Королевский феникс

Глава 7

Атермия, конец осени 638 года

      До этого дня мне никогда не приходила в голову мысль о том, чтобы ударить священнослужителя.       — Боюсь, я до сих пор не представился?       — Должна заметить, что на данный момент это не самое худшее, что вы сделали.       Поместье, куда меня приволокли с Адрианом, на самом деле оказалось небольшим деревянным храмом. Он мало был похож на те помпезные постройки из белого камня, украшенные драгоценными металлами, что я видела в столице, из-за чего, возможно, я и не сразу рассмотрела в нем дом Святых. Из привычных вещей были приметны лишь шесть ветхих колонн — по одной в честь каждого Святого — что поддерживали общий каркас храма.       После того как стражники со львами на груди уехали, оберегая своего явно осчастливленного лорда, мы остались в троем, не считая служителей храма, снующих тут и там, каждый занятый своим делом. Некоторые из них переносили рабочие инструменты, другие покрывали храм каким-то темноватым маслом для дерева. Уже лучше приглядываясь ко всему вокруг, я поняла, что храм был не просто скромным, но вовсе забытым, местами даже разрушенным, и сейчас здесь проводили некую реконструкцию. Сатус передо мной хотел снова заговорить, но в этот же момент Адриан упал на землю с глухим стоном, выпуская воздух из своих легкий. Я почувствовала слабое дуновение, которое так и осталось у него на губах, не найдя силы уйти дальше.       — Нет, нет, нет… — он был на расстоянии вытянутой руки от меня, так что я быстро опустилась на колени рядом с ним и начала судорожно бить его по бледному лицу. — Только не сейчас, очнись, ну же! Ради Святых, Адриан, приди в себя! Неужели этот кошмар никогда не закончится. Я уже срывалась на крик, а его щеки стали красными от моих ударов, но его полузакрытые глаза все еще медленно блуждали из стороны в сторону, словно он не понимал, что происходит. Я чувствовала, как прерывисто он вдыхает воздух, будто тот был тяжелым и рассыпчатым песком, который нужно было собрать в мешок.       — Я в порядке…       — Святые шестеро, тут вообще есть лекари? — воскликнула я, резко повернувшись к сатусу. В моей голове за обе эти составляющие здесь отвечал именно он. Он оставался безумно спокойным и безучастным, но, подзывая кого-то вдали рукой, все же ответил мне:       — Их здесь нет, но к этому быстро привыкаешь.       — Что это вообще значит?       До того, как он удосужился мне ответить, к нам подбежали двое священнослужителей во главе с запыхавшейся пожилой женщиной лет шестидесяти, в руках у которой была привычная для лекарей сумка.       — Мириам, будь добра, проследи, чтобы юноше помогли, — сказал сатус, указывая на Адриана.       Женщина медленно опустилась на колени и осторожными, но четко выверенными движениями начала осмотр. Ее руки двигались легко, и только хмурое выражение лица с поджатыми губами выдавали нечто схожее с обеспокоенностью и искренним сожалением. Серое поношенное платье Мириам было обязательным для всех служительниц храма, но ей оно даже шло: олицетворение скромности и покорности. Она аккуратно задрала рубашку Адриана, стараясь не причинять лишней боли. Увидев на коже синие и фиолетовые пятна, расходившиеся по всему его телу от ключиц до низа живота, я отвернулась. Все это время он страдал от боли, которую ему причинили из-за одной лишь причастности ко мне, пока я вела себя как ребенок.       — Святые, кто его так, Ваше Святейшество? — с материнской тревогой в голосе спросила Мириам. — Право, не может быть на мальчонке его возраста такого греха, чтобы с ним подобное сотворили.       Она говорила все это, покачивая головой и протягивая руку в сторону сатуса, чтобы подняться.       — Все мы не без греха, — ответил он, придерживая ее за локоть. — Отнесите его в лазарет и сделайте все необходимое. Двое мужчин, что до этого оставались в стороне, взяли Адриана под плечи, а когда тот застонал, то просто ускорили темп, удаляясь от нас.       — Ну уж нет, вы его никуда одного не заберете. Я пойду с ним, — сказала я и уже сделала рывок, но рука Мириам легла мне на плечо, удерживая на месте.       — Это всего лишь лазарет: много кашляющих, чихающих, а порой и того хуже. Я выхожу его, не первый он такой на моей памяти. Вечером уже снова встретитесь, а сейчас ни к чему лить слезы над ним, чай до похорон еще далеко.       — Я понятия не имею кто вы, и зачем вы мне помогаете. У меня нет малейшего намерения оставаться здесь и еще раз подвергать наши жизни опасности. В каком статусе я здесь нахожусь?       Я перевела свой взгляд на сатуса, который увлеченно наблюдал за нами своими насыщенно-янтарными глазами.       — Гостья? Служительница? — начал сатус с недоумением пожимая плечами, будто и правда не понимал смысла моего вопроса. — Принцесса или уже скорее отшельница?       — Являюсь ли я заложницей? — резко перебила его я.       — Вовсе нет, вы вольны покинуть нас в любой момент. Но сможет ли ваш друг снова последовать за вами? — он пожал плечами. — Лично я в этом очень сомневаюсь: согласно моим наблюдениям, ему это слишком дорого обходится.       Меня раздражало то, что в его словах была доля правды, но в то же время я не могла отделаться от мысли, что снова попадаю в ловушку. Самым ужасным было то, что выбора у меня на самом деле уже и не было: Адриана увели, и он совершенно точно не готов к еще одному побегу. Да и я тоже, мне попросту некуда было идти: я боялась возвращаться в столицу, из которой совсем недавно так старалась убежать.       — И какова же цена столь щедрого предложения? — сдавшись собственным страхам, спросила я, потому что ни лишних оттров, ни второго кулона у меня не завалялось.       — Вы ничего нам не должны. Это все-таки храм, а не постоялый двор, ни правда ли, Мириам? — ответил сатус, одновременно обрящаясь к лекарше, которая, все еще немного сгорбившись, стояла рядом с нами.       — Все верно, — добродушно улыбаясь и похлопывая сатуса по плечу, ответила Мириам. — И людям, и сифам тут всегда одинаково рады. Вы разговаривайте, а я, пожалуй, пойду. Не хочется нашего гостья в таком состоянии одного оставлять, коли еще нужна буду, позовете.       Сатус кивнул головой, и Мириам, подхватив свою сумку, неспешно двинулась в ту сторону, куда увели Адриана.       Было необычно наблюдать за тем, с какой заботой он относился к женщине, не имевшей ни статуса, ни власти; как он провожал ее взглядом, пока она не скрылась из виду, и сохранял все это время тишину, словно был слишком занят. Я понимала, что доверять незнакомцу свою жизнь, основываясь лишь на этом, было безумно глупо и опрометчиво, но все мое нутро сейчас тянулось к простой человечности, которую я нашла в этом месте. В конце концов, если я не была в безопасности в доме Святых, то, наверное, безопасного места для меня и вовсе больше не существовало.       — Мы останемся, но при одном условии, — сказала я, привлекая внимание сатуса. Он повернулся ко мне и приподнял свои белесые брови в ожидании, — вы представитесь и удосужитесь объяснить, как мы здесь оказались. Вот и все условия. К моему удивлению, сатус все же задумался на пару мгновений, будто я запрашивала неприлично много при всех сложившихся обстоятельствах.       — Аспис, — наконец ответил он.       На самом деле я была крайне удовлетворена этим ответом. Не то что бы я слышала подобное имя раньше или же у меня были особые предпочтения в этом вопросе, вовсе нет, но оно его… дополняло. Его имя было последним кусочком пазла в уже цельной картине: оно слетало с губ с легким шипением, перекликающимся с его янтарными, как две капли золотой смолы, глазами, которые я могла сравнить только со змеиными.       — И почему я здесь, Аспис?       Вдали гулко прозвучал гром, заглушая мои последние слова и как бы растекаясь потоком воздуха по всему небу, словно невидимые волны. Прохладный ветер пронесся сквозь деревья, шурша последними осенними листьями.       — Продолжим внутри, если ты не против, — сказал он и скривил уголки губ, поглядывая на небо.       Я лишь кивнула в ответ, и он с явным облегчением быстрыми шагами двинулся в сторону храма. Он был совсем недалеко, но пока мы шли до него, я ловила на себе много совершенно разных взглядов: одни священнослужители пристально всматривались в меня, переговариваясь вполголоса, другие лишь мимолетно замечали, наверное, считая меня еще одним ртом, который теперь нужно было кормить. Но в одном я была совершенно уверена — никто из них меня действительно не знал. Эта эгоистичная мысль крепко вцепилась в меня и не отпускала.       