Это лето

Паша Худощавый парень лежал на скамейке и смотрел, как оранжевый мяч летает из стороны в сторону, и как смешно белокурая девушка пытается поймать его и забросить в корзину. Ему нравилось наблюдать за Яной, но и в тоже время, когда он ловил себя на этом, его это раздражало. Поэтому сейчас, лежа на лавке, злость снова закипала в нем. Перестань. Фил ходил вокруг да около Лены и показывал, как правильно бросать мяч, потому что та вообще еле добрасывала до щита. —Руку вот так клади. —Так? —Нет. Вот так, да. Бросай.—мяч снова полетел, но на этот раз попал. —Да!—заорала Ленка. —Все, я устала.—с выдохом сказала Яна и села чуть дальше от Пашиных ног. Она завязала волосы в пушистый хвост. Около ушей небрежно торчал маленькие кучеряшки, которые она всякий раз поправляла. Наверное в надежде расправить. Глядя на Ленку и Фила, Яна нахмурилась и нервно начала покусывать губу. Паша легонько стукнул ее в бедро кедом, сделав вид, будто выпрямил ногу. Яна, как на автомате, резко отодвинулась и вышла из оцепенения. Паша подождал с минуту, а потом ударил посильнее и теперь Яна с цоканьем отодвинулась на край скамейки. Бакински нравилось доводить ее. Она выглядела забавно, когда негодовала или удивлялась. Он придвинулся еще раз и Яна злобно сверкнула голубыми глазами, в которых ни капли не было злости. —Да хватит! Ты мне футболочку испачкаешь. —И что?—равнодушно спросил он. —Действительно. Ничего. —Ну вот.—Паша, самодовольно улыбавшись, снова черканул кедом по футболке, оставив тонкий след. —Паш.—серьезно попросила Яна, сжав губы в тонкую полоску. Бакински хотел было еще раз придвинуться, но Янина рука оказалась быстрее, и она столкнула его ноги со скамейки. Да так, что Паша чуть не упал. Яна тут же двинулась вправо, чтобы он не успел положить ноги. Однако хитрость Паши хоть отбавляй. Теперь он полностью закинул ноги на колени Яны и та подпрыгнула. —Паша! Да ты заколебал! Бакински закатился смехом и схватился за живот. Яна подняла с земли большую шишку и кинула в парня. —Ау!—шишка прилетела прямо в ключицы и смех прекратился.—Я же не кидался в тебя шишками. —Зато ноги закидывал и пихал.—стояла она, скрестив недовольно руки.—Нечего было меня трогать вообще. —Ой, господи.—Паша встал со скамейки и двинулся с баскетбольной площадки.—Недотрога. —Идиот. Паша ухмыльнулся и ушел с площадки, игнорируя вопросы Фила. Он уверен, там ему точно скучно не будет. Бакински прошёл мимо столовой, взглянув на телефон. Позвонить ли родителям? Нет. Ему не хотелось снова разочаровываться и слушать ор его отца на заднем плане, в то время как его мама рассказывает о том, как у них все чудесно. Ссоры родителей в начале одиннадцатого класса. Поначалу папа просто высказывал своё недовольство из-за пустяков, затем стал позже приходить с работы. Мама вечно спрашивала у него про работу и почему он такой нервный, а он либо отходил от разговора, либо начинал орать, что мы ему не даём дышать. —Да что ты докопалась-то?—наорал один раз отец, когда мама спросила его в очередной раз.—Отвали! Паша сидел в этот момент в наушниках за компьютером, но прекрасно слышал вопли матери. Спустя несколько минут крики стихли и отец зашёл в его комнату. Паша не повернулся даже. —Идиот…—тихо выдавил он и захлопнул громко дверь. Паша думал, что он пьян. Ближе к ночи Паша заглянул в спальню родителей. Мама сидела на краю кровати и тихо плакала. Видимо думала, что Паша уже спит. У него больно кольнуло сердце, но он так и остался стоять в дверях. Мама, увидев его, тут же начала вытирать слезы. —Пашенка…а ты чего не спишь? Завтра у вас пробник вроде бы по русскому. Тебе надо выспаться. —Послезавтра,—поправил он ее,—тебе тоже надо поспать, мам. —Да-да…все хорошо. Просто устала.