Пласты ржавчины

Прохладно. Ветер треплет его распущенные, крашенные волосы, отчего, всякий намёк на укладку, которую юноша делал вначале дня, пропадает. Закат. Болезненно яркий для этого района. Небо переливается розовым и ярко-оранжевым, а внизу — пласты ржавчины и серые, грязные улицы. Но благо, для него такая картина настолько привычна, что эти одинаковые, панельные дома, построенные в прошлом веке, даже добавляют романтизма красоте заходящего солнца. Юноша отпивает от жестяной банки с энергетиком. В голове вместе с попсовой мелодией, не несущей хоть какой-то ценности, неопределённые мысли, практически обо всём. Вся атмосфера способствует этому. С крыши старого, заброшенного завода в несколько этажей, особенно чувствуется каждое дуновение ветра, а этот грязный район и прекрасный, яркий закат — как на ладони, что способствует контрасту между чем-то серым, обыденным, унылым и вдохновляющем, красочным, до боли красивым. — Красиво сегодня… — Этот голос резко прервал раздумья юноши, сидящего здесь. Этот приятный, мужской голос он узнает из тысячи других. Пусть даже его обладатель говорит слишком тихо, будто боясь, что его услышит кто-то кроме крашенного блондина. — Мондо?.. — Спрашивает пришедший, не смотря на то, что знает ответ заранее. Его фигуру, его плащ он никогда не забудет, да и это место знали только они вдвоём. Неужели, кто-то ещё будет пытаться перелезть через гладкий, железный забор, где даже руками зацепиться не где? — А? — Откликается Овада, свешивая ноги с конца крыши. Второй юноша, Киётака Ишимару, вместо ответа подходит к другу и садиться рядом с ним, прижимаясь к его к плечу, но не до такой степени, чтобы это можно было считать чем-то вроде объятий или чересчур доверительных отношений. Киётака Ишимару. Он не создан для этого района. Ему не место среди этих грязи, мусора и невоспитанного быдла. Его улыбка слишком ярка, и Овада готов сделать всё что угодно, чтобы она всегда была на его лице. Его глаза полны веры в каждого человека, надежды на что-то лучшее. И главное, у него есть мечта, он хочется выбраться из этого места, где нет развития. Однако… Он ещё один из тех подростков, про которых с горечью говорят «он так хорошо учился, был примером для всех, пока не связался с плохой компанией…». Да, он не хотел быть человеком, который является, не более, чем безвольным лицом в толпе, но, всё же, рано или поздно он превратится в очередного проблемного подростка на диаграмме. Он уже сейчас закрывает глаза на все правонарушения, которые совершает Мондо. Учёба ради того, чтобы позже сгнить здесь, в бывшей промышленной зоне. Вряд-ли он сможет добиться поста премьер-министра. В глубине души, Киётака и сам это понимает. — Твоя форма запачкалась… — Говорит Овада, смотря на белоснежный рукав, где место около кисти замаралось в серой грязи. — Наверное, это случилось, пока я лез сюда… Но в любом случае, не бери в голову, это не важно. — Отвечает Ишимару, грустно улыбаясь. Они сидят прижавшись друг к другу не больше, чем десять минут, тихо говоря о чём-то друг с другом, но за это время небо становится уже сине-фиолетовым, а ветер начинает обдувать их тела ещё сильнее. Байкер смотрит на дрожащего от холода друа и протягивает ему свой плащ со словами: — Тебе, похоже, холодно. Така кивает, пододвигается ещё ближе и укрывает плащом их обоих. Ишимару вдыхает этот запах, которым Мондо пропитан на сквозь это смесь из дешёвого парфюма и сигарет, странно, но Староста находит, что Овада приятно пахнет… Когда Староста пододвигается к крашенному блондину вплотную, воздух для второго становится тяжёлым, будто свинцовым, его щёки порывает яркий румянец, но благо, из-за того, что сейчас достаточно темно, Така этого не видит. Солнце окончательно село, стало намного холоднее и ветренее, да и в такое время по подобному району гулять не безопасно. Поэтому пора идти домой. Мондо живёт не далеко от этого заброшенного завода, а Киётаке надо проехать три-четыре остановки на автобусе, но надежды на то, что общественный транспорт придёт по расписанию, нет. Намного удобнее пройти это расстояние пешком, чем долгое время ждать автобуса. Овада как всегда провожает своего друга до дома. Они оба не замечали этого или просто не хотели обращать внимания, но одноклассники крепко держались за руки всю дорогу до дома. Смотря друг на друга можно было забыть про отвратительную атмосферу вокруг, про грязь и мусор под ногами, про эти непривлекательные, неухоженные подъезды. Может, это и называют счастьем? Влюблены ли они друг в друга? Возможно да, возможно — нет. Никто не хочет задумываться над этим. Наконец, не более, чем через 20 минут, Овада и Ишимару находились в подъезде дома дежурного. Мондо смотрел куда-то себе под ноги, где можно было увидеть лишь грязную плитку и несколько сигаретных бычков. Киётака радостно говорил что-то своему другу. Это длится совсем не долго, вернее, до того момента, как Ишимару смотря на наручные часы вскакивает и говорит: — Мне пора уже домой, надо готовится ко сну! До встречи! Овада понимает, что Така ложится очень рано, для подростка — особенно, но влезать в его идеально расписанный режим байкер не хочет. Они не ловко обнимаются на прощание, и дежурный, скрывается внутри своего подъезда, начинает набирать код на грязном домофоне. Мондо идёт обратно быстрее, чем шёл с Киётакой, наверное, они потратили большую часть времени на разговоры. Только потом Овада замечает, что он где-то забыл свой плащ. Скорее всего, он остался у Ишимару. Как бы то ни было, Мондо может придти за ним завтра, так, во всяком случае, у него будет оправдание перед самим собой по поводу того, что он проводит со своим другом больше времени, чем следовало бы… Действительно, это же не из-за того, что Овада влюблён в него? Точно нет. Даже думать об этом не стоит. По крайней мере, для байкера, всё останется именно так ещё на долгое время. Только по приходу Мондо домой, его сердцебиение возвращается до нормальной скорости. — Я дома! — по привычке кричит Овада, распахнув дверь небольшой квартиры, получая в ответ лишь тишину. Его родителей опять нет дома, где они, и насколько выпившими они вернуться домой, даже думать не хочется. А без старшего сына, квартира, действительно, кажется пустой. Зайдя в коридор, в нос сразу ударяет отвратительный запах алкоголя, но Овада не переносил его только в совсем раннем детсвом, сейчас вроде, уже привык. Однако, не смотря на вышеперечисленное, Мондо всё равно чувствует себя счастливым человеком, и как бы он ни не хотел признавать это, его хорошее настроение и тёплый огонёк в груди — вина общения с Киётакой.