Впервые в жизни я была никем. Мне вечно твердили, что моими обязанностью и единственным долгом перед Атермией было не опозорить дом Моан и его историю, и все это было более чем реально, когда люди понимали, кто я такая. На самом деле я искренне считала, что вся «магия» королевских особ была именно в этом — в декорациях и антураже, которые создавали простые люди и мелкие сифы, видя в нас эту великую историю или существ, подобных Святым. Теперь же, сойдя со сцены, я не знала, как продолжать эту игру: у меня больше не было зрителей, не было реквизита.       Я шла, не запоминая запутанных коридоров храма, лестничных пролетов и многих комнат, которые Аспис мельком показывал на ходу, пока мы не остановились в одной из них. Она оказалось небольшой, но весьма уютной: было заметно, что ее ремонт закончили совсем недавно. Свет из двух окон, сделанных из свежеобработанного темного дерева, падал на рабочий стол, заваленный разными бумагами и письмами. Аспис не спеша подошел к внушительному книжному шкафу, что пестрил разными цветами ветхих корешков, и достал оттуда несколько книг, складывая их в стопку на краю стола. На самом деле, шкаф был таким огромным, что можно было бы подумать, что мы находились в маленькой библиотеке или читальной комнате, если бы не просторная кровать у стены.       — Можешь присесть. Думаю, дорога была не из легких, — сказал Аспис, устраиваясь за письменным столом и лениво просматривая только что взятые книги.       В комнате был один единственный стул, на котором он же и сидел, так что, видимо, мне оставались пол и кровать на мой выбор. Бросив взгляд на те лохмотья, оставшиеся от моего платья, я осознала, что походила на грязную собаку после дождя, которую не пускали ни в одну из комнат, поэтому я продолжила стоять на своем месте.       — Спасибо, но информация меня волнует сейчас куда больше, — сказала я, стараясь не привлекать внимание к настоящей причине моего отказа и наконец вернуться к теме, важнее которой действительно не было.       Я стояла за спиной Асписа, пока он листал пожелтевшие страницы книг, неспособный, как обычно, отвечать сразу или показывать хоть малейшую заинтересованность в разговоре. Порой мне казалось, что это была отличительная черта всех мужчин. Сейчас это не вызывало у меня ничего кроме легкого раздражения, но в детстве я могла устраивать часовые истерики, возмущаясь тем, как они умудряются вовсе не использовать свой слух.       — Ты знаешь, что случилось той ночью? — спросила я, но поймала себя на мысли, что это было не совсем то, что я хотела знать, по крайней мере разговаривая с Асписом. Получить ответ от него даже на самый простой вопрос уже казалось мне чудом, так что я решила спросить иначе, — Как ты смог выжить?       Да, наверное, так было правильнее. Я помнила каждое мгновение той ночи и вряд ли хотела бы услышать все это снова, но был вопрос, который действительно меня волновал: были ли еще люди, которые спаслись? И один этот вопрос пробуждал в моей голове еще тысячу новых: если да, то как они это сделали? Кто им помог? Был ли шанс и у моей семьи?       За окном стало темнеть, и я услышала шепот ветра в шелесте листвы и стук первых капель дождя по стеклу. Аспис тяжело вздохнул и перестал перелистывать страницы своей книги, медленно откладывая ее в сторону. Он поднялся со стула и, ловя мой взгляд, кивнул в его сторону, чтобы я села. До того как я успела возразить, он уже облокотился спиной на стену, скрестив руки на груди, и молча ждал. Как только я пересекла комнату и села, по моему телу разлилось приятное чувство, до которого я не могла полностью понять насколько измотанным было мое тело. Я вытянула вперед свои ноги и откинулась на спинку стула, когда сквозь шум дождя пробился голос Асписа:       —Я хотел встретиться с тобой в сду, но не нашел тебя там. В тот момент я не придал этому какого-то значения, решил, что ты просто испугалась или сочла это оскорбительным для тебя. После этого я покинул торжество. Должен признаться, подобные мероприятия не в моем вкусе, поэтому я решил уйти. Уже за территорией дворца я услышал взрывы и крики людей. В ночи особенно хорошо было видно то, как быстро вспыхнул дворец. Все входы и выходы были перекрыты, так что возвращаться было бесполезно, повстанцы заблокировали главные ворота, — он немного помолчал, а потом сухо добавил — Не думаю, что кому-то удалось спастись. Кроме нас троих, — подытожил он и снова замолчал, недовольно поглядывая в окно, по которому все еще били крупные капли дождя.       