—сказала она тихим голосом. У Паши навернулись слезы. Он хотел подойти и обнять ее, сказать, что все наладиться, хоть и сам в это уже не верил. Но он ничего не сделал. Он просто ушел в свою комнату и как можно тише закрыл дверь, а потом пролежал всю ночь в слезах. После ужина Фил предложил пойти поиграть в настольный теннис. —А че? Я ни разу не играл. Хоть попробуем.—сказал он, запихивая в рот кусок хлеба. —Ну погнали.—согласился Паша. —Ща, погоди… Филипп подошёл к какому-то парню из первого отряда. Достал из заднего кармана джинс маленькую записку и передал ему. Тот неодобрительно повертел ее в руках, потом кивнул в знак согласия и ушел. Фил широко улыбнулся и помахал ему рукой. —Это что за чел?—спросил Паша, двигаясь в сторону дома шахмат. —Влад—капитан перваков. —А записка? —Для Ленки. —Ой,—протянул театрально Паша, подымая руки вверх,—романтик какой. —Да хорош.—стукнул он его в плечо. —А в записке что? Лена, встреть меня в полночь на берегу реки? Или, сегодня в четыре часа утра я подойду к твоему окну и постучу трижды, а ты откроешь мне и спустишь свои длинные волосы? —Дурной.—рассмеялся Фил.—Да и зачем ей волосы спускать, если первый этаж. —Чтобы ты спросил.—банально парировал Паша.—А если всерьёз? —Написал, что во время дискотеки покажу ей место, которое мы нашли. —Нашу курилку что ли?—рассмеялся во всю Паша.—Молодец, Фил! —Да там же красиво. И она не знает, что это курилка. Она вообще не знает, что мы курим. —А что это так? Расскажи ей. —Не надо. Ты, кстати, взял зажигалку? —Ага. В шахматном домике было не так много людей. Кто-то сидел и играл в шахматы, кто-то собирал конструктор, а одна компания в углу играла в мафию. Теннисный стол оказался как раз свободен, поэтому баскетболисты заняли его. Паша повертел в руках ракетку и попробовал отбить подачу Фила, но не рассчитал силы. —Блин, а мячик такой легкий. Непривычно. —Да, кстати. Хочется со всей силы отбить, а нельзя. —Ты вообще правила знаешь? —Нет. Знаю, что надо отбивать на поле соперника. —А, ну ясно. Тогда мы почти профи. Ребята поиграли ещё несколько минут, пока им не надоело. Мяч то выскакивал, то летел не туда, куда направлялась ракетка. Баскетбол гораздо лучше, подумал Паша и они ушли с шахматного клуба. Их место было в глубине леса, где начиналась холмистая местность. Пройдя три холма, они свернули налево, повернув в сторону реки, и спустились вниз. Тут, по непонятным причинам, была закопана труба. Выглядела она, как маленький туннель. Паша и Фил пригнулись и, пройдя по ней, оказались на зелёной лужайке прямо около обрыва. Рядом стояла табличка с надписью ‘Осторожно обрыв!’. Баскетболисты сели на камни, прислонившись спиной к холму. —На закате тут красиво.—заметил Паша. И это действительно было так. Сквозь ветви сосен, растущих где-то на склоне, пробивалось оранжевое солнце. Лучи просачивались, как острые стрелы, создавая узор на скалах. Белые кудри Филиппа светились и переливались на свету. —Вот поэтому-то я и хочу привести сюда Лену. Ей понравится. Фил достал пачку сигарет из другого кармана. Паша взял одну, поджег и вдохнул. Любимый запах обволок его легкие и тут же впитался. —Надо переставать курить.—сказал спустя минуту Фил.—Мне кажется я хуже стал бегать. —Да это самовнушение все. Нормально ты бегаешь. Фил пожал плечами. —Пригласишь ее на медляк?—спросил Бакински, сделав затяжку. —Кого? —Ленку, понятное дело. Не Яну же. —Да, а потом мы уйдём.—Фил снова затянулся.—А что я не могу с Яной потанцевать?—вдруг спросил он и посмотрел на друга. —Можешь. Просто я думал, что она тебе не нравится. —Она хорошая, но зачем мне Яна, когда есть Ленка. Да и мне кажется ты к ней неравнодушен. Плечи Паши резко напряглись. Сердце как будто рухнуло. —Я равнодушен ко всем. —Врешь. Тебе она симпатична. —Нет.—отвернулся Паша и выдохнул облако дыма. Фил снова проницательно посмотрел на Пашу.—Обычная она. Нет в ней ничего. —Не отошёл что ли ещё?