воздухом, приковывая взгляд к паху своего возлюбленного: искусственный член, которым омега любил пользоваться во время одиночных течек, размеренно входил в тугой анус альфы и выходил из него. Колечко припухло и покраснело, соблазнительно поблёскивало, видимо, от масла. Дилюк был так увлечён, что не заметил ворвавшегося Кэйю, продолжая двигать рукой и стонать, почти поскуливать от удовольствия. Движения руки стали резче, мышцы на животе и бёдрах задрожали от напряжения. Альфа запрокинул голову, открывая белую шею, к которой прилипло несколько алых прядей. Не прикоснувшись к себе, Дилюк кончил, пачкая живот белёсой жидкостью. Со странным давлением в груди и тянущим низом живота, Альберих смотрел на набухающий узел на члене своего альфы, шумно сглатывая вязкую слюну. Тем временем Дилюк стал приходить в себя и, видимо, вернулся в реальность, наконец-то заметил застывшего на пороге Кэйю. Весь румянец сползает с его щёк, и лицо становится мертвецки белым, а в глазах весь спектр эмоций, которых не увидишь в обычное время. — Прости… эм… прости… Кэйа развернулся и быстрым шагом покинул комнату, не забыв прикрыть дверь. Рыцарь поднял руку к лицу, ощущая жар от горящих щёк. Стыд смешался с возбуждением, пульс бился в висках, а в голове — ворох мыслей. Он увидел то, чего не должен был. Спустившись на первый этаж, Кэйа почти бежал в сторону погреба. Бутылка вина из одуванчиков — это единственное, что ему сейчас было нужно. Может, даже не одна. Вино обжигало горло, стекая вниз по пищеводу. Оно было слишком крепким, поэтому уже после второго глотка Кэйа ощутил приятную тяжесть в голове. Рой мыслей о Дилюке, который только что трахал себя его игрушкой, всё так же ярко пробивался сквозь ещё слабую алкогольную дымку. Кэйе нужно было ещё вино. Он знал, что есть такие альфы и омеги, которые не вписываются в рамки, установленные природой. Тех альф и омег, которые плюют на законы природы и любят спать с подобными себе, называли аномальными. Они встречались редко и предпочитали скрываться, чтобы не вызвать… резонанс в обществе? До этого момента Кэйа не встречал ни одного, поэтому даже представить не мог, что аномальным окажется альфа, с которым он состоял в отношениях. В голове никак не укладывалось: они же спят друг с другом и… у них же всё было хорошо в постели? Кэйа всё никак не мог сопоставить противоречащие друг другу факты в единую, целостную картину. — И почему всё дерьмо всегда происходит именно со мной? Он сделал ещё один крупный глоток, когда тихий стук разнёсся по помещению. Уже полностью одетый Дилюк стоял в проходе, с нечитаемым взглядом смотря на омегу. Лицо было бледнее обычного, а по виску стекала капля пота, теряясь в обрамляющих лицо прядях. — Нам нужно поговорить. Больше он не произнёс ни слова. Кэйа тоже молчал, отводя взгляд в сторону. Говорить ничего не хотелось, лишь только пить-пить-пить вино, заглушая то странное чувство, шевелящееся под рёбрами. Однако Кэйа отставил бутылку в сторону и молча последовал за возлюбленным. Они заперлись в кабинете Дилюка. Альфа прошёл к массивному столу, тяжело опускаясь в кресло. Кэйа неловко топтался на месте, не решаясь пройти. Желание сбежать всё сильнее билось где-то на подкорке, но омега упорно подавлял его. Они когда-то совершили уже такую ошибку, когда без слов разошлись в разные стороны, не понимая чувств друг друга. Больше такую ошибку совершать омеге не хотелось, а снова терять Дилюка — тем более. — Ты аномальный? На какое-то мгновение рыцарь взял себя в руки и, набравшись смелости, выпалил прямо в лоб. Страшно и волнительно, ладони в очередной раз за день стали потными, но лучше было сразу установить направление, в котором будет двигаться разговор. — Я… — Дилюк запнулся и поджал белые губы, образуя тонкую линию. Он волновался не меньше Кэйи, и это было очень хорошо заметно. — Я не знаю… я всегда думал об этом… о том, как меня… да, наверное, я аномальный. — Но мы