Огнём и мечом, силой и ловкостью (18+)

После второй пары их отпустили в столовую. Выходя из аудиторий, они смешались, однако сразу было видно, где идут драконы, в где – оборотни, потому что, несмотря на человеческий облик, они, естественно, друг друга сторонились. С предрассудками, внушаемыми с детства, так просто не справиться. - Видел, как оборотники летунов стремаются? – весело спросил Уён Сана, повиснув у него на плече. – Даже не знаю, как мы с ними будем ладить. - Мы тут при чём? – невозмутимо спросил Сан, ничуть не замедляя шаг, несмотря на вес Уёна на плече. Он уже привык к такому поведению этого развеселого пикси – переростка с аномальными способностями к мороку, помимо обычной для его рода левитации. Сану импонировала постоянная жизнерадостность и необидчивость Уёна, который, хоть и был альфой, имел стройную и лёгкую фигуру, очень милую физиономию, с которой не сходила улыбка. Менялось только её качество: от добродушной к злорадной он переходил за секунду. Так же быстро могло меняться и его настроение, и его отношение к тому, кто перед ним. Он уже успел за вчерашний вечер в общежитии признаться в любви Ёсану, фейри – призраку, и теперь бедный омега таял в воздухе каждый раз, когда неутомимый Уён появлялся рядом. Но Уёна ничуть это не смущало, он подмигивал нервно бледнеющему Ёсану издали, и ему этого хватало для счастья. Кроме того, Уён успел вдрызг разругаться со степенным и безумно красивым фейри – огневиком Сонхва. По своей привычке, узнав, что тот – омега, Уён попробовал позаигрывать и с ним, но наткнулся на такой холодный приём, что не удержался и ляпнул: - Странный ты какой-то огневик. Твоими льдами можно океаны морозить. Сан еле успел его отдёрнуть в сторону, чтобы несильный, но вполне себе ощутимый огненный шар, запущенный Сонхва, не спалил Уёну всю его шикарную чёрно – белую, заплетённую мелкими косичками шевелюру. - Спятил? - прошипел Сан прямо в ухо Уёну, зажав его в углу подальше от глаз рычащего Сонхва, которого Минги и Юнхо приводили в себя тремя стаканами воды. В лицо. – Шутить с огневиком про ледяной характер? Тебя родители не учили, что самоубийство – грех? - Чёрт, - покаянно шептал Уён, - чёрт! Сам не знаю, как так вышло! Никогда не понимал этого прикола со льдом. Прости, Сан! Прости и спасибо, что снова спас… Ах, да, как можно забыть. Ещё на отборах как-то вечером Уён заплутал в коридорах и завалился в комнату к людям со словами: «Вот ведь огонёчки болотные! Этими человечьими омегами так и прёт по этажу! Найти бы и оттрахать, чтоб учились прятать запах!» И хорошо, что там, в комнате, был целитель и мастер тишины, а не какие – нибудь передвижники или стихийники. В этой бы комнате Уён и закончил свою карьеру и, наверно, жизнь. Когда Сан, пошедший искать постоянно влипающего товарища, ворвался в комнату, откуда слышалась оглушающая до боли в ушах тишина и запах дикого страха, то понял, что с людьми лучше не связываться. Уён, белый, как мел, сидел у стены, а над ним стоял светленький, нежный, как персик, юноша с милейшими веснушечками по щекам и слегка водил над головой несчастного пикси тонкими пальцами, от чего у Уёна текли слёзы и вылезали из орбит глаза, но он не мог и слова сказать. А мальчик – одуванчик до одури низким голосом вещал: - ... не будешь? Трахать человеческих омег тебе никогда не доведётся, с твоими-то манерами, придурок. Ясно? Сан горячо стал умолять мастера тишины прервать экзекуцию, чувствуя, что жизненные силы Уёна на пределе. Он клялся, что Уён безобиден, просто жизнерадостное трепло. Омеги отнеслись к словам красивого фейри с притягательными лисьими глазами благосклонно. Феликс – так звали омегу – экзекутора – отпустил Уёна, а Джисон, мастер – целитель, даже помог ему чуть восстановиться, иногда укоризненно глядя на Феликса, который, видимо, силы свои рассчитывать только учился. И только было Сан подумал, что целитель – божий одуванчик, как на его весёлое подмигивание с ласковым «Спасибо, солнышко» и попыткой задержать руку