Баллада о звездах, что светят вне ночи

Шагая спиной вперед, Сережа спотыкается о выступающий порог комнаты и выдыхает «Блядь!» — почему-то шепотом, — но Илья успевает уберечь его от падения и, резко дернув обратно к себе, вернуть в крепкие объятия. Было бы охуенно иронично, разбей Сережа задницу в компанию к колену, которое все еще побаливает после встречи с фонарным столбом. — Держу, — говорит Илья, носом касаясь мочки его уха. — М-м-м… — Сережа ежится от горячих мурашек: Илья проходится по его шее поцелуями-укусами вниз до самого плеча. Помедлив немного, берет чуть выше, пальцем вскользь намечая границу — до которой поднимается воротник рубашки, если его застегнуть, — и впивается зубами ощутимее, оставляя свежий засос. Сережа вздрагивает в его руках, как подбитая птица, и сладко выдыхает сквозь зубы, будто ему уже вздрочнули. Илья, хитрый жучара, быстро вызубрил, что Сереже особенно нравится, но еще не пользовался чит-кодами в открытую, так напористо и нагло. Снизу Илья всегда умудряется деликатно придерживать норов, играя на другой совсем волне удовольствия. Но после музыки Сережи ему, походу, последние тормоза срывает. Прет он с горячностью человека, чьих бесов неделями на цепи держали — Сережа очухаться не успевает, как Илья, подтолкнув его глубже в темноту комнаты, усаживает его на свой письменный стол и рывком разводит его ноги. Безмолвное, но очень красноречивое «Хочу тебя», от которого Сережа робеет вдруг, словно нецелованный девственник. — Ты точно, — спрашивает Илья хрипло, разглядывая его лицо в скудном свете, косо бьющем из коридора, — этого хочешь? — Конечно, — отзывается Сережа быстро и уверенно. Ни на секунду не задумался о том, чтобы сказать Илье «Нет». Илья улыбается, ответом, кажется, удовлетворенный сполна. Становится между его ног и, взяв Сережино лицо в ладони, наклоняется за поцелуем. Проводит дразняще по его нижней губе кончиком языка, упиваясь сорванным Сережиным дыханием. Склоняет удобнее голову и неспешно вылизывает его рот, разгоняя пульс и добавляя желанию остроты. Сережа закрывает глаза, увлеченный ленивой расслабленностью поцелуя, и, проведя ладонью по его напряженной, будто Илья сдерживает себя до прелюдии из последних сил, груди, задевает большим пальцем пирсу. Илья не вздрагивает, но поцелуй становится хаотичнее и интенсивнее, когда Сережа принимается пощипывать нежно его твердый сосок и шпарить горячими выдохами ему в рот, заводясь от бегущей вперед фантазии. — Садюга… — шипит Илья негромко с ноткой раздраженного восхищения. Долго не выдерживает — отстранив ладонь Сережи, он впечатывает ее в край стола, а сам, оторвавшись от Сережиных губ, быстрыми жалящими поцелуями опускается вниз по его вздымающейся на шумных вдохах груди. Выбившиеся из хвоста пряди щекотно промахивают по животу. Сережа вскрикивает гортанно от неожиданности, когда Илья, опустившись на колени, прихватывает его яйца сквозь трусы и плотно сжимает губами. Кинув на Сережу дикий взгляд снизу вверх, Илья широко проводит языком по контуру его привставшего члена. Ткань собирается складками, шов больно впивается в мошонку. У Сережи встает полностью не столько от ласки, которой преступно мало в том, что Илья творит в качестве издевательства над его терпением, сколько от чудовищной похабности зрелища. И он все равно не может отвести взгляда и не пялиться под барабанный бой сердца на то, как Илья облизывает его стояк поверх трусов, не спеша уделять внимание выскользнувшей из-под резинки головке. — Илья-а-а… — зовет Сережа протяжно, ерзая задницей по столу и чуть не врезаясь локтем в монитор компа. Из Сережи вырывается мученическое: — Илья, ну пож-жа-алуйста, ну возьм-ми… Повезло, что его парень не умеет мучить. Илья без промедления, словно только просьбы и ждал, помогает Сереже снять трусы и слизывает каплю предсемени с его упругой головки. Сережа стонет в голос, с ума сходя в секунду от жара и тесноты его рта, когда он берет глубже. Илья сосет, позволяя Сереже рукой вцепиться ему в волосы и самостоятельно задавать нужный темп. Под ребрами у Сережи все сжимается и пульсирует от обожания при мысли, насколько хорошо Илья знает, что ему нужно. Проследить кончиком языка русло каждой пухлой венки, царапнуть зубами чувствительную уздечку — до ярких искр из наполнившихся слезами глаз. Знает, как до ручки довести, до надрывных стонов и покачиваний бедрами навстречу. Сережа трахает Илью в рот, забывшись от всего, что не касается его нереальных губ, скользящих по члену, дрожащих темных ресниц и плотно втянутых щек. Оргазм накрывает приливной