же вместе, мы же… спим вместе. Почему? — одно всё так же не сходилось с другим, противореча друг другу. Дилюк — аномальный. Всегда был аномальным. Тогда почему Дилюк так стремился наладить отношения с Кэйей? Откуда взялось то влечение, которому невозможно было сопротивляться? Зачем завёл отношения с омегой, если его привлекают… альфы? Почему же не сказал раньше? Решил поиздеваться над Кэйей? — Потому что я люблю тебя. Потому что я хочу быть с тобой. — Но… как?! Ты же аномальный, Люк! — омега сорвался на крик, делая несколько шагов в сторону альфы. — Я не знаю! — в таком же повышенном тоне ответил Дилюк, стукнув кулаком о деревянную столешницу. — Я не знаю. — самообладание быстро вернулось к Рагнвиндру и, сделав пару глубоких вдохов, он продолжил: — Я говорил об этом с Альбедо. Он ничего дельного не сказал. Даже гении не знают, что является нормой у тех, кто от нормы отклоняется. И… Кэйа. Если тебе противно дальше общаться со мной, то скажи об этом сейчас. Я ограничу наше общение до минимума, только… не отворачивайся от меня совсем… пожалуйста… Его голос становился всё тише и тише, пока в конце совсем не перешёл на едва различимый шёпот. У Кэйи от него защемило сердце. Отвернуться от Дилюка он бы не смог, даже если бы захотел. Так сильна была привязанность к этому человеку, что представить жизнь без вечно ворчливого и хмурого, но в то же время родного Дилюка невозможно. — Не говори глупостей. Мы столько времени и сил убили, возвращая былые отношения, чтобы снова встать на те же грабли и всё разрушить? Извини, но четыре года без тебя в один момент показались вечностью, что я было подумал — а не попал ли я под покровительство Электро Архонта. Можешь считать, что от меня ты больше просто так не отделаешься! Его губы растянулись в лёгкую, едва заметную, но такую искреннюю улыбку. Кэйа стремился показать своему возлюбленному, что он рядом и не оставит его одного. Дилюк немного успокоился: морщинка, что залегла между алых бровей, разгладилась, а щёки снова слегка порозовели. Шумно выдохнув, он опустил плечи, позволяя себе чуть сгорбиться и принять расслабленную позу. — Скажи мне кое-что, — тоже взяв себя в руки, Кэйа наконец-то опустился на стул, стоящий напротив рабочего стола. — Ты раньше… ты спал с другими альфами? — Несколько раз. В основном я хочу подобного во время гона, поэтому во время своих странствий я позволил себе… если коротко, то находились извращенцы, которым подобное даже нравится. — Извращенцы? — Кэйа впервые за вечер засмеялся. — Ты уверен, что они не такие же аномалы, как ты? Или же просто хотели попробовать что-то новое? — Не знаю, это было в порыве и я не успевал расспросить их, — губы альфы трогает еле уловимая улыбка, и если бы Кэйа не знал Дилюка так хорошо, то не заметил бы. Но он заметил, как заострившиеся от напряжения черты лица разгладились и стали более плавными и мягкими. Красивыми. Кэйа любил Дилюка, поэтому никогда не сможет оставить. — И что мы будем делать дальше? У тебя сейчас гон и… мне… найти тебе альфу-извращенца, который за увесистый мешочек моры будет молчать? — Нет, не стоит. Если ты позволишь, то мог бы я воспользоваться твоими… игрушками? — Да. Да, конечно. Они снова неловко замолчали, погружаясь в свои мысли. Из головы совсем вылетел утренний инцидент и на освободившееся место ворвался новый, случившийся чуть более получаса назад. Кэйа бы даже посмеялся над прошлым собой, который так сильно убивался из-за маленького недопонимания, но решил сдержаться. Смех был не к месту и мог разрушить с трудом установившееся хрупкое равновесие. — Кэйа. Ты можешь… побыть рядом? — Дилюк нервно теребил пальцы, а Кэйа второй раз в жизни увидел его таким уязвимым. Первый был в ту ночь. — Я не обижусь, если ты откажешься. Я понимаю, что это может быть неприятно для тебя… — Я буду. Быстрый и уверенный ответ смутил альфу, и тот, приподняв брови, с удивлением и долей недоверия посмотрел на