Ромашка на сердце или нарцисс на руке

— Прости, — на лице у Лёши появился румянец. — Подо мной извиняться будешь, — у блондина появилась ухмылка, но была она нестандартная, а с каким-то своим коктейлем молотова. Конечно, от таких слов Макаров ещё больше засмущался, но что-то внутри горело искоркой интереса. Хотелось продолжить пытать Кирилла и узнать финал. Хоть и понимал, что Гречкин способен на все, но тут все по согласию. А старший как будто слышал мысли брюнета и не особо действовал, ждал. Рука Алексея продолжала вырисовывать узоры на коже, иногда слегка царапая. Лёша догадывался, что именно грудь является эрогенной зоной, и не заметил, как руки Кирилла оказались на талии. — Чего ты добиваешься, котёнок? — целуя в макушку, спросил Гречкин. — А ты? — конечно, блондина ещё больше заводил такой разговор. — Ты хочешь узнать? — Лёша кивнул. — Ну тогда не пугайся. Кирилл жадно впился в губы младшего, и вот уже Макаров под ним. Старший отстранился, слегка оттягивая нижнюю губу парня, а щеки у Алексея горели алым оттенком. Конечно, Гречкин не мог не отшутится, но не так как привык, а с неким волнением. Интересуясь, нужно ли продолжать, ведь потом уже будет поздно и он явно не будет прерывать удовольствие. Но услышав ответ, что это просто из-за небольшой застенчивости, успокоился, и попытался снять с юноши футболку, но из-за дрожащих рук получилось не очень. Кирилл с особой нежностью относился к Лёше и каждое действие делал аккуратно, каждый поцелуй для него был важен, он полностью старался игнорировать свои хотелки, ведь понимал, у Макарова это второй раз и явно эксперименты будут лишними. Закончив войну с футболкой, Гречкин спустился к шее и начал целовать кожу, иногда засасывая, оставляя багровые синяки. Руки брюнета зарывались в волосы старшего, слегка оттягивая кончики. Но Кирилл уже не собирался останавливаться, и продолжал усыпать тело парня влажными поцелуями, спускаясь все ниже. По телу Макарова пробежалась дрожь, а сердце старалось биться ритмично, но получалось явно плохо, ведь уже давно был потерян ритм, как и ровное дыхание. Мысли исчезали и оставались только чувства и ощущения. Горячее дыхание и взгляд в блондинистую макушку вскоре изменился на редкие тихие стоны, которые издавал Лёша, и они ещё больше заводили. Когда губы блондина оказались на уровне сосков, Гречкин отстранился. То, что видел Кирилл вызывало восхищение, ему нравилось смотреть на красное лицо Макарова и только тихая просьба вернула парня в реальность. — Поцелуй меня, — шёпотом попросил младший. Гречкин накрыл губы юноши своими, вовлекая в поцелуй, а рука Алексея легла на рельеф тела старшего, изучая каждый кубик. По телу Лёши пробегали мурашки, от любого действия Кирилла. В комнате становилось неимоверно душно, казалось, что в помещении скоро исчезнет весь воздух. Каждый миллиметр тела брюнета был таким родным, и Гречкин понимал, что именно Макаров его судьба. Ему хотелось с головой отдаться ему, показать, что он может быть нежным, и он показывал. Стоны в губы ещё больше возбуждали разум, но Лёшу смущало совсем другое, то, что упиралось ему в бедро. Реакция не прошла мимо Кирилла, и он потянулся к ширинке штанов, наблюдая за младшим, который сейчас был только его. Макаров не особо понимал своих действий, но из-за возбуждения и стыда, прикрыл лицо руками, чтобы Гречкин не видел затуманенный взгляд. И только когда услышал звук пряжки, сфокусировал свой взор на блондине. На лице старшего была лёгкая ухмылка, которая ещё больше смущала, но закусив нижнюю губу, Лёша ждал действий от Кирилла. И как только Гречкин стянул с себя элемент одежды, почувствовал почти невесомые движения пальцев юноши на своём паху. — Котёнок, не стоит, — слова вырвались рыком. Гречкин одной рукой сжал запястья брюнета и прижал их к подушке, а второй пытался расстегнуть джинсы Алексея. Как только с ними было покончено, блондин стал спускаться вниз, иногда оставляя багровые поцелуи на коже, которые через некоторое время приобретут фиолетовый оттенок. Кирилл останавливается когда, появляется преграда — боксёрки юноши. Одно движение и они на полу, вместе с остальной одеждой. Гречкину слишком сильно нравилось то, что он сейчас видел. Худое тело, бледная кожа с алыми синяками, возбуждённое красное лицо, и это все принадлежит ему. Старший благодарил всех богов за такой подарок судьбы, но не долго, ведь ждать не особо хотелось. Найдя в тумбочке у кровати смазку, снова навис над Макаровым. Долго смотрел в затуманенный взгляд, а Лёша не хотел особо растягивать удовольствие и он чуть ли не