—риторически спросил он. —Два года прошло.—сопротивлялся Паша.—Все уже давно в прошлом. Просто я не хочу никаких чувств сейчас. Мне это не надо. Это ужасно. —Это прекрасно.—с улыбкой сказал Фил и выкинул сигарету. Паше стало противно от этих слов. Они ушли с их места, но в ушах все равно стояли слова Фила. ‘Это прекрасно.’ Будто бы я не знаю, что это прекрасно. Да это просто невыносимо. Чувствовать чувства вообще самое больное, что только есть в этом мире. Да и прекрасно это только тогда, когда взаимно. Спортивные корпуса находились дальше всех. На их территории было специально отведённое место для гимнастов. Это была своеобразная большая прямоугольная беседка с красными матрасами внутри. Сейчас уже площадка пустовала, но утром и в обед там проходят занятия. Пётр Львович даже как-то раз предложил им попробовать себя в борьбе, но Паша и Фил отказались. Бакински поднялся на второй этаж вслед за Филом. В длинном коридоре не горел свет, но все двери комнат были почему-то открыты. Из самой дальней комнаты шёл свет, и доносились крики и мат. Войдя в свою комнату, друзья обнаружили сидящих в кругу баскетболистов, играющих в карты. —Ай-яй!—пытаясь вернуть себе прежнее воодушевленное настроение, сказал Паша.—Азартные игры? Да ещё и в лагере?—чуть ли не заорал он. —Да не ори ты.—шикнул Толя.—Вообще дверь закройте. Паша сел на пол среди других и сказал раздать на него. Фил захлопнул дверь и плюхнулся на кровать. —Ты че не будешь?—спросил Толя. —Не. —Где были? Тренер спрашивал. Паша взглянул на Фила в ожидании, что тот закатит как обычно глаза. Толя—капитан баскетбольной команды. Он самый главный и самый низкий из всех. Однако его броски достаточно часто залетают в корзину чистыми. Именно поэтому, как думал Паша, он завоевал респект всех парней. Порой капитан докучал своими вопросами, как и щас, прикрываясь тренером. Но Фил и Паша прекрасно понимали, что Петру Львовичу вообще плевать, где их черти носят. Лишь бы были на тренировке, как штыки. Толя доставал их, чтобы показать себя. Показать, что он капитан и обязан все знать. ‘Я орёл,—театрально показал Толю Фил когда-то,—все вижу и все слышу. Где вы были, мальчики?’. Толя вообще никак не занимал Бакински. Ему было гораздо интереснее наблюдать за стычками Фила и Толи во время тренировок, которые происходили, к слову, довольно-таки часто. —По делам ходили.—резко ответил Фил, надеясь, что капитан сразу же отвалит. —По каким ещё делам?—не унимался он. Паша готов был поклясться, что у Фил сейчас пар из ушей пойдёт. Казалось, что он щас лопнет. —Просто мотались по лагерю, ясно? Че такого? —Да я просто спрашиваю. Мне надо знать, где находятся мои игроки. —Твои игроки?—встал с кровати Фил, повышая голос.—Ты что тренер? —Эй,—встал с пола Толя,—я просто спросил! Тренер интересов… —Хрен ли ты врешь? Ты ни у кого так не спрашиваешь, как у нас с Бакински. Я ни разу не видел, чтобы ты спросил, допустим Диму, где его носило. Ни разу, черт возьми! Повисла недолгая, но напряженная пауза. Паша встал с остальными и приготовились дальше наблюдать за этим цирком. Увидев сжатые кулаки Толи, Бакински ухмыльнулся. Весело. —Я всегда интересуюсь! Я капитан! —Да ты кусок дерьма, а не капитан. Ты даже нормально тренировку провести не можешь, пока тренер на время отходил от нас. —Закрой рот!—прорычал Толя, подоходя чуть ли не вплотную к Филу. Фил отпрянул к двери.—Если бы не ты и Бакински тренировки бы проходили нормально! Вы вечно опаздываете и задерживаете команду. Приходите какими-то вялыми, не способными бегать. Да вы даже полтора часа не можете выдержать тренировки. Вас вся команда тянет! От такого заявление даже Паша напрягся. Он подошёл ближе, готовясь к худшему. —Да?—удивился Фил.—А может не мы с Бакински тянем вниз, а ты немного не дотягиваешь? А? Такое тебе в голову не приходило? Конечно, ты же даже думать нормально не можешь… —Завались!