По моему телу пробежала дрожь даже от этого скупого рассказа: Аспис не упоминал ни деталей, ни страшных подробностей той ночи, но этого хватило, чтобы вновь прочувствовать весь тот ужас, который я испытала. Ужас доводящий до точки невозврата — я отчетливо помню, как ждала, казалось бы, неминуемую смерть, уже почти желанную. Как же легко я хотела отдать жизнь, за которую люди в ту ночь были бы готовы на все.       — Не считай себя виноватой перед кем-то за то, что выжила, — сказал Аспис, словно все мои мысли были написаны на моем лице. Я пропустила его слова мимо ушей, потому что попросту не могла сейчас разбираться в себе и своих чувствах.       — И почему я оказалась здесь? Доставили меня сюда скорее как скотину на убой, а не долгожданную гостью. Аспис ухмыльнулся и оторвался от стены, подходя к окну. На фоне серого от дождя неба и платиновых волос, казалось, будто его глаза светились в сумраке комнаты.       — Все, что я делал с того дня — это искал тебя, и очень старался сделать это раньше твоих неприятелей. И, конечно, я не мог открыто заявить, кто ты, иначе легче было бы сразу нарисовать мишень на твоей спине. Поэтому для людей, которые любезно согласились тебя найти, ты была представлена как актриса передвижного театра.       — То есть ты сказал им, что ищешь обычную актрису? Не слишком ли странное поручение от сатуса?       — Я сказал им, что ищу сбежавшую актрису, которая ограбила реставрируемый храм. Согласись, так звучит намного лучше.       — Они чуть не убили Адриана, — возмутилась я, вскакивая со стула.       — Но все же не убили. Считай, что вам повезло, потому что касательно твоего друга никаких распоряжений я не давал: мне было неизвестно, что ты находилась в его компании.       Я ничего не ответила Аспису. Просто осталась стоять в нескольких шагах от него и так же смотреть в окно. Я была бесконечно разбитой, уставшей и вымотанной, чтобы что-то предпринимать. Каждая буря заканчивается, каждый ветер успокаивается. Так и я сейчас хотела найти пристанище.       — Лиада Моан, моя тетя, является служительницей Трисонского храма Святых, — начала я, поравнявшись с Асписом, — как только Адриан поправится, мы отправимся туда. Не мог бы ты отправить туда письмо, чтобы оповестить их обо всем случившемся и нашем скором приезде?       — Я могу связаться со сатусом Трисонского храма, но о твоей поездке не может идти и речи. В данной ситуации слишком опасно пересекать океан без надлежащей охраны и достаточного количества средств. Останься здесь, пока мы не поймем, что на самом деле происходит в Атермии и как мы можем на это повлиять, — он немного наклонился ко мне, сокращая нашу разницу в росте, и, понизив голос, сказал, — В стране точно есть люди, которые поддержат и защитят тебя, просто дай мне время их найти.       Взгляд его глубоких, пронзительных глаз пытался найти ответ в моих мыслях, словно искал ключ к замку, закрывающему мои секреты. Он вновь предлагал мне остаться, подождать или скорее даже выждать, но чего именно? Моя жизнь никогда по-настоящему мне не принадлежала, так что я не забивала голову планами о будущем — я знала, что это сделают за меня. С детства я была марионеткой в руках судьбы и обстоятельств, лишь следуя по пути, проложенному другими. Поэтому сейчас, стоя на пороге неведомого, я была полностью парализована предстоящей неизвестностью.       — Ты можешь выбрать свой путь, Крисанта, — тихо сказал он, — но только если осмелишься отпустить страх.       Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами, и просто кивнула. Куда бы не завел меня этот путь, он будет моим.