Новое достижение: Первый поцелуй.

***

...Поцелуй был аккуратный, осторожный и опьяняюще сладкий. У Кати захватило дыхание, а из головы вышибло все мысли. Нос покалывало от удивления и колючего снега, что вихрем кружился вокруг них. Он осторожно прикусил её нижнюю губу. Открыв глаза, Катя залюбовалась серьёзным и сосредоточенным лицом Ромы, но тут её будто ударили поддых. Она испуганно отпрянула, вся красная то ли от мороза, то ли от всех нахлынувших чувств. Развернувшись, девушка быстро зашагала, чуть ли не бегом, в темноту ночи, обратно к себе. Оставленный посреди сугробов в свете фонаря и метели, парень находился в ступоре. — Ебать... — прошептал в пустоту Рома единственное, что пришло в голову.

***

Полина бодро шагала по линолиуму школы, приближаясь к кабинету. Пройдя за свою парту, она оглядела класс и не заметила привычной светлой макушки на третьем ряду. Когда учительница спрашивала об отсутствующих, девушка ответила: — Смирновой Кати нет. — Кати значит... Заболела что ли? — Хотелось бы мне знать... — тихо проговорила Морозова, беспокоясь за подругу. «Позвоню ей сразу, как дома буду». Примерно на третьем уроке в класс завалился Пятифанов и, игнорируя слова биологички, сел на последнюю парту. Рома осмотрел состав одноклассников и хмыкнул. На протяжении дня он был сам не свой, на замечания учителей просто угукал, а не огрызался, как обычно тот делал. Без Смирновой, которая наверное впервые не пришла в школу с самого начала года, Полине было тоскливо. Ей показалось, что она вновь вернулась в то время, когда не имела никого, кроме дедушки, когда на переменах тихо сидела, делая домашку или читая параграф. Прогремел звонок на физру. Все скорее побежали в раздевалку занимать места, пока там не стало тесно настолько, что лишний человек даже не зайдёт. Протискиваясь через тела одноклассниц, Морозова нашла более менее свободный угол и скинула туда пакет с формой. В рёбра со стороны прилетело локтём. — Ай, тц, аккуратнее. Темноволосая девушка зло зыркнула на Полину. — Ой, какая неженка, переодевайся в туалете тогда, раз тебе здесь неудобно. — и будто желая ещё насолить, брюнетка толкнула скрипачку дальше в угол, тесня к стенке. — Неужели ты настолько толстая, что аж здесь сама не помещаешься и других притесняешь? — кто-то кудрявый отвёл за руку девушку от Полины, освобождая той место. Наташа посмотрела на Морозову и улыбнулась ей. Уже в спорт зале ученики выстроились в кривоватую шеренгу, иногда смеясь и переговариваясь. — Ну ка тихо! — строго гаркнул худощавый физрук. — Десять кругов по залу, бегом! — по залу прокатились разочарованные вздохи, а мгновением позже коллективный топот. — Как пробежите, встановитесь на разминку и будем играть. Ноги гудели, умоляя остановится и передохнуть. «Давайте вы с нами столько побегаете, посмотрите, каково нам, когда вы нас так гоняете» умирая, думала Полина. Через десять минут все, запыхавшиеся, потные и усталые, замедлили свой бег. — Давайте на разминочку, раз-два, раз-два! Петров, не делай вид, что подыхаешь, где твоя юношеская мощь!? Вышеупомянутый Антон слабо кивнул, отжимаясь уже какой раз на дрожащий руках. Полина с сочувствием на него посмотрела и, пару раз выполнив приседания, побежала на скамеечку. — Кто будет играть в волейбол?! — пронеслись по всему залу слова Игоря. Ну ей богу, что так орать, не глухие. Он начал натягивать сетку, подзывая Анастасию Михайловна, учителя физры параллельного класса, что-то ей говоря. Выбрав лидера команды кого-то из одноклассников (Полину это особо не интересовало обычно, она старалась как можно тише и спокойнее проводить этот урок в углу на скамеечке) Игорь Иванович ушёл. — ... и Полин, ты тоже, — произнёс кто-то над головой. — Чего? — вырвавшись из раздумий, девушка посмотрела на Наташу перед собой. — Идём быстрее, щас играть будем, ты становись под сетку. Морозова пару секунд пробыла