Усатый Баечник

      За окном бушевала непогода. Ветер рвал в клочья тяжёлые тучи, завывая в печных трубах, стучась в ставни вместе с крупными каплями дождя. Где-то вдалеке гремел гром. Склоняясь в поклоне перед бурей, жалобно скрипели деревья, тонкими ветвями касаясь земли.       Дети сидели, окружив дрожащее пламя лучины, вздрагивающее от шального сквозняка. Бабкина изба, насквозь пропахшая дымом и сушёными травами, не шла ни в какое сравнение с отчим теремом. Чёрные от копоти брёвна стен, низкая дверь, земляной пол, одна комнатка, в коей ютились и печь, и сундуки, и узкие низкие лавки. — От кончится война — возвернёмся домой, — бормотал хмурый мальчуган, недовольно выискивая течь в крыше. Холодные капли так и норовили упасть ему за ворот. — Ежели его не разобрали да не спалили… — в тон ответил старший брат, расчесывая руку. Клопы и блохи кусали его больше остальных. — И зачем люди друг на друга с мечами ходят? — вздохнула самая младшая, кутаясь в бабкин платок. От него разило псиной и гарью, зато он был тёплым. — От зависти, от жадности, с голоду… — принялся перечислять Зарин, усердно расчёсывая укусы на теле. — А мне дядька баял, будто во всём пёсиглавцы повинны, — Вятко пересел подальше, вглядываясь в чёрные бревна над ним. И стоило только опустить взгляд, как холодная крупная капля упала за шиворот. Мальчуган зло зашипел, натягивая рубаху на голову. — Кто-кто? — Пёсиглавцы! Племя бесовское, на востоке близ степей басурманских обитает! У них морда как у нашего Клыка, а тело — человечье. Они издревле богами прокляты, потому как только злобой, ненавистью да жестокостью живут. И всякой потехи да работы им милее кровавая бойня!.. — Сказки то… Видал я пленных с вражьих отрядов, когда их батька с другами вёл к вельможе. Обычные у них морды. Разве что — побитые. — Так дядька баял, что перебили их всем миром, как зверьё дикое! Токмо те, кто уцелели, по миру скитаться принялись. Мороком да хитростью личину свою меняют, к людям идут. А как отвернётся от них человек, то пёсиглавец его и укусит! Через слюну свою поганую да зубы вострые кровь людскую злобой да жестокостью заражает! У такого человека на уме завсегда одно — как бы с кем разлаяться да погрызться! И всякая свара им в радость, а уж война…       Хлопнула дверь, впустив в избу промокшую старуху. Весея вздрогнула, прижавшись под бок к братьям, да едва крик сдержала. Бабка пригладила растрёпанные волосы, стянула сбившийся платок, бросила ведро в угол. Строго оглядела детей, щуря подслеповатые глаза. — Чего перепужались? — проскрипела старуха, уперев руки в бока. — Вятко байками стращает, — пискнула Веська, пряча лицо в ворохе тряпок. — Язык как помело, а разума — с крупицу! Накликаешь баечника — не плачься мне потом. — Кого-кого? — отплёвываясь от собачьей шерсти с платка, спросила Весея. — Баечники в каждом доме живут, в тёмных углах на паутине дремлют, под печью средь сора да сажи почивают. От соседства ихнего вреда никакого, коли люд в избе на ночь быличками друг друга не стращает! Являются они в ночи, стоят близ спящего да руками над им машут — сны в кошмары обращают. А как с криком пробудится человек — прячутся, супостаты. И быть дурным снам и страху до тех пор, покуда им забавляться с вами не надоест. Али сердце у кого не станет с перепуга… — И что делать-то? — растерянно спросил Вятко. — А ничего не делать, — скривилась бабка, укладываясь на узкую лавку. — Не осталось в мире тех, кто помнит заговор супротив проказ баечников. Так что — мужайтесь. Авось со дня на день вас родичи заберут…       