волной так резко, что у Сережи не то что выдержки — реакции банально не хватает притормозить. Он едва вытащить успевает и тут же забрызгивает спермой Илье все лицо. — Блин… — еле шевеля непослушным языком, комментирует Сережа. Пульс даже в глотке чувствует. Его потряхивает от нагло украденного удовольствия, и Сережа выдает на выдохе ошарашенное: — Бли-и-ин, Илья… я уже-е… — Я заметил, — смеется Илья, вытирая лицо первой попавшейся под руку футболкой. Поднимается на нетвердых ногах и шлепает Сережу по ладони, которой тот пытается по привычке обхватить по-прежнему крепкий член Ильи, прижатый резинкой трусов к животу. — Не, моя светлость. Это на сладкое. — Сережа вскидывает на него невменяемый непонимающий взгляд. Илья облизывает губы, на которых осталось еще немного спермы. Насквозь его прожигает черными глазами, ухмыляется и, наклонившись за поцелуем, бормочет Сереже в рот: — Блядь, ну какой же ты трахательный, когда так смотришь… Сережа издает нечленораздельное мычание в поцелуе и позволяет стянуть себя со стола и довести до кровати. Илья недолго возится в темноте возле тумбочки и возвращается к нему с флаконом смазки и упаковкой резинок. Ложится сверху между его призывно раскинутых ног и надрывает упаковку с презиком. И нет больше ничего. Ни шухера, что ключ повернется в замочной скважине, ни заебов, что хреново подготовился накануне. Ни раненых коленок. Илья мягко целует его в нос, щеки и губы, покусывает линию челюсти игриво, отвлекая от всего на свете, кроме себя. Его пальцы, туго обтянутые латексом презика, бережно касаются Сережи между ног, приглашая расслабиться. В нежных поцелуях, разделенном на двоих дыхании и трении кожа к коже смешивается воедино их тепло, и этого непринужденного комфорта достаточно, чтобы Сережа позволил Илье все, что с таким удовольствием уже делал с ним сам. — Ты в курсе… — спрашивает Сережа, перебирая его волосы, делает паузу, прикусывая губу, и, когда Илья поднимает на него вопросительный взгляд и улыбается, не переставая упоительно медленно трахать его пальцами, продолжает вкрадчиво: — …как сильно я тебя люблю? — Можешь напомнить, — предлагает Илья хрипло. Его дыхание сбивается от секунды к секунде, он еле держится, и Сереже нестерпимо хочется ему подрочить, а не просто жаться животом к его стояку. Но он знает, что в таком случае Илья не протянет долго. Илье хватит малости, и Сережа зря обломает ему самый кайф. — Люблю тебя, — с удовольствием произносит Сережа, целуя Илью в кончик носа, и подается навстречу его сильным пальцам, — очень сильно… — А я первый, — замечает Илья с теплой насмешкой, приникая надолго к его губам, чтобы избежать возражений. Сережа мычит в его губы несогласно, шлепая его ладонью по твердому плечу, но улыбается как придурок, когда Илья прерывает поцелуй и шепчет ему на ухо: — И я сильно-сильно. Пиздец как тебя люблю. Прелюдия тянется, словно вязкая патока, но сердце все ускоряет темп, и Сережа чувствует, как на него постепенно накатывает вторым валом новая волна желания. Горячее и крепче прежней, она пускает тонкую дрожь нетерпения по всему телу и копится жаром внизу живота. У Сережи встает вновь, он сжимается с пальцами Ильи в растянутой дырке и стонет сквозь зубы, не удержав этот звук в себе. — Готов, малыш? — спрашивает Илья, глядя завороженно ему в лицо, и вынимает пальцы. Кто бы сказал Сереже месяц-другой назад, что Илья — его Илья — знакомый, казалось бы, до последней ехидной ухмылки и последней маркерной надписи на любимых дурацких футболках, откроется ему с этой стороны? Заботливого, чуткого, готового весь мир к его ногам положить Ильи. Ильи, из-за которого Сережа завидует сам себе каждый ебаный день. — Да, — отвечает Сережа, зачесав назад выбившиеся из его хвоста пряди, — хочу тебя уже… Илья надрывает новую упаковку и, оперевшись левой рукой в матрас над его головой, правой раскатывает резинку по члену. Дышит тяжело и надрывно, словно боится чего-то. Сделать больно или сделать не так? Сережа обхватывает его лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза, и произносит твердо: — Мне будет так классно, ты не поверишь… — и Сережа, опустив одну руку и просунув между их телами, сам трет его головкой по своему растянутому входу. Держит взгляд Ильи, улыбаясь ему так, как он улыбался ему сотни раз, забирая все его страхи. Возвращает ему часть подаренного света. — Перестань, — просит ласково, — ты не сможешь сделать мне не классно, придурок. Илья выдыхает и улыбается ему в ответ. Берет инициативу на себя и, настойчиво отстранив его руку, придерживает