в ступоре. — Чего-чего? Не-е, я вообще в волейбол из рук вон плохо умею играть. Меня лучше не брать. Наташа молча провела взглядом по оставшимся на скамейке людям, которые вряд ли могли хотя бы пару раз присесть, не говоря уж о спортивных играх. Полина проследила за её глазами и грустно поплелась в центр зала. Напротив сетки на неё хищно глядели зелёные глаза девушки из параллели. Прозвучал свисток и Настя Смирнова подала мяч прицельным броском. Соперники его быстро отбили, перекинув близ сетки, делая обманный маневр. Полина успела сто раз вспотеть, подбегая ближе и на предельных скоростях выставляя руки вверх. Вот вот, вроде успеваю..! Мяч отскакивает от ладоней, но силы броска не хватает и он запинается о сетку. Свисток — Один-ноль в пользу 9А. Обернувшись назад, Морозова видит ободряющий взгляд Наташи и вновь настраивается на игру. И снова взмах, подача. Тело наполнил азарт и адреналин, мозг судорожно продумывал каждую следующую секунду, а глаза были прикованы к мячу. Цветаева отбивает его, подавая скрипачке: — Полина! Её даже не нужно звать — она отпрыгивает назад и замахивается для броска. В этот раз получается куда лучше, резиновое чудо отлетает на поле противника. Вдох, выдох, спокойно. Мяч вроде бежит принимать брюнетка, но она осекается, не успевая. Свисток. — Один-один в пользу 9В. Удовольствие после удачного броска вскруживает голову. «Ну, не так плох всё таки этот волейбол» думает Полина. Игра идёт, ото всюду слышаться азартные хлопки по бедному мячу, бешенно летающему туда-обратно. — Десять-девять в пользу 9А — эхом звучит голос физрука. До конца урока остаётся совсем немного. Не надеясь выйти вперёд, девочкам 9В хотя бы счёт сровнять с соперниками. Высокая Света Гролина из параллели резко размахивается и оглушительно громко бьёт по мячу, запуская его каметой в другой конец зала. Она вместе с Наташей ходит на дополнительные занятия по волейболу, оттачивая там шикарную подачу. Подпрыгивая, одноклассница еле отбила его, мяч едва перелетел сетку, уже собираясь упасть. Зеленоглазая блондинка резво его подхватила, метая того в угол, где совсем не было людей. Полина бросается туда, надеясь успеть и добежать. Кровь глухо стучит в ушах и, чуть ли не падая, скрипачка отбрасывает мяч от пола, но совсем недалеко от себя вверх. Наташ, давай, успей! Девушка подскакивает откуда-то сзади, пуская того мощным броском к соперникам. По дуге, пролетая под потолком, мяч летит над головами девушек прямо в аут. Полина затаила дыхание, как зачарованная за ним следя. Осталось пару метров и он перелетит ненавистную линию. Тут тихая девушка из параллели, вряд ли особо разбирающаяся в правилах, прыгает, надеясь отбить мяч, однако он пролетает дальше, лишь слегка касаясь её руки и падая за аут. Свисток. Облегчённый выдох срывается с губ и Морозова радостно оборачивается, видя такую же счастливую Наташу. Та быстро подлетает к ней, обнимая от переизбытка чувств. — Ура-ура-ура, хоть счет сравняли! — прыгает и ерошит волосы волейболистка. Из радостных мыслей девушек вырывает оглушающий хлопок рядом. Мяч прилетел. — Одиннадцать-десять в пользу 9А. Всё, можете идти в раздевалку.

***

Потянувшись, Полина вдохнула прохладный воздух, проходя мимо открытого окна. — Хорошая была игра — тихо и радостно проговорила девушка. — Угу... С блестящими от пота лицами Морозова и Цветаева плелись в раздевалку за одеждой, ощущая себя помятыми стотонным катком. «Как приятно...». Горячие щёки обожгло холодом улицы, а изо рта валил густой пар, стоило лишь что-то сказать. Расходясь с новенькой у ворот, Полина остановилась. — Наташ! Та будто ждала этого и неожиданно быстро развернулась обратно, внимательно слушая. — На физре было весело... Немного помявшись, Морозова продолжила: — Короче, давай номерами обменяемся? Можем поболтать как-нибудь... Просияв, Цветаева кивнула и быстро продиктовала телефон.

