Песнь эльфов

Алинор, острова Саммерсет. 4Э 207 г.       — Кто это такие, мама?       — Диссиденты. — Альтмерка прижала ребенка к себе, чтобы яростный поток зевак не утянул его из ее виду. — Они предали свой народ и пытались скрыться от правосудия, но им все равно не удалось сбежать от Талмора. Никому не сбежать.       — Их повесят на площади, как тех вчера?       — Вчера были воры и карманники, а предателей ожидает более суровое наказание, чем виселица.       Сколько раз за все годы в бегах он был на грани жизни и смерти, что он уже успел привыкнуть к постоянному чувству страха, сковывающего все тело. Руки были крепко связаны за спиной. Что бы ни ожидало Эндормо в конце пути, он был готов наконец освободиться от этого плена.       Он прекрасно знал, что одной смертью ему не отделаться. Его подвергнут порицанию, разобьют калиан, вычеркнут имя из всех анналов истории и летописей. Клан публично отречется от него, а в довершение всему его отсекут из Божественной линии, что равносильно изгнанию из этой истории и времени в небытие. Другими словами, предателю в наказание умерщвляют не только тело, но и душу.       Не сопрождай повозку талморцы, обозленный люд не церемонясь стащил бы его с носилок и разорвал посреди улиц. При приближении альтмеров в черных робах, гордо воздевших над головами такой же черный флаг, народ расступался, пятясь назад в страхе и глубоком уважении. Рядом с ним сидел еще один высокий эльф, с которым Эндормо разделял незавидную судьбу. Широкоплечий, с короткими седыми волосами, он повержено опустил голову, когда ворота Алинора открылись и дорогу обступили горожане. Народ его сильнее Эндормо старался закидать чем попадется под руку, крича ему вслед: — Имперская шавка!       Улюлюканье доносилось и сверху. Зеваки вплотную прильнули к окнам домов. Повозка, запряженная мулами, медленно катилась по главной дороге, давая возможность каждому желающему плюнуть в лицо предателю и вылить на него нечистоты. Подпрыгивая на дорожных колдобинах, мрачный кортеж заехал на плазу. Огромная тень упала на Эндормо, и он, подняв взгляд, сразу узнал величественный Храм богов, прибавивший за эти годы в башнях и шпилях. Ослепительное солнце заходило в самую высокую башню, ее витражные окна расщепляли свет в разноцветные лучи. Богатство мелких вытянутых деталей, удлиненные вершины арок и фронтоны — все это сильно напоминало ему языки пламени. На барельефах застыли в камне альтмерские боги: обозленные гримасы, сокрушенные предательством, горюющие о свободе. Обитель богов вызывал у Эндормо больше тревогу, нежели одухотворенность.       За алебастровыми башнями выглянули золоченые шпили с реющими черными вымпелами. Зубчатые стены Талморского штаба возвышались над городскими на несколько футов, с них на Эндормо глядели заряженные арбалеты. Кортеж въехал во внутренний двор крепости и ворота за их спинами опустились, оторвав их от остального мира.       Не проронив ни слова, обоих преступников вытащили из повозки и повели каждого в разные башни внутри крепости. Эндормо так и не успел спросить имени второго эльфа и за что его схватили. Его самого повели вдоль темного коридора, куда едва проникал солнечный свет через узкие бойницы. Талморцы, держа его за обе руки, молчали, как молчат палачи перед главным действием.       — Это ошибка! — вырвался визгливый голос с дрожащих губ Эндормо. Похоже, он переоценил себя и свою силу духа. Он совсем не готов к смерти. — Это ошибка! Я не виноват!       Он начал активно вырываться из хватки талморцев, но они лишь крепче схватились за него. Эндормо раскрыл ладонь правой руки и пламя разорвало воздух. Талморцы тут же отпрыгнули от него. Один из них с глухим ревом схватился обеими руками за лицо и попятился к стене. Второму повезло больше: черный рукав порвался до плеча и левую руку по всей длине покрыли красные пятна и волдыри. В коридоре стоял запах горелого мяса. Руки Эндормо уже были свободны. Большего ему и не требовалось.       — Ах ты тварь! — прошипел талморец и кинулся с полуторным мечом. Зеленоватая сталь, или как тут называют — «стекло», блеснула в свете факелов.       Эндормо прыгнул в сторону, уклоняясь от лезвия меча, и направил молнию в бок противнику. В этот миг вокруг все потемнело и было видно лишь, как молния с яркой вспышкой прочертила кривую линию в воздухе и с грохотом ударила в цель. Поднялась пелена пыли от разрушительной стихии. В следующий миг из нее вынырнул талморец, который на удивление двигался еще яростнее, будто предыдущее заклинание никак его не задело. Все его тело покрывали полоски зеленоватого света. Он высоко поднял руку прямо в прыжке.       «Успел наложить заклинание на себя? Когда..?»       Эндормо приготовился отразить удар стали и напасть с еще большей мощью. Не успел он прочесть заклинание, как его тело внезапно застыло в яростном порыве и все мышцы поразила жгучая боль. Он грохнулся оземь, не в силах удержать свое тело. Спина словно была натыкана тысячей иголок, которые проникали глубоко в кожу. Он поднял глаза. Вокруг все плыло, но он разглядел, как в другом конце коридора размытая темная фигура приближалась к нему.       — Поднимите его. — за спиной фигуры появились и другие.       Его обессиленное тело схватили и поволокли по коридору. Тьма застлала глаза и Эндормо на ощупь ступал голыми ногами по холодному скользкому камню. Вскоре они стали спускаться по лестнице. Стены и лица под капюшоном талморцев залило кроваво-алым светом. Он словно спускался прямиком в Обливион.       — Ошибка. Это ошибка… — бормотал он в полусознании.       Его разум отрезвил внезапный толчок в спину. Он не удержался на ногах и упал лицом вниз, едва успев опереться руками. Туман в глазах рассеялся и перед своим носом он увидел черные сапоги с золотыми шпорами. Эндормо поднял голову. Красный свет ареолом окаймлял темную фигуру альтмера.       — Мой старый друг Эндормо, долгий путь ты проделал, чтобы мы наконец встретились. Встань, друзьям нет нужды кланяться.       Эндормо в замешательстве поднялся и едва ли лицо перед ним показалось ему знакомым. С острыми скулами, как его наплечники, оттянутыми к вискам, с тонким носом и с кривой улыбкой он глядел на него сверху вниз, всего лишь на несколько дюймов возвышаясь над Эндормо. И тут он заметил знак Талмора на вороте черной мантии.       — Верховный юстициар… — вспомнил он по знаку отличия на груди.       — Ты можешь звать меня Анаксиман. Как в былые дни.       — Анаксиман?       Эндормо помнил это имя. Он всегда его помнил. Именно так он подзывал к себе драчливого мальчика, бегающего по коридорам и читальным залам Кристальной башни, ученика сапиархов. Эндормо считал, что больше никогда не увидит своего ученика.       — Невозможно. Кристальная башня пала. Тысячи беженцев и сапиархов защищавших их вместе с учениками… Даэдра их убили.       — Многие погибли в ту ночь, когда армия Мерунеса Дагона ворвалась в стены Кристальной-Как-Закон. Но я выжил и бежал. Как и ты вместе с Латенилом Санхолдским и другими.       Имя, которое произнес талморец — именно талморец, а не его ученик —, пробудило в нем еще давнишний, еще не забытый гнев. Он одернул руку с плеча. Раз перед ним Анаксиман стоит в этой проклятой робе, то он больше не тот юный ученик, которого он знал.       — Все те, с кем я бежал, мертвы. Их имена стерты из истории. Не пытайся меня надурить, талмор, — прошипел он, сжав руки в кулаки. — Что ты от меня хочешь?       — Твоя судьба куда завиднее твоих друзей, Эндормо. Я знаю тебя как одного из мудрейших сапиархов. Даже если сейчас ты выглядишь, как блеклая тень того величия. — Анаксиман обвел оценивающим взглядом оборванный вид Эндормо и обошел его со спины. — Свобода, друг мой. Талмор отпустит тебя, стоит мне только подписать охранную грамоту о твоем помиловании.       — И какова цена такой свободы?       — В части двемерских артефактов ты лучший. И надеюсь, окажешься лучше мудрейшего из двемеров. — Он мягко опустил руку на плечо Эндормо и повернул его к центру зала.       Гулкое пространство затопили приглушенные голоса. Тусклый свет от стенных канделябров бросал глубокие тени на лица присутствующих, и оттого неясными оставались их эмоции и мотивы.       В трещинах черной породы пылал ярко алый свет. Воздух вокруг резонировал и наполнился красной, дурманящей дымкой. Великая магия . Бесчисленные трубы тянулись с потолка и проникали в громадную каменную глыбу, висевшую в воздухе над их головами. Эндормо узнал магию этих камней — глыба была соткана из сотен каменных сердец.       — Во имя святого Ауриэля! — ужаснулся Эндормо перед божественным и зловещим, в чьем подобно от скалы тени прятали лица талморцы. — Что это?       — Это Искусственное Сердце.       — Неужели вы хотите..? — Эндормо не осмелился произнести вслух.       — Бессмертие, — закончил за него Анаксиман.