—размахнулся Толя и попытался ударить Фила, но промазал. В следующее мгновение Паша подрывается к Филу, стараясь отодвинуть его одной рукой, а другой задержать капитана. Но Толя по телосложению был гораздо мощнее и мускулистее. Он шёл на Фила, как разъяренный бык. —Перестаньте!—заорал грубым голосом Паша и, хотя было перехватить обеими руками Толю, повернулся к нему, но тот как раз с размаху двинул ему в челюсть. Голова Бакински задралась вверх, кровь брызнула изо рта. В глазах резко потемнело. Паша, попытавшись найти равновесие, чтобы не упасть, круто развернулся и ударился бровью о деревянную дверь. Мир, будто качели, поворачивался на все сто восемьдесят. —Паша!—обеспокоено крикнул Фил, хватая его за плечи и стараясь поднять. В комнате начались вопли и мат в адрес Толи. —Идиот! Ты че наделал? —Ты его ударил. —Ты нормальный вообще? Ребята донесли Пашу и уложили на кровать. Толя тут же вылетел из комнаты, как ошпаренный. В комнате наконец-то стало чуть тише. —Не толпитесь, не толпитесь.—приказал Фил.—Воздух чтоб шёл. Паша услышал, как начали раздвигаться и задвигаться ящики тумбочек. Парни перешептывались, пытаясь что-то найти. —На вот.—сказал Дима, протягивая салфетки Паше. Бакински попытался сфокусироваться и кое-как взял протянутую пачку сухих салфеток. Он вытер уже опухший рот и вопросительно посмотрел на Диму. —Все? —Да у тебя вся рожа в крови, господи.—сморщившись, сказал он и принялся сам вытирать кровь. Салфетки тут же из белоснежных превратились в кроваво-красные. Дима продолжал доставать одну за одной. —Может воды ему?—спросил Фил, протягивая бутылку. Паша хоть и хотел пить, но отказался, потому что даже рта своего не чувствовал. Бакински сел в кровати и осмотрел себя. Майка вся была исполосована кровью. —Надо в медпункт идти.—уверенно заявил Фил. Паша ничего не ответил. За всю жизнь он видел столько драк, что не счесть: в школе, во дворе, в команде, дома, в конце концов. Но участвовать самому не приходилось, да и желания особого не было. Понятное дело, иногда хотелось кому-то врезать со всей силы от злости. Но ведь это всего лишь мысль, которая никогда не доводилась до конца. Паша предпочитал бить словами, потому что знал, что так ранить можно гораздо сильнее. Если уж бить, то по старым ранам, подумал он однажды и сразу же передернулся от этой мысли. На свежем вечернем воздухе и после медпункта стало немного легче. Наверное, таблетки подействовали. Челюсть хоть и не ныла от боли, но она все также не ощущалась. Голова покалывала в висках и пульсировала на затылке, а рассекшая рана на брови саднила. Паша попытался приподнять бровь, но тут же оскалился и понял, что лучше вообще не проявлять никаких эмоций. —Ну как я выгляжу?—с фальшивыми энтузиазмом спустился он с крыльца медпункта.—Как клоун? —Во-первых, ты всегда клоун,—с жалость ответил Фил,—а во-вторых, выглядишь ты дерьмово. —Да,—согласился Дима,—подбородок весь синий, бровь фиолетово-красная. Под глазами мешки… —Достаточно.—усмехнулся Паша и осмотрел всех присутствующих.—А где наш…капитан? —У директора.—ответил Фил и они двинулись в сторону столовой.—Я уже рассказал все, что было. Сказал то, что говорил. —А тренер что? —Ничего. Сказал, чтобы ты позвонил родакам. Покачивал головой и говорил, что мы его сведём в могилу. —Это точно.—улыбнулся Паша.—Жестко ты Толяна нашего отчитал. —Прости, брат.—хлопнул он его по плечу. —Да я рад, что ты наконец высказал все. А то мне уже насточертело смотреть, как ты его ненавидишь. Больше в драку не полезу.—Фил хмыкнул. —Щас ужин уже заканчивается. Мы тебя ждали. Ты вообще способен жевать? —Да он еле говорит.