***

Вчерашний вечер. «Что сейчас произошло?!» одна единственная мысль пульсировала в голове. Ноги сами несли Катю, иногда путаясь в снегу. Она готова была взорваться от ощущений прямо здесь и сейчас. Не замечая ничего вокруг, девушка влетела в свою комнату. Долгое время она монотонно перебирала учебники, невпопад складывая их в портфель. В данный момент мыслями Катя была точно не в комнате перед столом, точно не здесь. Может быть, за пианино, ощущая рядом крепкое плечо, а может быть где-то там, в темноте, среди белоснежных сугробов и вихрей снега... Поняв, что учебники уже перестали помещаться в рюкзаке, когда она попыталась вложить двенадцатую книжку, Смирнова очнулась. — Я завтра просто физически не смогу быть в школе... — рассеянно выдохнула девушка.

***

Проснувшись с приятным, щекочущем чувства ощущением, Катя резко встала и залезла в тапочки. Зябко потянувшись от холода комнаты, она потопала на кухню, растряхивая свои актёрские таланты. — Ма-ам... — максимально устало, как только возможно, протянула Катя. — Что? — Лиля, не оборачиваясь, продолжала готовить чай с бутербродами. — У меня так жутко голова болит, всю ночь не могла уснуть, я могу.... сегодня дома денёк побыть? У нас сегодня ни-ка-ких важных контрольных не будет — она грустно, вся в ожидании, посмотрела в сторону столешницы. — Хорошо, останься, таблетки от головы у меня в аптечке, обязательно прими их. Я уже побежала! — хлопая входной дверью, женщина поспешила в школу. «Это ложь во благо» Не чувствуя никакой вины, староста удалилась к себе в комнату. Пропуск, конечно, всё же самую малость беспокоил её, однако она не знала, что было бы, если бы встретила этим утром его... И будто только сейчас на неё вновь нахлынули все эмоции и воспоминания вчерашнего вечера. То, как он смотрел на неё в комнате... Странное чувство прошло рябью где-то под рёбрами в тот момент. Его тёмные глаза, как две бездны, затягивали девушку куда-то не туда, не в то место, не в те ощущения. Горячая рука на её. А губы... «Боже, опять эти губы» заалела от смущения девушка, с тяжёлым вздохом падая на подушку, стараясь выбить ненужные мысли, проворно залезающие обратно. «Как я к нему вообще отношусь?» Катя не знала, что думать. Староста не так давно заметила, что постоянное желание свернуть Пятифану шею куда-то исчезло (удивительно). Она и сама изменилась, стала терпимее, мягче (особенно по отношению к одному дурачку). Кате это не нравилось от слова совсем. С детства данные черты характера воспринимались Смирновой как слабости, которые можно использовать против человека. Люди в принципе часто были очень слабыми, нерешительными, от того ими легко было манипулировать. Девушка будто всегда видела всех насквозь, отлично понимая людей и их проблемы, однако не всегда это было для них хорошо. А теперь Катя вошла в их число. В число слабохарактерных тряпок, которые не могут вынести малейшее потрясение. Что-то сырое коснулось щеки. «Ещё и плачу теперь по любому поводу, рёва-корова» Вывел её из глубоких размышлений звонок телефона. — Катя, что-то случилось? Почему тебя не было в школе? Я так разволновалась. Заболела что ли? — полился нескончаемый поток вопросов от Полины. — Всё хорошо, просто... Нужно было передохнуть, столько всего в последнее время произошло, ещё и тестов куча. Ну ничего, я сегодня отлежалась, завтра с новыми силами в школу. Надеюсь не сильно там без меня скучали? — отшутилась Катя, но последний вопрос вырвался с какой-то странной надеждой. — Конечно. Без тебя было тоскливо. Но я рада, что ты здорова. Сегодня такая игра на физре была, просто не представляешь...! Морозова во всех красках описала сегодняшний волейбол на уроке, а так же их глупый проигрышь, который жутко рассмешил Катю, представившую лицо подруги в тот момент. Полина тоже хихикнула и краем слова рассказала про Наташу, которая оказалась очень заводной девчонкой. — Ух, если тебя завтра не увижу в школе... — с напусканной сердитостью произнесла скрипачка. — Полина Морозова, вы мне угрожаете? Ужас-ужас, с кем я дружу. Рассмеявшись, подруги пожелали друг дружке хороших снов.

