Это лето

Ночью уснуть не получалось. В голове вечно повторялся, как будто молитва, диалог с Яной на дискотеке, когда она подошла к нему и села рядом. —Кто тебя так разукрасил?—с лукавой улыбкой спросила она. Ни тебе привет, ни пока. —Толя. Наш капитан команды. —Ты первый ударил?—спросила она, стараясь перекричать музыку. —Нет. Попал под руку в ненужное время. —А из-за чего была драка между вами? —Не между нами, а между Филом и Толей. Они, скажем так, недолюбливают друг друга. —А ты? —Мне плевать просто. Яна кивнула и посмотрела на танцующую толпу. —Почему не танцуешь? —Голова болит.—Яна кивнула.—А ты почему не танцуешь? —Так я ж с тобой разговариваю.—снова улыбнулась она. Паша вскинул бровь и тут же схватился за ушибленное место. —Надо стараться не проявлять эмоций. —О, у тебя это чудесно получается. Ты практически всегда сидишь с кислой миной. —Да? —Или нет, не с кислой, а скорее серьезной. Да! Сидишь всегда с серьезной миной, будто ты задачи решаешь. —Может так оно и есть.—вскинул подбородок Паша. —Да? И много решил?—его уголки рта потянулись вверх.—Вот! Хоть улыбаешься по-настоящему, а не с хитрецой. —С хитрецой?—удивился он. —Ну да. Постоянно язвишь и потом улыбаешься так. Яна попыталась пародировать его, но вышло как-то коряво, будто Паша не улыбался и скалил зубы. —Я точно так не улыбаюсь!—поднял вверх он ладони. —Мне виднее. —Ну да.—закатил он глаза. —Кстати, футболка не отстиралась. Там все равно пятно осталось. Придётся ждать родителей, чтобы привезли порошок. Паша улыбнулся. —И вот опять!—вскинула она руками, смеясь.—Ты снова хитро улыбаешься, будто твоя маленькая затея осуществилась. —Так, так и есть. —Хватит.—легонько пихнула она его в плечо. И сново это ощущение удушающего трепета. Паша глубоко вдохнул.—В следующий раз я тебе испачкаю майку. Вот так. —Ладно. Они просидели в молчании целую песню, пока диджей не озвучил белый танец. —В этот вечер девушки могут смело приглашать парней.—протянул он искусственным романтичным голосом, будто он в каком-то фильме. Яна заерзала на месте, а потом резко спросила. —Что будет с Толей? —Эм…не знаю. Парни сказали, что он был у директора. Не знаю, что ему там наговорили и что с ним вообще будет. Да и мне без разницы. —Тебе всегда на все плевать?—спросила серьезно она, нахмурив брови. Паша надолго задумался. Есть ли вещи, на которые ему не плевать? В последнее время он часто стал говорить, что ему без разницы, или, что его это не волнует. На протяжении одиннадцатого класса учителя и мать спрашивали его о поступлении. ‘Куда думаешь поступать?—спросила мама’. ‘Не знаю,—ответил Паша,—хоть куда. Без разницы’. Бакински всегда уходил от ответа. Когда друзья звали его куда-нибудь гулять, спрашивали, куда бы хотел он, но Паша лишь говорил: ‘Да без разницы’. Неожиданно все эти моменты безразличия навалились на него. Он не понимал с какого момента все вдруг остановилось? Может два года назад, когда его девушка ему изменила с его бывшим другом? Или когда начались ссоры родителей и вечные оры отца? Паше вдруг стало тошно от самого себя. И теперь вместо приятного трепета в животе, он ощущал тугой узел. Яна, задавшая, казалось бы, столь легкий вопрос, сидела в ожидании и смотрела на него. Это раздражало. Зачем она вообще задаёт эти вопросы? Чего ей вообще надо? —Паш, ты чего?—нежно спросила она, попытавшись заглянуть ему в глаза. Но в ответ она получила лишь укоризненный темный взгляд. —Ничего.—выпалил он раздраженно. Яна отпрянула.