Старушечья речь превратилась в невнятное сонное бормотание, а вскоре и вовсе сменились тихим сопением. Совсем рядом сверкнула молния, ярким светом блеснув через щели закрытых ставней. Лихой сквозняк погасил пламя лучины. Вятко и Веська вцепились в брата, когда прямо над избой пророкотал гром. — Сказки то, — хмыкнул Зарин, стряхивая цепкие руки детворы. — Спать ложитесь. Коли до утра гроза стихнет, то бабка нас без работы не оставит. — А мне боязно… — захныкала сестра, вновь схватив старшего брата за рукав. — Трусиха! — гоготнул Вятко, дразня девчушку. В дальнем углу что-то брякнуло. Маленькая тень шмыгнула под печь. — Ладно, я посторожу, — хмыкнул Зарин, с силой отцепляя от своего плеча брата.       Весея устроилась на крышке ларя, подобрав под себя ноги. Вятко долго крутился на узкой скамье, покуда не упал. Зарин устроился близ сестры, облокотился на стену. На его душу лавки не нашлось. Холодный сквозняк помогал не поддаться дрёме. От скуки мальчик начал плести браслет из трёх сухих травинок, что нашел рядом. Уже давно отгремел последний гром, закончился дождь. Казалось, он просидел так целую вечность, но утро не наступало. Под нестройное сопение вокруг Зарин зевнул, прикрыл глаза лишь на минуточку и уснул…       Из липкого мрака проступила пёсья морда, клацнула зубами у самого уха. Зарин вздрогнул, подался в сторону, но земляной пол размяк, превратился в вязкую жижу. Закричав, мальчик попытался высвободиться, но существо с пёсьей головой вновь постаралось схватить его за плечо. Чудом увернувшись от пёсиглавца, Зарин пополз по скользкой грязи, подальше от неведомого зверя. Над головой зашуршала листва, холод вцепился в волосы, а за спиной не стихал свирепый рык. Казалось, мальчик полз невероятно долго. Рубаха насквозь промокла, пальцы и колени окоченели и отказывались двигаться... Что-то блеснуло вдали. Маленький золотистый огонёк. Зарин собрал оставшиеся силы, пополз к живительным теплу и свету. А огонёк всё рос и рос, пока не превратился в могучее пламя, танцующее на широких поленьях.       Зарин поднялся на дрожащие ноги, желая подойти ближе, но тут же отскочил к густой поросли. Опасливо выглянув из-за укрытия, мальчик окинул взором широкое кострище, к которому так долго полз. Над потрескивающими поленьями висел чёрный котел, бурлил и плевался во все стороны мутным варевом. Люди с собачьими мордами бесились вокруг. Кто-то рычал и лаял, как настоящий пёс, кто-то грызся с собратьями за кусок сырого мяса. В свете костра блестела золотом сталь мечей, по песку и траве бежала тугая чёрная кровь. Зарин подобрался ближе к странным существам, с интересом прислушиваясь к обрывкам рычащих разговоров.       Вокруг котла развернулась настоящая свара. Рычание, вой и скулёж доносились от клубка барахтающихся в песке чудищ. Старый пёсиглавец прошёл мимо, будто не замечая своих собратьев. Всякий уступал ему дорогу, пятясь с его пути прижимая к голове уши и отводя взгляд. Старик чинно подошёл к котлу, поднял с земли грязные вилы и принялся мешать ими варево. Ведомый любопытством, Зарин подполз ещё ближе, прислушался.       Стук-стук. Стук-стук. Будто камни в котле ворочал старый пёсиглавец.       Шкряб-шкряб. Шкряб-шкряб. Будто гвозди по стенкам котла скребут.       Не боясь обжечься, старик голой рукой зачерпнул бурлящее варево и залил его в пасть, измазав всю морду. Он замер, раскинув руки в разные стороны. Зарина привлекло бульканье в котле, он вышел из-за кустов, на цыпочках подкрался к кострищу. Со дна котла всплыла коряга. Зарин присмотрелся и тут же отпрянул назад — почерневшая отрубленная рука кувыркалась на поверхности страшного варева, скрюченными пальцами стуча о стенку котла.       