омеги в своей Джисон ответил насмешливо: - Я как дал жизненный силы, так ведь и отнять могу. Прямо через вот эту руку, если не отпустишь, фейри. Все вы одинаковые, альфы! Забирай своего дружка и вали подобру – поздорову. И милейшим образом улыбнулся, сверкая круглыми яркими глазками и обворожительными щёчками, делавшими его похожим на невиннейшую белочку. А по руке Сана пробежал такой разряд боли, что он с воем её отдёрнул. После этого альфа поклонился, ухватил Уёна, и они смылись из чёртовой комнаты, клятвенно обещая себе ни за что не связываться с людьми. Правду говорят, что эта раса – самые злые, коварные, хитрые и жестокие в Объединённом королевстве. В столовой было шумно и людно. Обычные студенты академии искоса поглядывали на форму особого отряда и о чем-то перешёптывались в спину её обладателей. В основном взгляды и шёпот были неприязненными. Особенно это касалось фейри. Они, как всегда, отличались яркими деталями, которые придумали себе сами по своей традиции. Они не могли быть одинаковыми, это было против их самобытной натуры, так что их сразу можно было вычислить по этим самым деталям. Самим им на то, что о них говорят, было наплевать, а взгляды их даже радовали, так как помогали подзарядиться энергией зависти, одной, кстати, из самых сильных. Особенно открыто этим пользовался Минги, который хоть и был Дини Ши, и в душе был витязем и рыцарем до мозга костей, но никогда не отказывал себе в возможности подпитаться. А ему здесь завидовали многие: омега был нереально хорош собой, высокий, сильный, форма на нём сидела, как влитая, а яркий красный шарф, небрежно повязанный на тонкое изящное запястье, смотрелся так органично, как будто был частью этой формы. Конечно, вокруг него сразу поднимались волны шепотков и завистливых взглядов. И это не зависело, представители какой расы разглядывали прекрасного фейри – охотника, - энергетику зависти он чувствовал отовсюду. И только когда мимо него, стоящего, прикрыв глаза, около столба вблизи от стойки раздачи, прошёл красавчик Бён Бэкхён, Минки удивлённо открыл глаза. И тут же встретился ими с Бэком. Уважение… Ничего себе. Ни зависти, ни злобы, ни презрения. Уважение и, кажется, симпатия? Минги чуть склонил голову, не отрывая взгляда от прекрасного омеги – пумы. И тот, чуть улыбнувшись, ответил на поклон. Минги снова чуть прикрыл глаза, собираясь дальше подпитывать внутренние силы, охотясь на чужие эмоции и присваивая себе их излишки, когда его окатило жаркой волной и лёгкое возбуждение толкнулось в низ живота. - Не меня ждёшь, мой прекрасный фейри? – прошептали ему прямо в ухо. Мало кто мог вот так просто достать до уха Минги. Ещё меньшее количество существ могло вот так появиться рядом, чтобы он не успел сориентироваться, потому что воздух вокруг вдруг стал жарким и сладким, что помешало фейри сосредоточиться. А уж рискнуть такое сказать Минги мог и вовсе только один. Один наглец, который, видимо, в этой жизни вообще ничего не боялся. - Всё никак не успокоишься, Хёнджин? – стараясь казаться спокойным и равнодушным, ответил Минги. – Может, хватит так ко мне подкрадываться? Однажды ты всё – таки от меня получишь по своим мозгам так, что потеряешься в мире по ту сторону. Чтоб знал, как к охотнику подкрадываться. Минги услышал тихий смех Хёнджина, а воздух внезапно стал ощутимым, и Минги почувствовал плотную воздушную струю, которая прошлась по его груди и животу, в потом и по спине, и по ягодицам. - Может, хватит меня лапать? – раздражённо спросил омега. – Вокруг люди. - Тебя только это смущает, мой сладкий? – шепнули ему. – Это приятно. Вечером на том же месте, Минги. И только попробуй не прийти. Ты же знаешь, что я найду тебя. Пока ты дышишь, я всегда найду тебя, мой омега. Минги закатил глаза в показном раздражении. Ну, конечно, как это Хёнджин и без угроз и хвастовства? Конечно, омега придёт. Этот человек стал для него столь же необходим, как и воздух, которым он управляет. Но вот знать об этом Хёнджину совершенно необязательно.