***

Катя зашла в класс на ватных ногах, с волнением оглядывая кабинет. Не увидев ни его, ни Полины, она нехотя прошла в старую компанию «подруг». — Так и проводил всего лишь до площадки, а не до дома! — Кошмар, ему тяжело что ли было? — эхом спросили девушки у подруги. — Видимо моего папу испугался — презрительно кинула она. — Да-а... Кстати, а ведь чуть меньше, чем через месяц уже конкурс, да? Так время пролетело, уже декабрь, а потом и экзамены, жуть... Катя даже не пыталась вникнуть в суть разговора, которая петляла от одной темы, к другой. Её даже начала постепенно усыплять нескончаемая болтовня одноклассниц, но... — Чего-то Пятифанова нет, да? Обычно в это время уже за партой сидит. — Да-а, вчера тоже пришёл чуть не к четвёртому уроку. — Ромочка что-то сам на себя не похож в последнее время. — Ещё и костюмы начал носить, девочки... Такое зрелище красивое, каждый урок любуюсь, ха-ха-ха. — Точно, ой, а вчера он на физре когда подтягивался, я чуть слюнями не подавилась. Звонкий девичий хохот разлетелся по классу. «Жаль не захлебнулась» подумала Смирнова, напряжённо прислушиваясь к диалогу девушек. Странное чувство охватило всё её тело. Чего они так его восхваляют? С горящими глазами одноклассницы обсуждали, кто дольше разговаривал когда-либо с Ромкой, а Катя злорадно думала, что им её не переплюнуть. «Он ко мне по нескольку раз в неделю домой приходит, мы болтаем больше вас всех вместе взятых, так ещё и...» От такой мысли девушка задрожала и вся раскраснелась. «Чёртов Пятифанов» Зачем он тогда её поцеловал. Если парень узнает, что ещё и забрал её первый поцелуй, так его эго вообще раздуется до неимоверных масштабов. — Кать, всё в порядке? У тебя температура что ли? Пожалуйста, не зарази нас, мы не можем сейчас заболеть. Полежала бы ещё денек — воскликнула одноклассница, наблюдая за алым и горячим лицом одноклассницы. Девушки вокруг закивали. Староста дёрнулась и, смерив всю компашку колким взглядом, вернулась поскорее от них за свою парту. «Серьёзно, теряешь хватку, Смирнова, даже не наорала на них». Но её мысли попросту были заняты абсолютно другим. «Так, соберись, позавчера ни-че-го не произошло». Надев холодную маску безразличия, она с невероятной увлеченностью впилась глазами в параграф, готовясь к уроку, а все, что происходило вокруг ей было по барабану. Учеба отвлекала, охлаждала пыл, занимая мозг ровными рядами формул и теорем. «Не надо мне забывать и про экзамены. Со всеми этими конкурсами, дурами-одноклассницами и Пятифановыми никак не подготовишься. Как закончу с дурацким выступлением, с головой уйду в нужный материал». Катя снова напомнила себе, что со всей этой ерундой она мается только лишь по вине одного наглого придурка, который ради смеха вовлек ее в этот цирк. — Ургх... — прорычав, она еще ниже склонилась над учебником, чуть ли не испепеляя его взглядом. Глубоко выдохнув, девушка встряхнулась и выпрямилась, приняв безучастный скучающий вид. «Сейчас меня абсолютно ничего не волнует». «А я еще над реакцией Полины и Антона смеялась...» пронеслось в мыслях где то между таблицей брадиса и вычислением корня из 1849. На первый урок Пятифанов так и не явился и Катя вроде выдохнула с облегчением, выходя из класса. «В его духе». Проходя мимо раздевалки с вещами, она заметила знакомую черную куртку. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда в противоположном конце коридора показалась каштановая макушка. Но зато сердце пропустило пару ударов. Она остановилась посреди прохода, заметив Полину, стоящую у стены. «Моя милая, ты мое спасение» - прокричала в мыслях девушка и поспешила к подруге, с ходу начиная бурный разговор. — Привет, всего день пропустила, а уже соскучилась. Ты как? Были вчера какие-то контрольные? — желая поскорее сделать увлеченный вид, она затараторила, но потом чуть успокоилась. — Привет — Морозова приобняла Катю, — Не, не было вчера. Да и я же вроде тебе вчера по звонку все рассказала. — Ну да-да, просто решила уточнить, а вот завтра еще же... Пару девушек, одна из которых была блондинкой, Пятифанов заметил как только переступил порог коридора. Нет, даже раньше, он будто чувствовал ее присутствие. Однако поровнявшись с ней, он не заметил ничего. Смирнова даже не посмотрела в его сторону. Она приветливо улыбалась Полине, слушая подругу, и в упор не замечала парня. По пути в школу Рома думал, как Катя отреагирует, будет ли кричать или отведет его в сторону на разговор с нравоучениями, что он «мудак сумашедший, вторгшийся в ее личное пространство». Или может все таки есть в ней что-то от ее ровнесниц и она бы засмущалась, ярко краснея. На такой вариант он бы точно с интересом глянул. Но как бы он не рассматривал ее бледное лицо, на нем не было ни тени даже хотя бы одной из перечисленных эмоций. Чуть не свернув шею, глядя на нее, Пятифанов со всего размаху впечатался в открывшуюся перед ним дверь из раздевалки. — Блядь..! — хватаясь за нос, только и сумел выговорить хулиган. Пульсирующая боль отвлекла его от гнетущих мыслей. «Да что этой шаболде от позавчерашнего будет, она, бля клянусь, на каждых блядках десятерым дает». — Даже бровью не повела, — как-то разочарованно пробормотал Рома. С того вечера его даже в некой степени мучала совесть, вдруг он забрал у нее первый поцелуй, который она вряд ли каждый день мечтала отдать тупому однокласснику с соседней парты. Но видя ее реакцию, для него все встало на свои места. «Сука бессердечная». Большие пыльные часы показывали без пяти десять, а значит скоро звонок на урок. Как только сутулая фигура в олимпийке скрылась где-то за углом, по мере дальнейшего щебетания Полины, лицо Кати становилось все краснее и краснее. В какой-то момент Морозова беспокойно спросила: — Кать, ты в порядке? Может надо было еще денек дома отлежаться, чтоб получше было. Блондинка недоуменно моргнула и полезла в портфель за маленьким складным зеркальцем. В отражении на нее смотрела бордово-красная девушка. «Боже, это пиздец». — Эм, Поль, все хорошо, я сейчас только в туалет сбегаю. Не надо ждать меня, иди в класс, — и Смирнова быстрым шагом пошла к раковине. Умывшись ледяной водой раз пять, чтоб наверняка, она стряхнула капли с уже побелевших от холода рук. Пока она стремительным темпом приближалась к классу, в голове лишь летало желание отключить все свои чувства какой-нибудь кнопкой. «Только где ее найти...». Садясь за парту, она включила все свои актерские способности на максимум и не теряя времени, села записывать тему урока, погружаясь в геометрию. ... Все уроки прошли довольно спокойно. И вроде девушка была довольна, что вернулась в свое привычное амплуа рассудительной и хладнокровной суки, но все же какое-то горькое чувство застряло прямо в горле и сдавило грудную клетку. «Слишком мягкотелая» пронеслось где-то в сознании отголоском.