умолял блондина. — Кирь, — простонал младший. И это послужило новой волной возбуждения для Гречкина. Парень сразу же оказался между ног брюнета и нежно провел пальцами по внутренней стороне бедра. Нанеся немного смазки на пальцы, парень провел по плоти и осторожно ввёл в младшего два пальца, заставив того прогнуться и зашипеть. Сжав пальцами простынь, Лёша шумно выдохнул, а после что-то прошептал, отчего Кирилл вздрогнул, но всё же продолжил ласку. Стоны стали громче, как только Гречкин ввёл третий палец. Пара толчков и блондин остановился, ощущая насколько тесно и жарко внутри юноши. В голову лезут мысли, о том насколько прекрасен брюнет. Внезапно, Алексей издал рваный стон, который давал понять Кириллу, что тот нашел чувствительную точку. Блондин начал более активно двигать пальцами, каждый раз специально задевая простату. Макаров негромко постанывал, просил о большем. Поняв, что с каждой секундой ему становится всё сложнее сдерживать себя, парень, подумав, что достаточно растянул брюнета, медленно вынул пальцы. Младший разочарованно вздохнул и все так же учащенно дышал. Задрав ноги Лёши к себе на бёдра, Кирилл, резко вошёл, заставив Макарова вскрикнуть от боли и неожиданности. Гречкин сразу же начал нашептывать юноше слова успокоения, но сам понимал, что это не поможет и ему нужно быть нежнее к Алексею. Когда Гречкин сделал второй толчок, Лёша прикусил губу до крови, но не позволил себе издать звука, терпел, пытался привыкнуть к новым ощущениям. Слегка металлический привкус крови еще долгое время будет чувствоваться во рту. Через пару толчков, привыкнув к ощущениям, Макаров перестал сдерживаться и громко застонал, от нарцисса на запястье по всему телу, как от батарейки пробежал ток. А Кирилл найдя вновь чувствительную точку брюнета, начал входить сильнее и глубже. Стоны заполнившие комнату, отлетали от стен как попрыгунчики, затуманивая разум с каждым разом все сильнее. Когда уже процесс подходил к пику, в глазах начинало темнеть, появлялись искорки. Лёша издал последний стон и излился себе на живот. Пытаясь восстановить недостаток воздуха в организме, юноша почувствовал, как что-то тёплое разлилось внутри него, а после потекло по коже на простынь. Гречкин вышел из младшего и лёг рядом, в попытках отдышаться. Притянув к себе Макарова, Кирилл, поцеловал брюнета в макушку, стал извиняться за некоторые моменты, ведь тяжело было себя контролировать, тем более, когда рядом такой прекрасный юноша. А на лице у Лёши появилась блаженная улыбка. — Кирь, не волнуйся, все явно лучше, чем в мой первый раз. Как минимум, потому что это было с тобой и по желанию. — Макаров сплел пальцы блондина и свои, образуя замочек. — Жаль, что я не художник. Я бы писал тебя на холстах, моя муза, — наблюдая за действиями Алексея, сказал Гречкин. — Всегда можно начать, главное потом кончить, — от таких заявлений, Кирилл усмехнулся, ведь и вправду стоит только попробовать. Повисла тишина, в которой каждый думал о своём. Только сейчас старший вспомнил про состояние здоровья юноши. — Лёш, ты себя хорошо чувствуешь? Ничего не тревожит? — поправляя волосы Макарову, спросил блондин. — Вроде нет, почему ты так беспокоишься? — брюнет посмотрел в глаза Гречкина. — Какой ты ещё глупый ребёнок, я боюсь тебя потерять. Я буду волноваться за тебя теперь постоянно, потому что, ты мне дорог, — Кирилл с особой нежностью поцеловал младшего, доказывая, что его слова правдивы. — Я не глупый, просто хочу над тобой немного поиздеваться, а ты этого не понимаешь, — в губы сказал Макаров, отстраняясь. Оставшийся вечер парни провели за просмотром фильма и объятий. Кириллу нравилось, что Лёша, в его футболке, сопит на плече. В такие моменты он чувствовал себя в раю, ведь был рядом с родной душой. Проводя большим пальцем по нарциссу на руке младшего, Гречкин задумался о будущем, которое явно должно быть, но сейчас думать о серьёзном рано. Нужно для начала разобраться в себе, чего он хочет дать Алексею, как правильней вести с ним себя в университете. Ведь теперь они явно что-то большее. — Я влюбляюсь в тебя, котёнок, с каждой секундой как маленький мальчик. Даже когда ты спишь, ты все равно очаровываешь меня, — шепот, который вылетел из уст блондина, скорее всего был не для Лёши, а для себя, чтобы точно удостовериться в своих чувствах. Всю ночь Кирилл думал и пытался понять, кем бы он стал без ромашки. Ведь она была тем самым новым глотком воздуха, перерождением и осмыслением своих действий и целей. Явно жизнь в тусовках долго не продлилась и неудачная бутылка могла стать последней.