Раздался слаженный вой. Зарин огляделся. Старик оскалился, тряхнул головой. И вот перед Зарином стоит не старый пёсиглавец, а родная бабка, недобро улыбаясь. Сердце пропустило удар, когда старуха посмотрела ему прямо в глаза…       Он проснулся, готовый закричать, но крошечная ручка зажала ему рот. Когда глаза привыкли к темноте, Зарин распознал перепуганную Веську. Она ладошкой зажимала себе рот и указывала острым пальцем куда-то в сторону. Зарин повернул голову и обомлел.       Сверкнула молния, проникая ярким светом через щели ставней, обозначив четыре силуэта. Кривые чёрные фигуры стояли над лавкой Вятко, размахивая над ним руками. Брат ворочался, стонал, кривился, будто снился ему кошмар, от которого тот не мог проснуться.       Зарин подхватил поленье, замахнулся, готовый броситься на защиту брата, как вдруг его запястье окутала колючая верёвка. Корявые фигуры разом обернулись, уставившись красными глазами на детей. Миг — и они скрылись, оставив на земляном полу следы босых ног и эхо хохота в печной трубе.       Зарин дёрнул за странную верёвку, что обмотала его руку, но та не поддалась. На лавке заворочался Вятко, сонно потирая глаза руками. Едва заметив страшного деда у печки с длиннющими усами, мальчишка закричал. Его крик быстро сменился хрипом — вокруг шеи тугой петлей затянулись пышные усы. — Режь усищи! Режь! — взвизгнула Веська, бросаясь на помощь брату, руками пытаясь разорвать колючий волос. — Отпусти, ирод! — перехватив полено в свободную руку, рыкнул Зарин и замахнулся. Но баечник лишь усмехнулся и медленно растаял в воздухе, словно никогда его тут и не было. Только крупные следы босых ног на земляном полу у печи остались зловещим напоминанием.       Со следующим вдохом Зарин закашлялся, словно кто-то в рот целый мешок пыли высыпал. Ему вторил перепуганный брат, нервно потирая шею. С новой силой по крыше забарабанил дождь. В трубе завыл ветер, подхватывая тихий ехидный смех…

***

Пёсиглавцы Баснословное племя, жившее на южных границах славянских племён. О нём упоминает и Геродот в своей «Истории». Пёсиглавцами были существа с пёсьими головами и мордами, а потому отличались необычайной выносливостью, свирепостью и жестокостью. Впрочем, люди могли противопоставить безудержной злобе пёсиглавцев хитроумие и смекалку. Постепенно племя это было всё повыбито в войнах, до которых пёсиглавцы были большие охотники, — и никого из них на свете не осталось. Более подробную информацию можно найти в википедии. Советую искать «Кинокефалы» вместо «песиглавцы». Баячник (Перебаечник) Злой домашний дух. Появляется только ночью и не любит, чтобы за ним наблюдали. После страшных разговоров, историй, рассказываемых поздно, перед сном, можно расслышать его тихий плач и глухие сдержанные стоны, прерывисто-краткий голос. Желательно не заговаривать с ним: от этого можно опасно заболеть. Порою перебаечник мелькнёт в темноте в образе маленького, неповоротливого старичка — и пропадёт из виду. Ходит босым, чтобы не слышно было, как он стоит над человеком с протянутыми над головой руками (хочет узнать, страшно или нет). Будет разводить руками до тех пор, пока рассказанное не наснится, и человек не проснётся в холодном поту. Если в это время зажечь лучину, можно увидеть убегающие тени, это он. В доме их четыре-пять. Самый страшный — усатый перебаечник, у него усы заменяют руки. Защититься от перебаечника можно заклятьем, но оно забыто.