—Иди танцуй себе, пока белый танец не закончился. Может ещё успеешь. Он встал с лавки и ушел в гущу тьмы, оставив Яну в одиночестве. Паша злился. Злился на Яну. За то, что она прямо показала ему его слабое место, о котором он даже не подозревал. Наверное последние года два он просто был никем. Снаружи был обычный Паша, которого привыкли видеть окружающие: веселый, улыбающийся с хитрецой, но и в тоже время серьезный и сдержанный; но внутри была лишь холодная пустота. Вечные вопросы о будущем, о родителях, о предательстве и самокопание потопили его—затянули в самое угнетающее место. Потеря себя. Когда ты не замечаешь ничего, кроме нарастающих проблем. Когда ты не живешь, а существуешь. Когда ты говоришь с людьми так, словно давно уже проиграл этот спектакль. Паша не видел ничего впереди. Казалось, что нет ни будущего, ни прошлого. И осознание происходящего только сейчас настолько сильно давит, что хочется исчезнуть. Вот бы просто убежать и все оставить. Я хочу исчезнуть. Испариться. Я хочу утонуть где-нибудь в реке. Сердце бешено колотилось, будто оно щас выпрыгнет. Легкие сдавливало. Нечем дышать. Голова начала раскалываться ещё сильнее, мысли спутались в один комок. Его ноги еле доволокли его до корпуса. Он даже не помнил, как зашёл в комнату и лёг на кровать. Паша долго лежал с закрытыми глазами лицом к стене и шептал: Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо. Это все ни к чему. Пройдёт. Утром в комнате началось шевеление и на замену сну пришло раздражение. Паша еле раскрыл тяжелые веки и оглядел их душную коморку. Фил будто летал по комнате, настолько он был воодушевлен и, наверное, влюблён. Паша закатил глаза и сел в кровати, потирая глаза. —Как самочувствие?—спросил Дима. —Да, кстати.—поддержал Фил.—Выглядишь так, будто тебя вчера растоптали. Так и было. —Челюсть снова болит. Надо будет после завтрака сходить в медпункт за таблеткой. Почему они не могут дать сразу целую пластинку?—пробубнил он на выдохе. —Че? Я ничего не понял из того, что ты сказал. —Неважно.—отмахнулся Паша и начал собираться. Из коридора доносился вопль Петра Львовича. Тренер подгонял всех и говорил, чтобы шевелились быстрее. На выходе он спросил у Паши, как тот себя чувствует. —Ну…—задумался Паша, не понимая, он про моральное самочувствие или физическое.—Да все супер. Я сегодня буду на тренировке.—соврал он и натянуто улыбнулся. —Хорошо.—немного с недоверием кивнул тренер. На самом деле ничего хорошего не было, но Бакински это отрицал. Произошедшее вчера он заставлял забыть и предпочитал воспринимать это, как некий пробел. Ничего ведь не произошло. Просто срыв и ничего более. Паша старался реагировать и вести себя, как раньше, несмотря на подступающую тошноту каждый раз, когда он фальшиво улыбался. Он хотел, чтобы все было, как раньше, только что именно—он не понимал. Просто забей. Во время завтрака к их столику подошёл Толя. Вид у парня не был виноватый. Наоборот, казалось он стал еще более деловитым и важным. Фил сдержался, чтобы не вскочить и не вдарить ему. Паша мешал ложкой манную кашу, не поднимая глаза на него. —Ты слышишь? Я не буду за тебя сегодня дежурить. Не забывай, что пол первого обед должен быть уже накрытым. —Свали уже, он понял.—прошипел сквозь зубы Фил. —Заткнись. Паша бросил громко бросил ложку и резко встал из-за стола. Табуретка с грохотом упала и некоторые ребята оглянулись на шум. Тренер тоже встал, ожидая новую драку, но ее не последовало. Несмотря на потемнее в глазах, Бакински взял завтрак и отнёс его на кухню. Команда проследила за его действиями. —Шевелитесь клоуны!