Королевский феникс

Пролог

До первородного греха

      — Амара, образумь их. В свое время я не вошел в совет, надеясь на вашу мудрость.       — Ты не примкнул к нам из-за своего ребячества, — ответила она мне, устало потирая глаза. Я знал, как тяжело ей далось это решение: она была самой человечной из них всех, собственно, потому я и здесь. — Они будут изгнаны, и не в твоих силах это изменить.       Значит, Адам последует за ней. Вряд ли это была его воля, но он точно заслужил это. Однако беды всех этих людей будут камнем лежать на моей душе до конца дней.       — Они же погибнут!       Амара отвернулась и стала мерить шагами комнату. Когда она ответила, ее голос был хриплым и надломленным:       — Им дадут силы, отличные от наших, но с помощью которых они смогут защитить себя от воли природы.       Если бы я не был так разочарован, то, возможно, рассмеялся бы. Совет не признавал силы большей, чем само его существование.       — Но не всем, — закончил я за нее. Амара нервно качнула головой в знак согласия. — И это ваша справедливость? Это обещанное милосердие и прощение?       Она в два шага сократила расстояние между нами и оказалась так близко, что ее дыхание коснулось моей кожи. Как бы она не храбрилась и не пыталась оправдать все происходящее, в ее светлых глазах стояли слезы.       — Не тебе нас судить, — ее лицо стало влажным, губы дрожали, но последнюю фразу она сказала четко, гордо подняв голову. Она познала вкус власти и другие блюда ее больше не прельщали. — Именем Совета ты будешь изгнан вместе с людьми. Да будет это во благо.       Мы были просто сифами: невероятно одаренными, беспечными и, как я думал, всемогущими. Мы были первыми и единственными - мы стали божествами. Но с небес падать одинаково больно даже великим.

***

      Амара. Беллум. Риктус. Анрития. Гриата.       В какой момент друзья, единственные в мире создания, способные понять твою сущность, принимают другую сторону? Когда отворачиваются от тебя?       Мои колени стояли на холодном каменном полу. Трещинки и естественные узоры на камне были покрыты слоем пыли и засохшей крови, поверх которых брызгами ложились свежие капли с моей спины. Они сказали, что это не наказание, а обретение новой истины, что через крик и боль я пойму, что отнял у людей. Но я ничего у них не забирал. Я подарил то, о чем они даже не мечтали.       Первый удар был самым шокирующим: плеть коснулась девственно-чистой кожи, выпуская капли бурлящей крови наружу. Не было свиста воздуха, предзнаменований или предупреждений, лишь боль телесная и душевная. Таким было предательство Амары.       Второй удар был уникален своей яростью: он прошелся прямо по позвоночнику, вонзаясь глубоко в мышцы, разрывая мясо с тошнотворным треском. Таким был гнев Беллума.       Третий - удар по коже, но ниспосланный прямо в сердце и душу. Он не пускал кровь, не рвал плоть, он кричал: “Ты лишь гнилая земля под ногами истины.” Таким было решение Риктуса.       Четвертый и пятый удар слились в один мощный толчок, поваливший меня на землю. Из моей груди вырвался сдавленный крик из-за поддевающего удара по ребрам. Меня били нещадно, упиваясь болью и кровью, омывающей всю мою спину. Уверен, она долго торговалась за шанс иметь два удара. Такова была корыстная воля Анритии.       Удара Гриаты я не чувствовал: может быть, его не было или я потерял сознание, кто знает. Но она мне не помогла, не протянула руку, не залечила раны. Я терпел унижение, боль и кровь, зная, что она могла меня избавить от всего этого. Таким было отречение Гриаты от всех наших клятв.