—заметил Дима. —Нормально говорю. Более того, даже улыбаться могу. Паша натянуто улыбнулся, попытавшись сымитировать улыбку, но вышла какая-то кривая линия. Дима снова сморщился. —Не стоит утруждаться, Бакински. Не стоит. После ужина Паша снова взглянул на телефон, но так и не решился позвонить. Все отправились, как обычно, на вечернее мероприятие. Пётр Львович спросил не отлежаться ему этот вечер в корпусе. Паша мотнул головой и сел на скамейку. Прохожие ребята то и дело косились на него, но он этому даже не придавал значения. Бакински посмотрел на друга. Фил тряс ногой и высматривал, по всей видимости, Ленку. Наконец, его взгляд остановился и Паша проследил за ним. Рядом с Ленкой сидела Яна. Она была в в полосатой водолазке, по которой стекали капли с мокрых, наверное только что вымытых, волос. Паша вдруг захотелось почувствовать, чем они пахнут. Розами? Мёдом? Может вовсе не цветы? Корица? Он отогнал эти навязчивые мысли. Какая разница, чем что пахнет, если оно все обычное? —Перестань трясти.—сказал Паша.—И хватит пялиться. Я уже дыру вижу в ее спине. —Да,—протянул Фил,—ты в Яниной спине ниче такую дыру просверлил. Паша метнул грозный взгляд на его ловкую уколку, но ничего не ответил, на что Филипп лишь самодовольно усмехнулся. —Может подойди к ним?—спросил он. —Не надо.—резко ответил Паша. Если щас Ленка повернётся сюда, то за ней и Яна. А ему почему-то не хотелось, чтобы она его видела таким. Избитым. —Почему? —Не надо. —Да почему?—Паша закатил глаза. —Пусть ждёт вашей долгожданной встречи во время дискотеки. Не навязывайся.—придумал он. Но кажется это сработало, потому что Фил стих и перестал трясти ногой. Через минуту вышла ведущая, как обычно, в превосходно фальшивом настроении. Вся малышня завопила от радости. Ведущая отметила все отряды— проверила все ли на месте, и представление началось. Почти каждый отряд выходил с какой-то сценкой, поэтому после второго выступления и аплодисментов, Паше наскучило. Он просидел, упершись локтями на колени, смотря Яне в спину, почти весь вечер. Она часто жестикулировала и пыталась что-то сказать Ленке. Та кивала время от времени, а иногда переспрашивала из-за шума. Ее волосы к тому времени высохли и сделались пышными. Да, твою мать, да перестань ты думать! Паша нервно провёл руками по волосам, еле оторвав взгляд от этой полосатой водолазки. Потом, заметив какое-то шевеление в первом отряде, снова принялся наблюдать. Влад стоял около Ленки и Яны, суя им под нос какую-то бумажку. Паша сначала подумал, что это та записка, но увидев спокойное лицо Филиппа, понял, что это не она. Потом Яна встала с лавки и начала судорожно переступать через ноги каждого. Она невольно метнула взгляд в их сторону и отвернулась, но потом снова повернулась уже с недоумением на лице. Яна смотрела прямо на Бакински, грубо нахмурив брови. Паша старался не смотреть на неё, но он четко видел боковым зрением, что она смотрит. Не смотри. Не смотри. Не смотри. Ни одна эмоция не появилась на его лицо. Он все также равнодушно смотрел на сцену, ожидая выступление первого отряда. Наконец выступления окончились. Небо высыпало звёздами. Прожектора осветили танцпол и началась дискотека. Фил тут же исчез с поле зрения. Бакински не очень сильно любил танцевать, но время от времени ему хотелось просто поорать песни с пацанами в кругу. Как команда. Сейчас же он просто сел на край лавки, стоящей под фонарём и смотрел на танцующую толпу. Яна двигалась в ритмы музыки рядом с какой-то высокой девочкой. Что-что, а танцевать она умеет также хорошо, как и язвить мне. И она действительно красиво танцевала. Ни как великая танцовщица, балерина, а как самая обычная девушка. Но что-то в ней все равно было необычное. Внутри у Паши появилось знакомое чувство трепета. Оно было, как маленький огонёк где-то далеко-далеко в темном туннеле. И он приближался, с каждым шагом становясь все больше и сильнее. Паш, перестань. Не нужно. Это ни к чему.