Ты всегда можешь найти меня в галерее

Чёрное пальто, такой же угольно-чёрный гольф и брюки оттенка кофе со сливками. Драко был великолепен, сам, как искусство посреди искусства. Гарри захлопал глазами, будто застал призрака, а Драко улыбнулся ему, словно действительно рад увидеть, будто действительно тоже… ждал встречи. — Что ты тут делаешь? — спросил Драко, подойдя ближе. У Гарри перехватило дыхание, не только от вопроса, но и от их внезапной близости. Будто Драко всё это время был сном, и он впервые увидел его наяву. — Ты… ты сказал… — Так он с Вами? — вклинился охранник, обращаясь к Драко. Его недоверчиво-изучающий взгляд, явно не понравился обоим. — Во сколько должна прийти следующая группа? — спросил Драко, игнорируя вопрос. Мужчина прищурился, но потом перевёл взгляд на часы, висевшие сзади него. — Через полчаса, — ответил охранник, густые усы заколыхались, а подозрения, по всей видимости, не собирались улетучиваться. — Ну, что, Гарри, прикоснешься к искусству? — улыбаясь, спросил Драко, переводя взгляд на Гарри, который молча наблюдал за их, с мужичком, беседой. Поттер кивнул, заставив Драко улыбнуться ещё шире. — Два билета, пожалуйста. — Ого, — тихо сказал Гарри, находясь уже на площадке, где сейчас перед ними являлась картина "Звездная ночь". Внезапно, Драко осознал, что не зря умолял охранника пустить их хотя бы на минут двадцать, пока тот всё вертел носом, ссылаясь на обеденный перерыв, но не вытерпел навязчивости Драко и пустил парней в галерею. — Волшебно, правда? — тихо сказал Драко, наблюдая скорее за реакцией парня, нежели сам смотрел на картину. Гарри внимательно, с детским, не присущим такому крепкому парню, интересом. Драко откровенно забавлялся, ему казалось это очаровательным. — А ты знал, что он написал её в лечебнице для душевнобольных? — Гарри замотал головой. — Он считал эту картину неудачной. Но она стала действительно культовой. — Да, — тихо подтвердил Гарри. — Почему он так считал? — шепотом спросил он, действительно, как дитя, желающее знать все тайны человечества. — Видишь ли, Ван Гог любил рисовать с натуры, а сидя в больнице, ему не позволялось выходить, поэтому пришлось фантазировать, вот он и считал её несовершенной. Далекой от идеала. — Но это глупо, — нахмурился Гарри, уже позабыв о картине и посмотрел на Драко, будто он лично надоумил Ван Гога на такой вердикт. — Скажи это ему. Хотя думаю это будет затруднительно, учитывая, что он умер, — пожал плечами Драко. — Все великие люди были чудиками. — Но они все же велики… — И чудаковатые. Оттого, наверно, и великие. Постояв с минуту, Гарри вдруг схватил Драко за запястье и выбежал из помещения, утягивая его за собой. Малфой, не успев среагировать, просто поплёлся за ним, ловя недоумённый взгляд охранника, который обедал кефиром. Они пробежали где-то метров сто пятьдесят прежде, чем остановиться на ступенях, дабы отдышаться. Осенний ветер поднимал листья с земли, а те кружили в своём маневре и опять опускались. Люди ходили то туда, то сюда и никто не обращал на парней внимание. — Кажется, я чувствую запах вафель, — скептично сказал Гарри, осматриваясь вокруг. — Кажется, я тоже, — согласился Драко, потягивая спину. Он и не заметил, что все ещё держал Гарри за руку, и отдернул её, как ужаленный. — Почему мы убежали? — Я ни черта не понимаю в искусстве, — горько признался Гарри, сам удивлённый тем, что их руки довольно долго находились в контакте. — Это красиво, но я всё ещё далеко. — Искусство, оно такое. Вроде бы начинаешь понимать, но это ощущение обманчиво, — сказал Драко, смотря по сторонам. — Ты что-то говорил о вафлях? Гарри поднял глаза и лучезарно улыбнулся. Они действительно отправились на запах и вскоре дошли к палатке с бельгийскими вафлями и мороженным. Что ж, их маркетинговый ход действительно сработал, раз парни пришли именно к ним, и именно на запах, как муравьи на сахар. Отстояв в очереди, они получили свои лакомства и отошли в сторону – давая проход остальным. — Ты говорил, что сам художник, — напомнил Гарри, откусывая кусочек от вафли. Люпин по голове не погладит за такое, но сейчас это