мне больно

Кэйа любит ночь. Любит возможность уединиться и дать волю эмоциям. Любит наблюдать за ночным Мондштадтом, или за тем, как «полуночный герой» возвращается домой. Он часто засиживается на своем любимом месте до самого утра, потому что оттуда ему открывается вид на винокурню, а через её окна Кэйа может видеть его. Может видеть, как он в очередной раз разбирает все документы. Как ест свой запоздалый ужин поздно ночью, как пробует новые рецепты вина, или просто засыпает. Альбериху становится спокойно, когда у него есть возможность наблюдать за ним, или просто мимолетно бросить взгляд в его сторону. Но позже, по приходу домой, его спокойствие, будто по расписанию сменяется тревогой, болью и дикими угрызениями совести. Кэйя никогда не простит себе юношеской ошибки, ведь именно из-за неё все пошло не так. Именно из-за неё Дилюк сейчас один, из-за неё он потерял самых близких ему людей, из-за неё он потерял самого себя. Каждую ночь Альберих пытается себя успокоить и хотя бы немного поспать. Потому что на выполнение своих обязанностей в Ордо Фавониус хорошо бы иметь минимальное количество сил. Днём Кэйя, как обычно, выполняет поручения от Джинн и заполняет нудные бумаги с отчётами. Если находится свободная минутка, играет с Кли. Вечерами прогуливается пешком в Шепчущий лес. Ему нравится ходить и угадывать, какие там произрастают породы деревьев. Альбериха восхищает тишина этого леса, и то, как резко и быстро она может смениться громким потоком сильного ветра. Ближе к ночи заваливается в таверну, надеясь увидеть его. Но практически каждый раз надежды рыцаря разбиваются в клочья. За стойкой постоянно стоит парень, которого Кэйя не знает. Это неимоверно бесит. Но в один из вечеров судьба, очевидно, была на его стороне. Он, как обычно, уселся на свое любимое место, периодически постукивая пальцами по столу. Мимолетно бросил взгляд на в очередной раз открывающуюся дверь и увидел его. Глаза быстро забегали, а Кэйя начал ёрзать на стуле. Всё же, не каждый день такое случается. Он уже готовил некую колкость и шутку, чтобы подойти к стойке и завести разговор. Но тот, ради кого он постоянно приходил «выпить», просто прошёл мимо. Парень знатно расстроился упущенной возможности. — Ну и для чего он сюда припёрся, раз за стойку не собирался вставать? — с неким осуждением и обидой проговорил вполголоса Альберих. — Для того, сэр Кэйя, чтобы убедиться в том, что моя таверна не разнесена одним безответственным капитаном Ордо Фавониус, который в очередной раз решил скрасить вечерок бутылкой вина, — сказал Дилюк, выходя из-за спины Кэйи. От неожиданного появления Рагнвиндера рыцарь подпрыгнул, понимая, что серьёзно влип в неприятности, и ближайшие двадцать минут ему придётся выслушивать недовольства Дилюка. Не то чтобы он был против, но всё же ему гораздо больше симпатизирует противоположный вариант развития событий. — Мастер Дилюк, какая неожиданная и приятная встреча, — очень медленно, с улыбкой и нотками сарказма произнес Кэйя, заранее ожидая, что их перепалка закончится нескоро. К сегодняшнему вечеру рыцарь успел накопить множество шуток в сторону винодела. — Сэр Кэйя, кончайте паясничать. Лучше бы занялись делом и потренировали своих рыцарей. Наблюдая за их сегодняшним боем, у меня сложилось впечатление, что Вы взяли на службу первых встречных. А сейчас, вместо тщательного отбора, Вы сидите, в очередной раз наполняя свой организм алкоголем. На этот раз разбитого бокала я не прощу. У Кэйи появилось ощущение, что у него дергается глаз. Он одно слово, а Рагнвиндр в ответ целых десять. Но и возразить было нечего, Дилюк оказался прав. Сегодня днем рыцари безобразно дрались. Они не смогли справиться с парой хиличурлов, не смотря на то, что со всеми остальными расправился капитан. Пока Кэйя раздумывал над ответом, Дилюк снял с себя плащ. Альберих уже было понадеялся, что его когда-то названный брат сядет с ним за один стол, но к сожалению, он всего лишь хотел освободиться от лишней одежды. — Сэр Кэйя, в отличие от Вас, у меня есть привычка делать всё качественно, а на это уходит время. Именно по этой причине я вынужден покинуть Вас и отложить нашу «невероятно насыщенную» беседу на другое время. Повторюсь, ещё одного разбитого бокала я не потерплю. Всего доброго, — протараторил винодел, резко разворачиваясь к нему спиной. — И, будьте добры, не напивайтесь вновь до беспамятства, — уже с осуждением проговорил Дилюк и ушёл прочь. Альберих был не просто расстроен, он был в ярости от того, что в очередной раз не смог нормально поговорить с Рагнвиндером. Для чего он каждый вечер сюда приходит? Нет, конечно, он всё ещё любит вино и не против пропустить пару бокальчиков. Но первоначальная причина — увидеть его. Попытаться заговорить, без всяких колкостей. Кэйе это никогда не удавалось, и с каждым разом он терял всякую надежду вновь с ним сблизиться. Его угнетало понимание того, что виноват только он сам. Как бы ему не хотелось обвинить кого-то другого — виноват только он. И конечно, проще всего сделать вид, будто прошло столько лет и многое забылось. Но никто не забыл. Не забыл Кэйя. Не забыл Дилюк. И обида друг на друга убивает их обоих изнутри. Каждый раз, когда они смотрят на старый фотографии, когда им задают вопросы: «А что между вами произошло?», когда просто один замечает другого. Они оба притворяются, что им нет дела друг до друга. Только вот воспринимают они это по-разному. Дилюк думает, что Кэйя просто не хочет признавать свою ошибку и норовит вновь его обмануть, о прощении даже речи быть не может. А вот рыцарь считает, что Рагнвиндр искренне ненавидит его, и при любой возможности, без каких-либо раздумий сможет его убить, но Кэйя же пытается исправить совершённую ошибку. Их окончание дня было таким же, как и раньше. Дилюк гулял возле Винокурни, а Альберих сидел на своем любимом месте, всматриваясь в то, как Рагнвиндр мечется туда-сюда, думая о своём. Кэйя вдруг задумался: какой бы была их жизнь, если бы рыцарь не совершил той ошибки. Они бы все ещё были братьями? Были бы они так же близки? Или всё было бы ещё хуже, чем сейчас? Хотя, казалось, куда уж хуже. Пока он раздумывал, над Винокурней закружилась угрюмая серая туча. Кэйа медленно улыбнулся и хмыкнул: — прямо как в детстве. Сверкнула молния, после которой прогремел гром, сильный, но нестрашный. Он лишь показывал, что вот-вот на землю обрушится ливень. Кэйя сделал глубокий вдох, предвкушая невероятный запах после дождя. Запах, которым пахнет свобода и простор. Капли стали попадать на лицо, стекая вниз, к его шее. Альберих вздрогнул. Ему становилось холодно. Не успел он одуматься, когда маленькие капли сменились на более крупные, а интенсивность их падения знатно увеличилась. За пару секунд Кэйя промок насквозь. Теперь его небольшая дрожь переросла в постукивание зубов и попытки себя согреть. Было бы разумнее встать и пойти домой, но всё это время он смотрел на Дилюка, который сидел возле винокурни, разглядывая Волчью Погибель, периодически смахивая с неё воду.