Теория привязанности

      — Лови.       Беркия удивлённо оборачивается на вошедшего сервампа, когда около него на простынь приземляется белая коробочка, перевязанная розовой лентой. Фокусник подозрительно косится на подарок, снова переводя взгляд на Похоть, и неуверенно тянется открыть таинственную вещь, предварительно откладываясь в сторону книгу, которую до этого читал, сидя на кровати. Внутри оказывается чехол, и порождение удивлённо замирает, точно зная для чего он.       — Итак, — Лили протягивает гласные, присаживаясь рядом и обнимая медлившего Беркию. — Ты собираешься открыть его? Давай же.       Порождение явно собирается послать его нахрен, но руки сами собой щёлкают крышкой и вытаскивают очки. Фокусник уставился на них, не зная, радует его тот факт, что они были в точности как его предыдущие, или пугает. Тем не менее, это было приятно. Беркию всегда раздражал солнечный свет, из-за которого мир вокруг выцветал и смазывался, поэтому первым делом, став вампиром, он попытался решить проблему с помощью старых очков.       — Спасибо, — порождение краснеет, и от его улыбки сервампу становится по-настоящему тепло. Лили ожидал, что любые подарки от него будут приняты в штыки, поэтому выбирал максимально придирчиво и даже пару раз порывался отыскать кого-нибудь ещё из подклассов Цубаки, чтобы выяснить, чем фокусник мог увлекаться и какие у него были интересы. Пока не вспомнил о дражайших аксессуарах подкласса, которых после того таинственного инцидента поубавилось. И, кажется, не прогадал. По крайней мере, Беркия не швырнул очки в Похоть, при этом покрывая его матом, так что эксперимент действительно можно считать успешным.       — Ты голоден? — порождение снова напрягается, подозрительно оглядывая Лили. — Тут не далеко есть круглосуточное кафе, — Всеобщая Любовь невинно улыбается, хлопая глазами. Словно и не на свидание приглашает. Так, просто поужинают вместе и домой. Подкласс собирается отказаться, но его перебивает собственный желудок, так не во время решивший дать о себе знать. Снова краснея, Беркия нехотя кивает, вставая с кровати и направляясь в сторону двери. Уже на пороге он оборачивается, наблюдая за неторопливо подкрадывающимся к нему Похоти.       — У меня нет обуви.       Лили хитро щурится, кивая за дверь, и фокусник, повинуясь, осматривается, примечая пакет, стоящий рядом со входом. Внутри оказываются вполне себе хорошие и удобные кеды, и подкласс готов признать, что такое внимание его пугает. Он быстро обувается и на как всегда стильно одетого в дорогой костюм сервампа цокает, снова пытаясь отказаться идти. Сейчас, в толстовке и коротких лосинах (то есть бриджах), порождение считает себя «не в лучшем виде». Сноу готов поспорить, потому что в его глазах Беркия смотрелся бы отлично даже голым — особенно голым, — но просто уступает, торопливо превращаясь в бабочку и устраиваясь на чужих волосах. Они, в принципе, могут взять и «с собой», на вынос. Если Похоть может вот так вот нежиться в его розовых локонах, он не против. Фокусник доходит до конца коридора, открывая дверь, и замирает. Перед ним снуют туда сюда слуги этого дома, но никто, кажется, не замечает их. Какая-то сервампская магия?       — Ах, да, — Лили перестаёт любоваться переливами света на чужих волосах, тем не менее глубже зарываясь в них лапками, и осматривается. — Подожди, пока пройдёт… вот, сейчас, следуй за ним.       Порождение пожимает плечами, пристраиваясь за каким-то то ли дворецким, то ли шафером, и гуськом следует за ним вплоть до главных ворот. Дождавшись, пока тот скроется в конце улицы, Беркия как можно быстрее переходит дорогу, скрываясь в каком-то тёмном переулке. Всеобщая Любовь переодически фырчит и хихикает, когда вампир пытается не попадаться редким прохожим на глаза. Он чувствует себя некомфортно из-за новой и, как ему кажется, неподходящей его образу одежды.       — Так, стоп, — вампир резко останавливается, хватая Сноу за крылья и снимая с головы. Бабочка поджимает лапки, начиная агрессивно светиться розоватым, и подкласс торопливо подставляет руку, отпуская Похоть. Сервамп устраивается поудобнее на чужой ладони и разминает помятые крылышки.       — Я-я не собираюсь так идти куда-то, — Беркия краснеет и отворачивается, забавно надувая щёки. Лили почти ложится, лапками цепляясь за пальцы и явно собираясь отказаться превращаться самому. Порождение хмурится, разворачиваясь на сто восемьдесят, и бросает что-то вроде: «Я уже не хочу есть», направляясь обратно. Похоть растерянно взлетает, смотря на стремительно отдаляющегося (Слава Богу в сторону особняка, а не отеля) фокусника и ругается.       — Ты прям как ребёнок, — сервамп резко возникает за спиной подкласса Цубаки, обнимая его. Всеобщая Любовь улыбается, когда вампир эмоционально и нелепо взмахивает руками, на повышенных тонах тараторя что-то.       — Давай, превращайся. Развёл тут театр одного актёра.       Беркия обращается куклой, возмущаясь и колотя хохочущего Лили плюшевыми ручками. Сноу отмечает, что пока та штука с его кровью работает и порождение действительно выполняет его приказы.       — Ты идиот, — фокусник устало повисает в чужих объятиях, позволяя себя тискать.       — А ты забавный, — Похоть целует плюшевую копну волос и под возмущённые крики, что тот его всего обслюнявил, идёт в сторону кафе.       Раскапризничавшаяся кукла к тому моменту, когда они наконец-то дошли до злосчастного круглосуточного «Сладкого Мира», успела обидеться и перестать общаться с Лили, игнорируя любые попытки сервампа её растормошить. Сноу на свой страх и риск выбрал несколько пирожных и две порции горячего шоколада (хотя предпочёл бы всё-таки кофе). Игрушка один раз заинтересованно повернулась в сторону расположенных над витриной зефирок, перепугав до смерти кассира, и больше не подавала признаков жизни, молча посылая в сторону Похоти косые взгляды.