маловажно. — Пока только учусь, — улыбнулся Драко, покусывая и своё лакомство. — А что? Хочешь увидеть и мои работы? — Кстати, о твоих работах, — встрепенулся Гарри, доставая из кармана рюкзака – сложенную бумагу. Драко нахмурился, узнав лист из своего скетчбука. — Ты обронил это в день нашей встречи, — Гарри протянул ему листик. Драко осторожно взял его, не веря, что выпал именно он, и именно перед Гарри. Развернув лист – Драко только убедился в этом и вздрогнул, как от удара током, сворачивая рисунок обратно. — Спасибо, — тихо сказал Драко. В горле застрял ком. Вафли уже явно не хотелось. — Это очень красиво, правда. Я восхищён. Это же, обычный карандаш! — сказал Гарри, поднимая указательный палец вверх, будто это сможет придать его словам значимость. — Ты очень талантлив, Драко. Драко, явно смутившись от такой похвалы, просто кивнул, заливаясь краской. В университете его не так часто хватили профессора, они скорее комментировали недочёты, никак не отмечая плюсы работы. И Драко к этому привык, для него это казалось в порядке вещей. Разве что Т. говорил какой он у него талантливый мальчик, но Драко понял, что верить его словам – убивать самого себя, медленно, но верно. А тут, просто человек, увидевший обычный набросок синим карандашом, сделанный на паре по Истории Искусств, чисто со скуки. Просто, потому что ему понравилось, просто потому что он захотел сказать. Они ещё долго болтали, пройдясь пешком к центру, где должны были разойтись – каждый по своим делам. Драко искренне нравилось болтать с Гарри: о сортах мороженного (его любимый вкус – шоколад с крошками печенья); о том, как Гарри нагрубил ничем не повинному охраннику и как забавно это выглядело со стороны; о том, как на его мнение великие люди сходят с ума. Это всё было настолько сумбурно, небрежно, но в то же время занимательно и забавно, что Драко хотел, чтобы их путь не заканчивался и они вечно шли этими улицами Питера, поедая вафли и болтая то о мировой экономике, то о запахе сухих салфеток и почему это так важно. — Какой-то ты слишком довольный, — заметила Панси, внимательно следя взглядом за Драко, пока тот, снова-таки, бездумно водил карандашом по листу. — Пятница, — сказал Драко, первое, что пришло на ум, кроме его воистину потрясающей встрече с Гарри. Когда они собрались расходиться – предварительно обменялись номерами, чтобы в случае чего – позвонить. Драко бы рад высказать насколько он впечатлён новым знакомством, но эгоистично решил, что в этот день – момент счастья должен принадлежать только ему и он поведает друзьям об этом в понедельник. — Просто сегодня хороший день.

***

*** Гарри проспал почти всё воскресенье, проснувшись только в полвторого дня. Ему обычно хватало пяти часов на сон, или он думал, что ему этого вполне достаточно, но сейчас он просто поверить не мог, что допустил себя до такого. Пройдя на кухню, Гарри поставил греться чайник, сделав себе чёрный чай. Дома, очевидно, никого не наблюдалось весь день, иначе его бы уже отчитал Сириус за валяние в кровати. Взяв горячий чай в руку, он впервые за день открыл телефон. В его теле ещё осталась та воздушность и радость из-за встречи в пятницу и Гарри твёрдо решил, что не стоит терять её в этой, очевидно одинокой, квартире, как и каждое воскресенье, будто святоша какая-то, честное слово. С этими мыслями он набрал Рона, любителя отпустить душу на выходные, а потом в понедельник ходить, как овощ и жаловаться всем вокруг. Рон, сначала удивившийся такой инициативе со стороны друга-домоседа, потом резко обрадовался, что он всё же чувствует себя достаточно хорошо, чтобы наконец пойти в клуб. "У тебя пять часов, должно хватить, я думаю. Встретимся у твоей парадной", — последнее, что бросил Рон, перед тем как положить трубку. Помещение встретило их ароматом из смешанного алкоголя, и морем из множества тел, танцующих под музыку. На входе Рон взял штурвал на себя, о чём-то договариваясь с охранником клуба, тот послушав его с минуту – кивнул, давая пройти; Гарри так и не услышал, о чем же они болтали, но кажется Рон и тот парень были знакомы, так что проблем со