мне больно

Кэйя наверное так бы и просидел всю ночь под дождём. Но холод взял над ним верх и даже то, что он поджал под себя колени, чтобы уловить остатки тепла — никак не спасало. Альберих был вынужден попытаться сменить позу. Он сидел на маленьком пригорке. Трава была очень мокрая и скользкая, нога соскользнула, и Кэйя быстро скатился вниз, прямо к винограднику. От резкого шума Дилюк подскочил, автоматически принял стойку, показывая, что готов снести голову нарушителю его покоя. Кэйя закашлялся от попавшей в рот травы, которая отдавала мерзким привкусом. Дикий холод только усилился, и Альберих был бы не против свернуться калачиком прямо на земле. Кто бы мог подумать, что от простого дождя рыцарь сможет так замёрзнуть. Рагнвиндр был удивлён: «что этот недоумок забыл в ливень возле винокурни?». Вопрос этот он, конечно, не задал. Показать, что он переживает? Нет. Однозначно нет. Лицо Дилюка выражало полное безразличие ко всему происходящему. Они молчали. Молчание было настолько долгим, что казалось, дождь начал вдалбливаться в кожу, и мокнуть стала не только она, но и внутренние органы. Когда Кэйя понял, в какой позорной ситуации оказался, то быстро встал, отряхнул одежду и развернулся. — Простите, мастер Дилюк, за подобный инцидент, — проговорил Кэйя с. улыбкой на лице? Как же это бесило. Альбериху совершенно не свойственно так официально извиняться перед братом, но ему хотелось избежать лишних вопросов. Хотелось как можно быстрее убежать домой, избежав конфликта. Он настолько промёрз, что казалось, будто его кости вот-вот сломаются. — Даже спрашивать не буду, что капитан забыл тут ночью. Не смог напиться у меня в таверне, так сделал это в другом месте? , — посмеялся Дилюк. — Что же, теперь я могу назвать рыцарей Ордо Фавониус очень целеустремленными, — Рагвиндр всё также изображал насмешку, но периодически обращал внимание на подрагивающие губы Кэйи, пытаясь убедить себя в том, что ему нет до этого дела. — Я уже извинился. и с Вашего позволения, я Вас покину, — выпалил Альберих, даже не подумав о том, насколько нелепо это прозвучит. Кэйя никогда не отличался особой вежливостью, уж тем более в адрес Дилюка. Мало того, он практически никогда не обращался на «Вы». — Ох, оказывается, сэр Кэйя умеет быть вежливым, — Рагнвиндр был уверен, что рыцарь говорит подобное специально, чтобы вывести когда-то названного брата на эмоции, даже не подозревая о том, что капитан действительно был готов свалиться на землю от холода и просто хочет как можно быстрее завершить диалог. Альберих молчал. Он не понимал, почему ему так холодно. Никогда в жизни он не промерзал до такого состояния даже в горах. А тут — дождь. Его начинала медленно охватывать паника. Руки затряслись ещё сильнее, а молчание продолжалось до тех пор, пока Дилюк просто не развернулся, со словами: — Что же, сэр Кэйя. Я не удивлен. Постарайтесь не пропить свои мозги в следующий раз, потому что мне кажется, что это произойдёт очень скоро, — Альберих был не в том состоянии, чтобы обратить на это внимание, но в глазах Дилюка плескалось едва заметное переживание. Рагнвиндеру абсолютно не нравилось это ощущение, но всё, что он мог сейчас сделать, так это приложить максимум усилий для того, чтобы не спросить: «что случилось?» Кэйя смотрел ему в спину, представляя, с какой насмешкой стоит сейчас его братец. Доволен наверное, подумал, что я скоро пропью весь здравый смысл и свалюсь где-нибудь с моста? , — это были единственные мысли, которые посещали рыцаря. Он не позволял закрасться даже маленькой догадке о том, что сказано это было из-за переживаний, а не надежды на то, что с Альберихом что-то случится. Дилюк ушел за Винокурню, а Кэйя свалился на землю. Он лихорадочно старался ухватиться за траву, в попытках не