—вернувшись, хлопнул в ладоши Паша.—Мне еще убирать, а скоро тренировка. Часики тикают. Динь-дон! Все, увидев прежнего Пашу, снова застучали ложками. Ну вот, все вернулось на круги своя. Когда уже практически все вышли и остались только дежурные, Паша заметил две туго заплетенные косы Яны. Она стояла, держа руки на бёдрах, и покачивалась из стороны в сторону, читая расписание лагеря. Странно, но рядом с ней не оказалось Лены, хотя та всегда где-то рядом. Порой это раздражало. Протирая столы, в голове снова всплыл Янин вопрос. —Тебе всегда на все плевать? Она смотрела на него проницательным взглядом, будто могла читать его насквозь. Будто знала каждую его фальшивую мысль и слышала каждое фальшивое слово. И это вызывало злость. Никто не говорил с ним так, будто знает его на все сто процентов. И никто не смотрел на него так, будто уже заранее знает следующий шаг. Так делал всегда я. Какого черта? Паше даже показалось, что она тогда смотрела на него с надеждой. Но он решил ее разбить. —Ничего. Иди танцуй себе, пока белый танец не закончился. Может еще успеешь. Хватит. Перестань.—приказал он себе и, закончив протирание столов, вышел к Яне. Он незаметно подошёл сзади и встал слева, чуть задев ее плечо. Глаза Яны раскрылись от неожиданности, но она даже не дернулась. Как будто знает, что это я. —Что сегодня за день?—спросил Паша, ведя указательным пальцем по числам. —Сегодня твой день.—ответила она.—День Дурака. Паша улыбнулся от такой подколки. —Верно. День мой.—признался Паша, извиняясь таким образом за вчерашнее.—Тебе уже сказали, что у тебя спина белая? —Да. —А что коленки сзади грязные?—Яна демонстративно оглянулась. —Да, но я проверила. Чистые. —Хм,—почесал синий подбородок Бакински,—А это пятно что ли?—тыкнул он в ключицу. Яна по инерции посмотрела в ожидании увидеть пятно от каши, но холодные пальцы перехватили нос. —Да блин!—загундела она и Паша рассмеялся, так и не отпуская.—Дышать нечем. —Рот есть. —Паш. —Ладно-ладно.—отпустил он и она вытерла нос. —Чего у тебя руки всегда такие холодные? —У меня горячее сердце просто. —Ха-ха. Не верю. Зимой, наверное, руки у тебя горячие, а летом холодные. —Нет. Даже зимой холодные. —Тогда ты странный. —Ты тоже. —Я не странная.—замотала она головой. —Еще какая! Вечно сидишь с серьезным миной и размышляешь, будто задачи решаешь. —Это ты меня пародируешь? —Ага. И весьма успешно. —Это провал.—с сочувствием похлопала она его по плечу и развернулась, чтобы уйти. —Встретимся на пляже.—сказал вдогонку Паша. —Надеюсь в этот раз тебе прилетит по голове. —Я тогда совсем одурею. Паша увидел, как Яна засмеялась, и в животе снова появился легкий трепет. Почему меня не в живот ударили? Тогда бы я чувствовал боль. В лагере ежедневно проводились всякие развлекательные мероприятия, но спортсменам редко удавалось на них попасть, потому что все время уделялось тренировкам. Не важно какая была погода: дождь ли, жара ли—тренировка будет. Бегая уже десятый круг на площадке, Паша думал лишь о том, как плюхнется в прохладную речку. Единственный плюс тренировок—это очищение головы от всяких навязчивых мыслей. Поэтому после изнурительной тренировки Паша и вовсе решил забыть вчерашний день и все стереть все чувства, которые испытывал. В День смеха на пляже проходили разные конкурсы. Детей вокруг себя собрала ведущая и давала призы тому, у кого будет самая смешная рожица. А на воде Ян—старший вожатый, проводил испытания. Из маленьких красных буйков были сделаны две полосы, а через несколько метров в конце плавали желтые платформе. —Ребята, из каждого отряда выбираем по пять человек. Щас соревнуются первый и второй отряд. Потом будут лучшие с лучшими.