***

Поглядывая весь день на узкую спину с белой косой, настроение хулигана становилось все хуже и хуже. — Кто ж ему так настроение испоганил, на..? — зябко поведя плечом, пробормотал Бяша Антону. — Не знаю, но вот точно могу сказать, что сейчас к нему лучше не лезть, — обеспокоенно прошептал в ответ Петров. Оперевшись подбородком на кулак, парень о чем то усердно размышлял... Из школы их выпустили в четвертом часу и к этому времени уже начало смеркаться. — Тц, все раньше и раньше темнеет — сказал в пустоту морозного воздуха Рома. Дома он закинул портфель в самый дальний угол и обессиленно упал на кровать. Даже сильно надавив на виски, парню не удалось прогнать давно беспокоившие мысли. Полина... Полину он уже много лет любит. Но если покопаться в голове, чего Рома не особо любил делать, ведь был и так всегда уверен в своих мыслях и действиях, чем была эта любовь? Они не общались, все его попытки ухаживать девушка на корню обрывала. Полина.. Полина любила его лучшего друга. Как же он жалок. Посмотрев на себя со стороны, на то, как он, как самонадеянный кретин, сам от себя отдалял девушку всю свою сознательную жизнь. Чем она его привлекла? Своей недоступностью? Или добротой? Оглушительно громко тикали часы и гудел где-то на кухне холодильник. Десятилетний мальчик сидел на площадке и молча смотрел в одну точку. Ушибы болели и постепенно краснели, вскоре становясь синяками. Плакать не хотелось, все слезы вылились, когда он просил остановится. Его собственный отец его пугал, мальчик старался лишний раз не давать повода для злости, но порой все случалось без причины. Как в этот раз, когда родители поссорились по пустяку, отец выпил, а мать ушла к подругам жаловаться "за что ей такая жизнь, за что ей такая семья", оставив маленького сына с невменяемый мужем. И, как думал Рома, первым и последним за всю жизнь человеком, который его искренне пожалеет и по-доброму отнесется оказалась маленькая черноволосая девочка. Тот день был самым счастливым воспоминанием из детства, когда восьмилетняя Полина весело подошла в мальчику с пластырем и ярко-красным сладким яблоком. Тонким голосом она заботливо спрашивала, как же он умудрился так упасть, ведь надо аккуратнее, нужно бережнее к себе относиться. А Рома мог лишь молча улыбаться и спокойно слушать её заботливые упрёки. Никогда не задумываясь об этом, Рома посчитал, что его влюблённость в теперь взрослую девушку наверное тянулась как раз из того тёплого летнего дня. Жалкий. Цепляющийся за каждого, кто был хоть чуть добр к нему. Чуть лучше относящегося к нему, чем его родители. Он боялся, что больше никому не будет нужен, даже так мизерно, как был нужен в далёком детстве Морозовой, когда над ней мог кто-то смеяться, а мальчик ее защищал. Никем не будет понят. «Но сейчас я другой». «Мне не нужен кто-либо ещё, кроме меня самого. Чтобы меня жалели? Я в этом не нуждаюсь. А уж тем более не нужна та, которой я противен. Не хочу ей портить жизнь своим присутствием». В груди неприятно кольнуло. Всем лишь порчу жизнь. Красивая девушка в платье звонко вещала с экрана маленького телевизора о значительном похолодании завтра и в последующие дни. — Охуенно...