входом не возникло. Этот клуб был особенный тем, что освещения было явно скудновато, а именно – неоновые софиты над танцполом, освещающие разными цветами небольшую траекторию в центре клуба; там же, где находятся столики – света не было и вовсе, то есть находились в кромешной тьме, поэтому Рон предупредил, что иногда в тех местах может творится полная дичь и лучшее для Гарри – "валить оттуда нахуй, завидев что-то подозрительное". Впрочем, экскурс быстро закончился и Уизли провел Гарри к бару, за стойкой которого стояла шатенка, протиравшая бокалы. — Дайкири и Куба Либре, пожалуйста, — деньги шаркнули по лакированной стойке бара; кажется, этот звук – преддверие хорошего вечера. — Что это за место? — спросил Гарри, взяв в руки бокал с Дайкири, смакуя его вкус на губах и осматриваясь. Весь зал был выполнен в готическом стиле и темных оттенках красного. Казалось, это сделали для приватности гостей, чтобы те, чувствовали себя более расковано, что только на руку владельцам клуба; атмосфера воистину благоприятная, даже чудно, что так можно ощущать себя в клубе. — Как тебе здесь? — Рон точно услышал вопрос Гарри, но решил его проигнорировать – задав свой. Гарри пожал плечам, ещё раз пройдясь взглядом по людям. — Цивильно, — сказал Гарри, на что Рон слишком громко фыркнул, неизвестно почему. Кажется, Уизли всё-таки удалось увидеть кого-то среди толпы и он, похлопав Гарри по плечу, пожелав веселья, двинулся в центр клуба, оставив Поттера наедине с бокалом. Выпив ещё три коктейля, изрядно охмелев – Гарри понял, что Рон возвращаться не спешит и поэтому не придумал ничего лучше – как пойти к тем самым подзапретным столикам. Присев на каком-то диване, он расслабился и даже думал, что уснёт, как его думы оборвал голос сбоку: — Я Вам не мешаю? — спросил кто-то. Гарри резко повернул голову, но очевидно, увидел немного. Кажется, это был парень и он обращался исключено к Поттеру. — Извините, пожалуйста, я думал тут не занято, — виновато молвил Гарри темноте. Послышалось фырканье. — А как же. Много тут таких… — неизвестно о чем сказал незнакомец. — Ты с кем-то или сам? — Гарри не успел заметить, когда они перешли на ты? Что ж, кажется парни одного возраста – фамильярность в этом случае простительна. — С другом. Он ушёл танцевать с кем-то. — А ты почему не с ним? — Как-то не хочется, — напряжённо ответил Гарри. Ему было слегка неловко от этих вопросов, учитывая, что они сидят в темноте. — Я тоже с другом. Только у меня исключительно алкогольный интерес, поэтому и присел тут, лелея на покой. А вот как вышло. — Интересное место. Кажется слишком приватным, — игнорируя недовольство, сказал Гарри. Уходить куда-то сейчас этими ватными ногами ему абсолютно не хотелось. Дай волю, он вообще сейчас смежит очи. — Гей-клубы, они такие… Гарри выпучил глаза, позабыв о желании спать, на темный силуэт, явно думая, что ослышался. Быть того не может. — Что, прости? Послышался утробный смех незнакомца, который сейчас слышался воистину зловещим. Кажется, ему всё-таки не послышалось. — Вижу недурно тебя друг обвёл вокруг пальца. Это гей-клуб. Он не сказал тебе? — все с такой же насмешкой в голосе, сказал тот самый кто-то. Ситуация начала проясняться, а Гарри – стремительно трезветь. Вот почему света так мало, вот почему место достаточно приватное и вот почему… тут одни парни, Господи-Иисусе. Тут же одни парни, как Гарри раньше этого не заметил? Как-то в один миг стало дурно от этого смрада алкоголя, а сон как рукой сняло. — Чую, не сказал, — сам для себя подытожил неизвестный. — Ещё скажи, что ты гетеро и можно объявить вечер весьма удачным. — Гетеро конечно! — вмиг возмутился Гарри темноте. Как его вообще можно такое спрашивать? — А ты уверен? — сакрально спросил незнакомец. Гарри напрягся, но… может ли он ответить на этот вопрос наверняка? У него не было с этим вопросов, ему всегда было "до алмазной пизды" кто с кем встречается, кто кого любит и всё вытекающие. Но числить себя в голубых? Что ещё за бред? — Да, — твёрдо сказал Гарри. — Знаешь, мы могли бы узнать наверняка, — опять этот таинственный тон. — Не против? Не против