член, потираясь о Сережу и сбиваясь с ритма дыхания — но уже потому, что хочет его и показывает это открыто, а не потому, что боится. Сережа пропадает в жадном рваном поцелуе и крохотном выдохе, выгибаясь навстречу, когда наконец чувствует его в себе. Илья прижимает его руки к матрасу поверх сбившегося одеяла, переплетает их пальцы и плавно, подбодренный Сережиным жадным «Еще», начинает в нем двигаться. Илья целует Сережу в дрожащие губы, в острый подбородок и в прикрытые глаза. Сердце Сережи заходится так громко, что он едва слышит его шепот: — Ты просто… сказка какой… охуенный… Сережа послушно запрокидывает голову, разрешая Илье пройтись языком по кадыку и прикусить тонкую кожу. Похер на очерченную границу воротника рубашки: Сережа пытается подставиться под его губы, неосторожно взбрыкивает прямо с членом внутри и стонет благодарно, когда Илья ловит на лету, что ему позволяют, и кусает его в шею под самой челюстью. Сережу кроет от всего и сразу. Его члена, ставшего больше, его жадных губ и упругой задницы, в которую Сережа, вырвав руки из хватки, впивается пальцами, требуя брать себя жестче и грубее. Сережа стонет, не сдерживаясь. Сжимает Илью, вскидывает бедра навстречу, включаясь в набравший в скорости темп и дурея от развязного звука шлепков, с которыми Илья входит в него до конца. Кожа горит в тех местах, где они соприкасаются. Сережа плавится под взглядом Ильи и не представляет даже, как выглядит. Распластанный по одеялу, с разметавшимися по подушке волосами, податливый, жадно рвущийся под член и выстанывающий как в бреду то имя Ильи, то признания в любви. И в этом тоже есть музыка. Яркая, полная жара и страсти, берущая за душу и неповторимая. Существующая только сейчас в небольшой комнате в небольшом спальнике небольшого города — и она повторится не раз, но никогда не сыграет одинаково дважды. От нее так щемит сердце. — Илья… Сережа тянется к его губам, разделяя восторг с ним напополам. Содрогается от искр, бегущих по шее и плечам, жалящих кожу нестерпимо больно и приятно. Илья теснее приникает к нему, Сережу колотит от давления его члена, и вслед за финальным аккордом их нечаянной музыки, вслед за робким: — Илья… — в котором роспись в невозможности выстоять перед забирающим его с головой наслаждением, сперма Сережи обильно капает Илье на живот. Лишь взгляд, одна диковатая улыбка и сытый выдох протягивается паузой между их удовольствием — глядя на то, как кончает Сережа, Илья спускает в резинку тоже, издав низкий горловой стон. Илья падает на него сверху как подкошенный, прижимаясь раскаленной щекой к его щеке. Сдвигается ниже немного, сглотнув и собравшись на выдохе, чтобы вытащить член и стянуть полную резинку, отбросив на пол — а потом возвращается в раскинутые Сережины объятия. — Охренеть… — тяжело дыша, проговоривает Сережа с улыбкой на губах, чувствуя, как между их животами мокро от спермы. — Мне как будто… так даже больше понравилось… — А ну не сливаться, — бубнит Илья с неровным смешком ему в плечо и туда же пылко целует. — Ты и за мой зад в ответе так-то… — До понедельника, — фыркает Сережа, обнимая его и жмурясь блаженно, — еще куча времени. — Главное, чтобы нас потом не сильно ушатали на грядках, — тянет Илья задумчиво. Поднимая голову, он заглядывает Сереже в лицо и строит ему вдруг виноватую рожу. — Я тут деду сообщение скинул… — О нет, — севшим голосом говорит Сережа, широко распахнув глаза и догадавшись, до чего дошла «подготовка почвы» в исполнении Ильи, — когда ты усп… — После репы, — губы Ильи подрагивают от еле сдерживаемого смеха, но виноватое выражение на лице он держит, стоит признать, великолепно. — Думал, ему с соседом Семенычем в компании будет легче переварить. Свежий воздух, пивко, шашлычок, дебил-внук… Ну так чо, он норм. «Хорошо, отличный выбор» написал. Но это… он сказал, что на грядки нас ждет… — Блядь, Илья! — шипит Сережа, но попытка взвиться под ним оборачивается провалом. Тело непослушное, как желе. И Сережа только беспомощно барахтается, придавленный весом Ильи. Не то ржет, не то плачет, выговаривая: — Кто, сука, пишет дедушке про такое — в сраном сообщении?! — То есть перспектива полоть грядки тебя не волнует? — спрашивает Илья с искренним возмущением. — Я обожаю полоть грядки! — огрызается Сережа и давится смехом, наконец находя выход в подушке, которую выхватывает из-под головы, чтобы поколотить Илью по плечам. — А-а-а! — вопит он сквозь смех. — Сообщение! И что в нем было?.. — «Люблю Серегу». — Ебануться… Люблю придурка... — О! Надо парные футболки сделать. — Даже! Не вздумай!