—сказал он в микрофон.—Когда я свистну, ваша задача будет встать на колени на матрас, взять весло и начать грести до желтой платформы. Там вы развязываете записку и возвращаетесь обратно. Пока вы не передадите записку, другой не может начать плыть. Ясно? —Да!—заорала толпа подростков. Баскетболисты подошли к толпе и стали наблюдать за проходящей игрой. Паша увидел, как капитан первого отряда вытягивает Яну и еще какую-то девочку. Яна начала сопротивляться и умоляющими глазами смотреть на Ленку, но та лишь смеялась. —Отлично! Два игрока из первого отряда уже есть.—обьявил Ян. Паша прочитал по Яниным розовым губам жалостное ‘Не-е-е-т’ и ухмыльнулся. В конце-концов, команды были набраны и игра началась. Наблюдать за чертыхающимися в воде людьми было весело и смешно, особенно, когда кто-то ронял весло. Толпа заливалась смехом. Даже вечно хмурый Ян улыбался. Первый отряд дал хороший и мощный старт. Влад, видимо умеющий грести, быстро доплыл до платформы и начал развязывать записки в капсулах. Из-за мокрой веревки развязывать было гораздо тяжелее, тем более, когда ты держишь равновесие на матрасе. Яна нервно покусывала нижнюю губу и ждала, когда Влад положит капсулу и она сможет побежать. Наконец, когда Влад бросил в песок добычу, Яна бросилась к розовому матрасу. —Давай Яна!—крикнула ей вслед Ленка.—Ты сможешь! Матрас вечно соскальзывал, поэтому удержаться было на нем действительно трудно, хоть и со стороны так не казалось. Яна схватила весло и села на матрас. Второй отряд в этот момент уже грёб к платформе. По началу Яна ерзала и не могла правильно взяться за весло, но как только у неё это получилось, она стала стремительно догонять второй отряд. Паша чувствовал напряжение. Ему хотелось крикнуть: ‘Яна, блин, быстрей!’, но удержался, прикусив язык. На платформе второй отряд затянул. Видимо, у них не получалось развязать. И это сыграло большую роль, потому что на обратном пути, держа капсулу в коленках, Яна не удержала равновесие и матрас вместе с ней перевернулся. Капсула выпала, но благодаря пластику не потонула. Яна замахала руками, пытаясь словить проклятый матрас, но он лавировал то в одну сторону, то в другую. Второй отряд уже догонял. Наконец, Яна залезла на матрас и судорожно начала грести, лишь бы выйти уже из воды с этой капсулой. —Яна чуть-чуть осталось!—кричал Влад.—Давай! —Первый на первом!—кричал отряд.—Второй на втором! Замученная Яна спрыгнула с матраса и, пошатываясь, бросилась бежать к ребятам. Как только капсула была доставлена, она легла на песок, тяжело дыша. —Пойдём к ним.—стукнул его в плечо Фил. Они направились к Ленке и Яне. Лена сидела на коленях и что-то эмоционально объясняла. —Это было великолепно!—пролепетал Фил, смеясь и садясь рядом. Орущая толпа обошла их и встали ближе к воде. —Было смешно.—заметил Паша. —О, правда?—изогнула брови Яна.—Я рада, что тебе понравилась эта комедия. —Я больше люблю трагедии. —Тогда тебе к Шекспиру.—захохотала она. —Да и ты тоже сойдёшь. —Ох, ну спасибо. —Пожалуйста. —На самом деле со стороны кажется будто легко.—сказал Фил. —Да!—подхватила его Ленка.—Хотелось крикнуть, чтоб ты быстрее гребла. —Вы бы знали, насколько скользкий это чертов матрас. На нем нереально трудно удержаться! А весло тяжелое капец. Ещё и эта капсула! Я вообще не была готова плыть куда-то. Влад просто вырвал меня из отряда. Ещё и сказал: ‘Яна! Ты же отлично плаваешь!’