***

Утро шло мучительно медленно, зато после звонка на первый урок время понеслось стремительно быстро. Долго размышляя о своем дальнейшем действие, которое парень обдумывал все 8 уроков, напряженно вглядываясь в старосту, Рома все же подошел к однокласснице. — Надо и дальше продолжать репетиции, — сухо бросил Пятифанов Кате, — сегодня после школы позанимаемся еще. Девушка молча смотрела на него, ничего не отвечая. Лишь спустя пару секунд кивнув, она вновь отвернулась к конспекту урока. «Заебись, видимо мы теперь еще и не разговариваем» удрученно подумал Рома, возвращаясь на свое место. «Да и пошла она, змеюка». От мороза, жгущего нос, снег громко хрустел под ногами. Парочка неторопливо шла по протоптанной между деревьями короткой дороге к Катиному дому. С каждой неделей температура на термометрах падала все ниже и ниже, что огорчало всех, кроме школьников, предчуствующих отмены уроков из-за погоды. Щеки девушки кошмарно кололо от холода, а нос уже не чувствовался с момента выхода на улицу. И еще тогда хулиган заметил насколько он красный, особенно тяжело было это не сделать учитывая, что Катя шмыгала каждые пять минут. Долго хмурясь он все же сказал: — Ни во что потеплее не могла одеться? Смирнова отвлеклась от каких то своих тяжелых дум и смерила его холодным взглядом. — Тебе то какая разница? Пятифанов, следи лучше за своих здоровьем. Учитывая, что ты в день по пачке сигарет высасываешь, его у тебя чуть-чуть осталось — и для убедительности она показала «количество Роминого здоровья» мизерным расстоянием между пальцев. — Я вообще то не курю. Пока что. — пробормотал куда то в пустоту парень. Но Катя все равно его услышала и все ее язвительное настроение снова ушло. «Все таки держит слово» как то растерянно пронеслось в мыслях. Девушка думала, что сразу же после той ночи он со спокойной душой продолжит курить, учитывая какой у него уже стаж с этой зависимостью. Так в тишине они и дошли до ее дома, молча сняв верхнюю одежду и направившись в ее комнату. В коридоре как обычно было темно, лишь одна маленькая настенная лампа не давала врезаться в тумбу с книгами и часами. Усевшись за пианино, на котором уже стояли ноты, ребята положили руки на клавиши, в ожидание чего-то непонятного. — Ну погнали, — решив разорвать давящее на уши молчание, произнес парень. Слишком напряженно, слишком много мыслей. Рома то и дело пропускал клавиши, нажимал не туда или не успевал за темпом. С каждой осечкой он становился все злее и злее. На себя, за то что так глупо ошибался, на эту тупую деревяшку, из-за которой он вообще тут мучается, на Смирнову, за то что молчит... Каждый пропущенный аккорд бил по ушам девушки, но это ее вообще не волновало. Все было не то, не как в прошлый раз. Вроде ведь она ведет себя как раньше, как всегда было. Язвительно, отстраненно, холодно, больше не как размазня, которая не может себя контролировать. Но легче не становилось, состояние все хуже и хуже. А напряжение в комнате росло в геометрической прогрессии с каждым кривым и режущим слух звуком. В какой-то момент Катя взглянула на парня и что-то в ней дрогнуло. — Все нормально, неплохо получается, — слова поддержи неуверенно сами слетели с ее губ. Будучи находясь в смятении, она и сама не думала, что это как-то приободрит Рому, но чуствовала, что просто обязана что-то сейчас сказать. Пятифанов резко обернулся на девушку. Ее «издевательская» реплика в его сторону была последней каплей. «Она еще и смеется надо мной». Внутри щелкнуло, ярость закипала где-то в горле и хотелось что-нибудь разьебать прямо сейчас. Тяжелые руки легли на крышку от пианино и вот он уже со всей дури хлопает ей об клавиши, но в последний момент останавливает. Тонкие длинные пальцы все еще лежали на последнем аккорде произведения. Смирнова ошарашенно смотрит на Рому и он не выдерживает. Ее вгляд сейчас так похож на то, как она на него смотрела в ту ночь, под снегом. Не остановись парень сейчас, пальцы Кати точно были бы сломаны в нескольких местах сразу. Только сейчас девушка отдергивает руки к себе, после осознания этого. Она вздрагивает от того, что Пятифанов резко вскакивает со стула и отходит в противоположный угол. Тяжелый вздох. Кате видно лишь его напряженную спину и то, как он закрыл глаза рукой. Хоть и не такое позднее время, но в уже устоявшемся полумраке темный силует парня обреченно остановился у окна. — Я пошел. И вот она осталась совсем одна в комнате. Через пару минут Смирнова услышала, как хлопнула входная дверь и после этого воцарилась полная тишина. Катя хотела посмотреть на часы, но циферблат со стрелками размылся перед глазами вместе с пеленой слез.