потерять сознание прямо тут. Впервые за долгое время ему было страшно. По-настоящему страшно, когда ты не знаешь, стоит ли тебе бояться, стоит ли переживать или плакать. Он не понимал, что с ним происходит. Не понимал, почему Дилюк всё ещё не убил его, почему он всё ещё жив. Почему с ним всё ещё разговаривают жители Мондштадта. Он недостоин этого. Кто угодно, но не он. Единственное, что Кэйя знал наверняка, так это то, что он полежит на земле буквально минутку, не больше. Ему просто нужно немножко отдохнуть. Минутку, Ещё одну, И ещё чуть-чуть. Кто знает, сколько рыцарь провалялся на земле. Час? Два? Больше? Кэйя мысленно обругал себя за то, что дал слабину. Подумаешь — холод. От этого теперь каждый раз на землю сваливаться? Конечно, Альберих говорит так потому, что сейчас его не пробирает дичайший холод до ломоты костей. Видимо, он пролежал насколько долго, что даже одежда успела немного подсохнуть. Она была всё также насквозь мокрая, но при каждом шаге с него хотя бы не лилась тонна воды. Он кое-как дошёл до Мондштадта, а потом и до дома. У Кэйи не было сил даже переодеться. Но здравый смысл в нём всё ещё присутствовал, поэтому рыцарь снял с себя мокрую одежду и надел первое, что попалось под руку. Он попытался зажечь камин. — Сто лет этого не делал, — спичка постоянно потухала, а бумага не загоралась. Просто так полено не поджечь. Альберих успел обругать все предметы внутри дома, — Чёрт с тобой, — прошипел парень, пробуя в последний раз. Если в прошлые разы он пытался как можно аккуратнее зажечь спичку, то сейчас его движения были настолько резкими, что можно было бы добиться искры от удара камень о камень. — Да неужели! — крикнул рыцарь и заулыбался как ребенок разожжённому огню. Он уселся на кровать и укрылся одеялом, слушая, как трескается полено. Всё же огонь — невероятная стихия. Кэйя по-настоящему любит всё, что с ним связано. Альберих начал уже было засыпать, но в какой-то момент ему стало очень горячо. Настолько, что он не мог даже открыть глаза. «Мне больно,» — пронеслось в голове. Казалось, будто огонь сожёт всю роговицу. Пожар? — единственное, что подумал Кэйя. Его вновь начала охватывать паника, но он понимал, что нужно разобраться в том, что случилось. Дилюк пришёл и решил спалить его дом дотла? Звучит абсурдно, но не в такой ситуации. Рыцарю было страшно открывать глаза, будто бы он мог увидеть что-то очень. страшное? Но от этого жара кожа будто плавилась, и Кэйе пришлось поторопиться. Он кое-как приоткрыл глаза и не заметил ничего необычного. Камин всё также стоял на месте, а огонь не выходил за его пределы. «Может, всё из-за того, что я весь промерз до костей, поэтому мое тело отреагировало так на тепло?» — единственная здравая догадка, которая посетила парня. Становилось горячее от каждого маленького шажка в сторону огня. Рыцарь принял решение быстро сбегать в ванну за водой. — И почему в моем доме нет обычного, чёрт побери, ведра? — заорал Альберих то ли в порыве смеха, то ли паники. Он побежал на кухню за. кружкой? Звучит многообещающе. Рыцарь набрал в неё воды, совершенно забыв про то, что у него есть глаз Бога. Кэйя выплеснул воду в камин и огонь перестал так жечь. Парень сделал так ещё пару раз и уселся на диван. Бросил взгляд на лежащий рядом глаз Бога и в который раз за день обругал себя за слабость и глупость. Глаза метнулись на дрожащие руки, которые он быстро сжал в кулаки, будто кто-то мог сейчас ввалиться в дом и высмеять его за чувства и эмоции. Губы мелко подрагивали, а глаза щурились. Кэйя поднял голову к потолку, пытаясь сдержать слёзы, сделав рваный вдох. Он медленно прикрыл глаза, признавая поражение. Слеза все-таки скатилась по покрасневшей от жары щеке, медленно спускаясь к шее. Слишком много всего накопилось. Когда он