Кэйю. — Ты — мой альфа. Я не брошу тебя и буду рядом в любой ситуации. И Кэйа остался рядом. С каким-то странным трепетом в груди, он опустился в глубокое кресло в их спальне, что стоит прямиком напротив кровати. Дилюк стал снова возбуждаться после недавней передышки от гона и пережитого оргазма. Одежда, для столь педантичного человека, слишком небрежно летит в сторону, освобождая разгорячённую кожу от слоёв ткани. Альфа опустился на кровать — холодный шёлк простыней дразнил горячее тело, вызывая шумный выдох через нос. Мозолистая рука Дилюка скользила по груди, мельком задевая припухший сосок, и опустилась ниже. Большой член альфы стоял колом и сочился смазкой, которая крупными каплями падала на подтянутый живот. Дилюк собрал пальцами предъякулят и, разведя ноги пошире в стороны, открыл себе доступ к припухшей от прошлого раза дырочке. Кэйа задержал дыхание, когда увидел входящие в тугое нутро пальцы. К щекам прилип жар, а чуть ниже пупка скрутилась пружина возбуждения. Открывшаяся картина так будоражила Альбериха, что между ягодиц стало мокро и слегка зудело. Пошлые чавкающие звуки разошлись по комнате, когда Дилюк добавил цветочную смазку, выливая её прямо на пальцы в своём анусе. Цветы смешались с запахом дыма и винограда. Альфа активно двигал рукой, смазывая и растягивая проход. Стенки были ещё тёплыми и податливыми с прошлого подхода. Другая рука шарила по постели, ища затерявшуюся в складках одеяла игрушку. Искусственный член холодный и гладкий, так не похожий на настоящий, зато большой и толстый. Дилюк медленно, но без остановки ввёл его в себя. Влажный затуманенный взгляд альфы встретился с шальным взглядом Кэйи, который непроизвольно елозил на месте, стараясь уменьшить зуд. — Я люблю тебя, — Дилюк улыбнулся своей паре прежде, чем закатил глаза от удовольствия. Рука пришла в движение: медленно и размеренно, чтобы почувствовать, как стеночки расходились под давлением инородного предмета там, где его не должно быть. У Кэйи был шум в ушах, он видел звёзды перед глазами. Кажется, что ещё немного, и омега сойдёт с ума, наблюдая за своим альфой, который трахал себя его собственной секс-игрушкой. А ведь когда-то этот член был в его заднице. От этих мыслей волна жара прошлась по телу, скапливаясь в районе затылка. Его вставший член больно упирался в ширинку, а штаны промокли насквозь, образуя влажное пятно на обивке кресла. Омега больше не может сдерживаться: картина перед глазами слишком развратная, а запах, что щекочет ноздри, — опьяняюще приятный. Дилюк вздрогнул, когда узкая ладонь легла на его твёрдый член, пробегаясь по нему самыми кончиками пальцев и едва царапая ногтями. Мурашки пробежали по бледной и влажной коже, а бёдра мелко подрагивали. Кэйа поймал взгляд Дилюка и наклонился к нему, щекой ощущая горячее дыхание. Рука начинала двигаться всё быстрее и быстрее. Дилюк почувствовал приближающуюся волну наслаждения, и уже готовился бурно кончить, не отрывая взгляда от красивого лица своей омеги, но… Кэйа не дал ему это сделать, пережимая пальцами член у основания. Дилюк возмущённо заскулил и с обидой посмотрел прямо в голубые глаза своего партнёра, но Кэйа лишь хихикнул и перехватил руку с искусственным членом. С хлюпающим звуком игрушка выскользнула из альфы. — Как твоя омега, я просто обязан тебе помочь, Люк… — Кэйа это прошептал в самые губы, прежде чем припасть к ним в поцелуе, смачивая горячим языком пересохшую кожу. Дилюк ответил сразу, но инициативу не перенял, позволяя Кэйе управлять банкетом. Это чувство власти пьянило не меньше выпитого ранее вина, из-за чего парень решил воспользоваться ситуацией. — У меня есть идея, поэтому доверься мне. Кэйа медленно разделся, дразня партнёра своей нерасторопностью. Лукавая улыбка тронула его губы, когда он забрал из чужих рук влажный фаллоимитатор и, развернувшись спиной к альфе, встал на колени, слегка скользя по шёлковым простыням. Прогнувшись в спине и