. В каком месте я отлично плавала, не знаю. —Ты хорошо справилась, несмотря на то, что упала.—рассмеялась Ленка. Всеми силами по итогу победил первый отряд, хоть и с небольшим отрывом. После этого Ян даже разрешил взять им матрас и поплавать на нем. —Только за буйки не заплываем.—предупредил он. Четыре головы одновременно кивнули и бросились в речку. —Давайте кто дольше простоит на матрасе?—предложил Фил. —По одному? Или в парах?—уточнил Бакински. —Да по одному вообще тяжело. Но можем попробовать. Фил первым взялся за матрас и быстро взобрался на него. —Считайте.—сказал он и начала медленно подниматься, держа руки параллельно воде. Но не успели девочки досчитать до трёх, как матрас качнулся и Фил с плеском нырнул в воду. —Лен, давай вдвоём.—предложила Яна. Ленка согласилась и каким-то образом у них получилось взобраться на матрас и не упасть. Яна крепко держала подругу за руки в полу приседе. —Держись, держись!—заорала она, медленно выпрямляя колени. —Считайте! —Раз,—хором начали парни,—два…три…четыре…пять…шесть…семь…восемь…—на девятой секунде Паша схитрил и пнул ногой под матрас. Яна с Ленкой пошатнулись и прыгнули в воды, зажав носы. —Хорош!—похвалил Фил. —Нечестно!—вынырнула Ленка. —Я другого и не ожидала. Завистники.—добавила она саркастическим тоном и полностью заняла весь матрас. Они решили сыграть в волейбол, пока Яна загорала на матрасе, несмотря на то, что ее плечи уже были красными. Глаза ее были закрыты и Паша вдруг представил, как она спит. Каково Ленке видеть каждый день ее такую сонную? И милую. В голове созрел коварный план. Бакински, как можно тише подплыл к матрасу, сопровождаемый шиканьем Лены. Яна дремала, крутясь то влево, то вправо. Паша подплыл к подушке матраса и легонько потряс матрас, чтобы разбудить Яну. Та еле заметно приподняла бровь. На секунду, глядя, как ее светлая кожа переливается и блестит на летнем солнце, Паша засомневался. Он даже замер на какое-то мгновение. Хотелось коснуться ее руки и этих аккуратных пальцев. Или провести по брови, а потом по прямому носу и алым губам. В этот раз он как будто забылся. Паша не останавливал свой поток мыслей. Он просто все отпустил. —Яна…—прошептал он. —М? —Пора вставать. —Да?—медленно раскрыла она веки, и увидев, как ехидно улыбается Паша, напряглась.—Ты чег… —Да!—заорал он и перевернул матрас. Яна с визгом упала в воду. Горячая кожа резко стала прохладной и она зачертыхалась в воде, злобно смотря на взбиравшегося Бакински. —Паша! —Я же ради тебя. Ты уже чуть ли не запеклась тут! Иди поплавай. —Дай матрас. —Нет. Яна уверенно и со всей силы толкнула Пашу в воду, но тот успел отпихнуть матрас ногой, чтобы Яна не успела залезть. Она рванула к розовому матрасу, Паша кинулся за ней. Когда уже цель была почти достигнута, Паша резко одним рывком оттянул за талию Яну назад, а сам бросился вперёд. —Паша!—смеялась она.—Я хочу на матрас. —О, как же совпали наши желания! Я тоже. —Давай тогда вместе. Просто полулёжа. Паша почесал синий подбородок и кивнул. Яна приклеилась справа и они, медленно болтая ногами, поплыли обратно к берегу. Улыбка не сходила с его лица. А Яна заливалась румянцем. Ему стало интересно, чувствует ли она тоже самое, что и он? Чувствует ли, как скручивается сердце в трубочку, когда она его случайно касается? Есть ли у неё этот отвратительно-прекрасный трепет в животе, в голове, да везде? —Ты чего?—все также улыбаясь, спросила она. Голубые глаза сверкнули на солнце. —Смотрю просто.—ответил он тихо, не отрывая взгляда от этих добрых и искренних глаз.