чего? Что этот подхалим собирается сейчас делать? Проводить тесты или может вычислить в процентах вероятность Гарриной гомосексуальности? Да что за херня тут творится? — Как? — последовал вопрос. Вместо ответа он ощутил резкую близость чужого тела. И… губы на своих губах. Этот пряный аромат ванили и виски резко ударил в рецепторы, затуманив всё сознание. Губы невольно начали отвечать на бестактную близость чужого ему человека. Его спасает только темнота – он не знает его и вряд ли когда-то узнает – только эти софы и стены свидетели этого запретного, такого неправильного поцелуя. Но чем больше чувствуется запрет – тем слаще плод. Да пусть оно всё сгорит нахуй, если Гарри скажет, что это ему противно. То ли он настолько пьян, то ли его оппонент настолько прян, но их оскуляци начала набирать новые обороты и поцелуй становился все жарче и желаннее с каждой секундой. Гарри поплыл, как чертова школьница и ничего не мог с этим поделать. Почему он не в силах это остановить, почему его руки будто онемели и не могут оттолкнуть этого нахала и обвинить его в домогательстве? "Может, потому что тебе нравится насколько, что сносит крышу?", — подсказало сознание. Последний вздох и поцелуй разрывается. Гарри сидит так несколько секунд, с закрытыми глазами и чужым вкусом на губах и языке. Кажется тот запах все ещё под носом, но так далеко одновременно. Он открыл глаза – перед ним действительно никого не оказалось.

***

*** "Я таких гетеро на хую вертел. Гетеро он, конечно", — посмеялся в мыслях Драко, покидая этого незнакомца в одиночестве своих раздумий. Пусть подумает, помучается такой он натуральный или всё же нет? Нужно найти Забини, а то этот говнюк сам привёл его – сам и кинул. Насколько безрассудно было целовать с языком незнакомого ему человека, да ещё так пылко, что кажется одежда у обеих начала трещать по швам? "Гетеро так не целуются", — напомнил себе Драко и снова улыбнулся. Сколько же он выпил, что позволил себе залезть кому-то в десна? Кошмар, кошмар, лучше не говорить этого Забини – он может не оценить. Или наоборот - воспринять это иначе и таскать Драко теперь сюда, как по святую воду, каждое воскресенье. Надо просто найти этого придурка и уйти домой, или он вовсе покинет его в одиночестве. Зачем он только согласился сюда прийти? [— Забини – нет! — Малфой – да! Что ты вьёшься вокруг этих рефератов, тебе чтоли делать нехуй? Собирай свою прекрасную попку на выход в свет. И Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ! — после этого он бестактно бросил трубку и Драко ничего не оставалось, как собраться в этот чертов клуб.] Да уж, отказаться было тяжко и к чему это привело? Не хватало, чтобы он ещё завтра на пары заявился с отходняком после выпитого, тогда картины лучше – не найти. Минерва всю душу из него вытрясет. Наконец, в свете софитов замерцала его цепочка, которую Панси подарила Забини в прошлом году. Хвала всем небесам – нашёлся! Пришлось отдирать его клещами от какого-то парня в косухе, но это маловажно, потому что сейчас ему надо валить из клуба, пока это не принесло последствий. Однажды парни так напились, что проснулись в Киргизии и черт только знает, как их туда занесло, но им пришлось не без труда добираться домой всеми возможными путями. Так что, сейчас для них важно – вовремя остановится. — Драко, какая ты сука, — начал завывать пьяный Забини, — я разговаривал с Р… — Мне похуй, веришь? — сказал Драко, набирая номер такси, которое довезет их к нему на студию. Сейчас, в два часа ночи будет немного затруднительно что-то найти, тем более в этот район, но шанс не равен нулю. Спустя минут пятнадцать, им все же откликнулась одна служба, сказав, что автомобиль приедет в течении пяти минут, прямо под клуб. Драко выдохнул, его ещё немного подкачивало от выпитого и взор немного плыл, но это не сравнится с состоянием Забини, который лежал на земле, смотря на звёзды. — Я привыкаю снова просыпаться одна! — как заорёт пьяный в слюни Блейз, посреди улицы, заполнил каждый угол Думской – своим очаровательным голосом. — Ради христа, — молил Драко, на строчке: "Мне больше не больно!!!".