выставив задницу, Кэйа вставил игрушку в себя. Из-за обилия смазки она вошла в него легко, почти сразу добираясь до простаты. — Смотри, Люк… этот член только что был в тебе… а теперь… мха… теперь он во мне… — Кэйа взял медленный ритм, какой он не любил, но который обожал Дилюк. Он не хотел доводить себя до грани, лишь слегка раззадорить и снять скопившийся зуд. Сквозь шум в ушах до слуха Кэйи пробились стоны и влажные, чавкающие звуки. Выгнувшись чуть сильнее, омега обернулся, чтобы шумно выдохнуть ставший тяжёлым воздух. Дилюк всё так же лежал на спине с широко разведёнными ногами и трахал себя пальцами, неотрывно смотря на пах Кэйи. Струйка слюны стекала из уголка приоткрытого рта по подбородку, когда он увидел входящий в дырочку омеги член, стекающую по мошонке смазку и слегка покачивающийся между разведённых ног член. — Кэй… Кэйа, пожалуйста… ты можешь меня… я хочу, чтобы ты вошёл в меня… пожалуйста, Кэйа… Разряд тока прошиб позвоночник омеги. Кэйа замер, с широкими от удивления глазами смотря на возлюбленного. Дилюк, видимо, поняв, что именно он произнёс, оцепенел и смотрел с испугом. — Я не… прости, я не хотел… я… Дилюк был в ужасе. Его самообладание рассыпалось в мелкую крошку, которую просто так не соберёшь: глаза влажные, щёки горели сильнее обычного, руки мелко дрожали. Но сегодня самообладание было у Кэйи, который, не вытаскивая из себя фаллоимитатор, развернулся и подполз к Дилюку. Горячие пальцы накрыли ладонь, что так и застыла с пальцами в анусе. — Я сделаю всё, что ты захочешь, — он медленно вытянул руку, аккуратно вытаскивая пальцы, а затем неловко пристроился между стройными крепкими бёдрами. Ситуация развернула их на сто восемьдесят градусов, поменяв полюсами, от того сей момент был столь волнителен. Кэйа впервые в таком положении, но, хоть и чувствовал себя не в своей тарелке, от своих намерений отступать не собирался. Он успокаивающе поцеловал белую коленку, вспоминая, как это делал Дилюк во время их «нормального» секса, а затем прикусил кожу маленькими клычками. — Пожалуйста, только расслабься, хорошо? Мой член… он гораздо меньше, чем искусственный, поэтому больно не будет. Кэйа толкнулся, входя в горячее и влажное нутро. Мягкие стеночки обволокли его член, пуская импульсы возбуждения по телу. Теперь он понял, что чувствуют альфы. Кстати об альфах. Дилюк под ним дрожал и смущённо прикрыл лицо руками. — Люк? Прости, я не альфа, мой член вряд ли сможет доставить тебе удовольствие… — Двигайся. Прошу, только двигайся… Рука сползла в сторону, открывая молящие алые глаза, что вынуждали Кэйю сделать первый неловкий толчок. Двигать бёдрами непривычно, однако Кэйа старался, вспоминая, как обычно это делают альфы. Руки соскользнули на талию Дилюку, и омега приподнял бёдра, давая больше возможностей для движения и чуть меняя угол проникновения. Сам Дилюк, кажется, был не в себе. Он метался по постели, сминая руками простыни и кусая губы. Весь мокрый от пота и красный от возбуждения, он смотрел таким взглядом, будто настоящей омегой здесь был он. Только Альберих сам получал удовольствие: фаллоимитатор всё ещё в нём и слегка скользил от каждого движения, но лишь дразнил. Настоящая концентрация возбуждения сейчас скапливалась вокруг его члена, который стимулировался от тугих стенок ануса альфы. Кэйа наклонился вперёд, почти ложась грудью на своего партнёра. Их лица близко-близко, что можно было даже разглядеть мелкую россыпь веснушек на покрытых румянцем щеках. Запах дыма и винограда смешался с запахом морозного утра, образовав коктейль, дурманящий голову сильнее «Полуденной смерти». Ладонь легла на горячую кожу щеки, мягко погладив большим пальцем скулу. — Я тоже тебя люблю, — шёпот утонул в поцелуе, который после поглотил все стоны. Волна накрыла резко и с головой, снося всё на своём пути и оставляя лишь приятную пустоту. Баррикады были сломлены, осталась лишь свобода и их собственная «нормальность».