***

— Может лучше к экзаменам будем готовиться? — замыкая цепочку парней, произнес Антон, увязая по колени в сугробе. Он, Рома и Бяша обходили лес с его северной части, самой близкой к окраине их поселка. — Так, парни, мы вообще давно вместе не собирались, то ты учишься, то Бяша с новенькой этой. А как же наша мужицкая компания? Братаны, ну так дело не пойдет, — Пятифанов с энтузиазмом продвигался в глубь леса, раздвигая ветвистые лапы елей. Сейчас ему хотелось только забыть все и всех, только чтобы в его голове остался густой еловый бор, хрустящий снег под ногами и родная компания. — Да и тем более, — он заговорщически оглядел друзей, — зырьте что у меня есть. Чуть расстегнув теплую куртку, он вытащил из внутреннего кармана увесистую бутылку с янтарной жидкостью. — Нифигаа, на — с восторгом протянул Бяша. — У восьмиклашки нарыл, вы прикиньте? Додумался вообще в школу притащить достойный коньяк, так еще и в раздевалке его попробовать открыть. Ну и поделом ему, что за поколение... — и цокая в знак неодобрения, парень с ухмылкой обратно убрал алкоголь. Продвигаясь замысловатыми тропинками вглубь, все дальше и дальше заходя в дебри, на глаза наконец попался знакомый холмик, припорошенный еще свежим снегом. Чуть раздвинув ветки, Рома шагнул вперед, и парням открылся небольшой шалаш с устеленным хвоей полом. — Ну, присаживайтесь, судари — в шутливом поклоне он указал на землю и, быстро плюхнувшись наземь, легким движением откупорил пробку. Первая половина бутылки зашла быстро и весело, но когда коньяк уже лишь плескался на донышке, весь позитивный настрой быстро испарился вместе последними каплями алкоголя. Гнетущие мысли завились в голове, окуная на самое дно отчаяния и страха. Пятифанов мог лишь смотреть в одну точку и всем своим уже не трезвым разумом сохранять максимально на тот момент спокойное состояние. За пределами шалаша глухо, но все же слышно треснула ветка. Антон, видимо единственный услышав звук, насторожился и легонько толкнул Рому. — Там кто-то есть. — Да зайчик прыгнул наверное, не ссы, Антошка — Бяша, весь красный и веселый со смешком ответил Петрову. Снова раздался хруст. — Да не, заяц не такой тяжелый — настороженно произнес Рома, тоже вступая в диалог. Все разом замолчали, стараясь ухватить новые звуки. На следующие пару минут воцарилась мертвая тишина и, устав ждать, Пятифанов бесшумно вылез наружу. Переглянувшись, парни вышли вслед за ним, аккуратно ступая в протоптанные следы. Как бы они не вглядывались в чащу леса, кроме сугробов и деревьев не было больше ничего видно. Бяша резко вскинул руку в шерстяной варежке куда-то в сторону и еле слышно прошептал: — Там... Рома в ту же секунду повернулся в том направлении, куда указывал друг и успел уловить еле заметную тень, тут же скрывшуюся за деревом. Странный силуэт был в метрах пятнадцати от ребят. — Только тихо — только успел шепнуть друзьям парень и аккуратно пошел в сторону незнакомца. От алкоголя в крови ситуация казалась еще более опасной и загадочной, а адреналин и предвкушение чего-то интересного только подгоняли лихорадочно носящиеся мысли. Антон с Бяшей сзади не отставали, двигаясь шаг в шаг. Вот чье-то тяжелое дыхание было уже слышно за соседней елью и Рома резко остановился. Сквозь ветки проглядывался высокий мужчина в меховой ушанке и большом потертом тулупе. Он двигался медленно, стараясь идти аккуратно и тихо. Поворачивая направо, он повернулся к Пятифанову боком и на его ремне блеснул массивный обух топора. Вот незнакомец поднимает руку... и раздвигает ветви дулом двуствольного ружья. «Кто это» подумал хулиган, перебирая всех знакомых охотников из его поселка. «Хоть мы и глубоко в лесу ,но дичи тут нет, много грибников осенью. Тогда кто это и что он тут делает». Обернувшись к парням, Рома жестом показал оставаться на месте, ведь они уже и так были очень близко к неизвестному. И снова он обратил все свое внимание на мужчину. Довольно высокий, широкоплечий, со спины так лет тридцать пять и больше. Силуэт вот вот скрылся за соснами, часто озираясь по сторонам, будто волнуясь, что его заметят. И вот, он поворачивается назад и сразу после этого быстро шагает глубоко в сосняк. — Шумарин... — напряженно пробормотал Пятфанов. Сзади к нему подтянулся Антон, который тоже увидел лесного незнакомца спереди. — Знакомое лицо, но я не могу понять кто это. Ты его знаешь? — спросил он, не услышав слов Ромы. — Нет. — резко ответил тот и сразу развернулся обратно, шагая большими шагами на выход из леса. — Блин, я его вообще не разглядел толком, на. Это был кто-то из охотников? Может дядя Миша, на. — поторапливаясь за другом, спросил Бяша, но Рома лишь кратко ответил "Нет" и всю дорогу до дома молча перешагивал сугробы. — Давайте пацаны, до завтра — попрощался Пятифанов с друзьями на месте их расхода и отправился к себе обдумывать все произошедшее сегодня.