в последний раз плакал? Когда погиб отец? Нет. у него нет права называть его отцом, это нечестно, по отношению к Дилюку. Альберих истерически смеялся, закрывая лицо руками. Смех сменился на хлюпанье носом и приглушённые всхлипы. Ему больно? Страшно? Одиноко? Должно же быть что-то одно. Так почему он чувствует всё это одновременно? В чём он так провинился? Когда всё пошло наперекосяк? Дышать стало сложнее и Кэйа в очередной раз вспомнил, как в детстве, когда он просыпался из-за кошмаров, Дилюк помогал ему успокоиться и выровнять дыхание. — Кэйя, пожалуйста, посмотри на меня, — с дикой дрожью в голосе чуть ли не прокричал Дилюк, схватив Альбериха за плечи. — Ты слышишь меня? — Слышу, — шёпотом, еле слышно прохрипел Кэйя, пытаясь перестать так часто моргать из-за слёз. — Считай вместе со мной до трёх и вдыхай, потом опять до трёх, и вдыхай, хорошо? Если сможешь, днём стащу у отца для тебя что-нибудь вкусненькое выпить, — протараторил Рагвиндр, сам пытаясь успокоиться, одновременно не веря, что потакает воровству алкоголя. Кэйя кивнул, трясущимися руками ухватил Дилюка за кисть, в надежде, что его перестанет так колотить. Он не просто ухватил, он вцепился в его руку боясь, что Рагвиндр может куда-то уйти. — Давай, вдох. Раз, два, три. Выдох. Ещё раз. Раз Два Три — И ещё раз. Вдох. Раз, два, три. Выдох, — Дилюк пытался разглядеть в Кэйе хоть что-то, потому что эмоции зашкаливали, а в голове появлялись ужасающие и пугающие мысли. Было ощущение, что кошмар приснился не только Альбериху. Оба молчали и полуночный герой попросту не выдержал такого напряжения, — тебе легче? Дыхание выровнялось, а тело перестало так трясти. Кэйя закрыл глаза, громко выдохнув, показывая, что почти успокоился. У обоих всё ещё не отступила паника. У одного от того, что страшно за брата, у другого, потому что до дрожи в коленках страшно, что ночной кошмар станет явью. Каждую ночь Дилюк приходил к Кэйе и успокаивал его. Терпел его крики, истерики, попытки вырваться и убежать из дома до тех пор, пока кошмары не прекратились. Альберих каждый раз пытался прогнать его прочь, боясь, что однажды брат просто устанет от него и уйдет. Но Рагвиндр никогда бы этого не сделал. Уж слишком крепки были их братские узы, чтобы отвернуться друг от друга из-за такой мелочи. На Кэйю нахлынули воспоминания, слёзы начали литься ещё чаще, чем прежде, а дышать стало сложнее. — А сейчас получится?, — с отчаянием промычал Альберих себе под нос. Вдох. Раз, Два, Три, Рыцарь сделал так ещё пару раз и на его удивление. действительно сработало. Столько лет прошло, а это всё ещё единственный метод, с помощью которого он может себя успокоить. Не важно, плачет, или просто нервничает. Каждый раз ему страшно, что в этот раз точно не получится. Страшно, что он потеряет последнюю светлую частичку воспоминаний о детстве, связанную с Дилюком. «Знал бы ты, что я всё ещё так себя успокаиваю, то убил бы,» — хмыкнул Кэйя, после чего ещё одна слеза скатилась по высохшей коже. Она отдалась холодком, от чего по телу прошлись мурашки, а Альберих дёрнулся. Опять холодно? Отвратительно. Рыцарь встал с кровати, дошёл до ванной и умылся ледяной водой. Это всё, на что он был сейчас способен. Когда он ел последний раз? Вчера? Или вчера тоже не ел? Его даже алкоголем обделили. — Видимо, я всё-таки свалюсь с какого-нибудь моста, но и без того, что пропью весь мозг. Кэйя укрылся пледом с головой, потому что становилось снова холодно. На улице уже начало рассветать, а Альберих решил впервые нормально поспать. Плевать на работу, плевать на обещанную игру с Кли. Он просто хочет отдохнуть. Хотя бы раз. Просто отдохнуть, без всяких ночных кошмаров, истерик и воспоминаний о прошлом. Кэйя медленно уснул, надеясь, что следующий день будет чуточку лучше.