***

      — Вкусно! — Беркия чуть не роняет свою порцию моти с шоколадом и клубникой, краснея. Вампиры устроились на перилах какого-то старого моста недалеко от станции и не спеша ели сладости. Фокусник, кажется, уже и понял, и простил сервампа (знать бы ещё за что), во всю уплетая еду. Лили же, переплевавшись местным «горячим шоколадом» и зарекшись ничего, кроме кофе, там не брать, по большей части пялился на как всегда эмоционально-подвижное порождение, которое в конце трапезы по привычки потянулось обнять старшего вампира. Сноу застыл, боясь шевельнуться, прекрасно осознавая, что Беркия просто обычно так благодарит Цубаки.       — Спасибо! — протянул фокусник, улыбаясь, пока Похоть пытался вспомнить как дышать. — Ещё бы крови где-нибудь раздобыть…       Беркия осмотрелся, но на улице было пустынно. Последние прохожие исчезли в домах ещё когда они были в кафешке. Лили сразу прикинул, что объяснять ситуацию служанкам было бы глупо и недальновидно, так что предложить их кандидатуру он не может. Попробовать снова напоить его собственной кровью? Это могло бы закрепить полученный результат в виде подчинения сервампским приказам.       — Я прямо перед тобой, готовый помочь с этой деликатной проблемой, — Всеобщая Любовь улыбается, наклоняясь ближе к порождению и вгоняя того в краску. Беркия не отстраняется, когда Лили мягко целует его, прикусывая собственный язык и пуская кровь. Честно, нечто подобное было ожидаемо ещё тогда, когда Сноу предложил сходить с ним на «ужин».       Подкласс Уныния был, в целом, не против.