Одна на двоих вечность

— Аждаха — Да, господин, - дух скал медленно поднимается и склоняется в приветственном поклоне туда, откуда слышал голос. — Ты не снял повязку. Глаза всё ещё болят? Заживление в человеческой форме должно было протекать быстрее, - ноги цвета вулканического камня с золотыми метками лавы, ступали по траве абсолютно бесшумно. Моракс коснулся плеча духа и тот выпрямился. — Свет слепит меня даже через ткань, но я пытаюсь совладать с ним, - сейчас он ощущал себя так же, как если бы ещё был в ядре скалы: темнота и чьё-то необычное присутствие. — Поэтому ты здесь, чтобы привыкнуть, - он улыбнулся находчивости мужчины. — Да — Ты хорошо постарался, Аждаха, - архонт сел под дерево, под которым ранее сидел дух. Солнце над Ли Юэ особенно жестоко летом и смотреть даже вдоль горизонта здоровыми глазами неприятно, что говорить о тех, что должны будут увидеть его впервые. — Лучше дождаться вечера, так будет проще адаптироваться. Ты не против если я составлю тебе компанию? — Сочту за честь, - найдя рукой дерево Аждаха повел ею вниз и аккуратно, чтобы не потревожить архонта, сел где-то рядом.       Они говорили обо всем и сразу. Ли Юэ, мора, архонты, люди, казалось уже не найдется не обсужденной темы, как на ум приходили безделицы вроде глазурных лилий из которых жители города приспособились готовить блюда. Об этом мог рассказать только Моракс, он много времени проводил среди людей и примечал даже самые мелочи. Аждаха слушал всё с удовольствием. После первых пары сотен лет он перестал считать время проведенное в скале и не знает сколько конкретно не слышал человеческой речи. Его собеседниками были горные реки и только. — Солнце зашло. Попробуешь снять повязки?, - Моракс прервался на середине своего рассказа. Насколько бы ему не нравилось говорить с духом скал, держать его рядом с собой он права не имел. Заключённый между ними контракт с самого начала подразумевал служение исключительно городу, а не архонту, и полную свободу.       Аждаха поднял руки, и развязал узелок на затылке. Часть бинтов сразу упали, а несколько только немного съехали. Он убрал их и отложил в сторону, надеясь, что с приходом рассвета сможет обойтись без них. Мужчина держал глаза ещё закрытыми, после потихоньку, сначала щурясь, открыл их. Привыкнуть к закатной дымке было намного проще, чем к палящему солнцу полудня, и несколько раз сильно сморгнув, Аждаха уже преспокойно обвел территорию взглядом.       В свою очередь Моракс лишь глухо взглотнул и неловко отвернулся. Рубиновый цвет радужки идеально оттеняли чёрные волосы, от чего глаза горели ещё ярче. Наконец, Аждаха перевел взгляд на архонта, его губы тронула лёгкая улыбка. — Вы красивый, Моракс. Я не видел ничего в недрах гор, мог только наблюдать образы через память минералов. Они ни на долю не передают вашего великолепия, - в груди глухо ухало, да так, что кровь отдавала в виски. Стоило вместе с глазами просить и о новом сердце, с этим явно что-то не то. — Такие слова говорят только особенным людям, Аждаха. Когда твои глаза заживут окончательно, стоит спуститься в город, чтобы ты убедился в этом лично. На улицах ничего подобного ты не услышишь, - архонт старался держать снисходительный тон, но что-то переворачивалось и крутилось внутри, от до неприличия восхищенного взгляда красных глаз. Он жегся как заоблачные перчики. — Не нужно усилий. Как я у людей научусь тому, что нужно говорить богам, - Аждаха смотрел на него зачарованно, будто у него есть только пару минут, чтобы запомнить лик архонта, и он снова вернётся во тьму ядра скалы. — Люди возносят богам молитвы, тебе этого делать не нужно. Ты свободен, но помни о своей части контракта: ты должен защищать город и его жителей, а если обратишься против него, тебя постигнет гнев Камня, - попривыкнув к пристальному взгляду, тот напомнил об условиях сделки.       Аждаха встал перед ним и преклонил колено так же, как месяц назад в клятве на верность: — Позвольте видеть вас и сопровождать в странствиях миру столько, сколько посчитаете возможным. Молодой бог в изумление смотрел на склонившего перед ним голову. "Сколько посчитаете возможным", он просит о вечности? Кто-то, кто самолично предлагает разделить его бессмертие... Моракс, слегка улыбаясь, отвечает: — Позволяю