Дополнительные волшебные семь лет жизни

Профессор МакГонагалл не смогла сдержать тихого вздоха, когда отложила в сторону последнее эссе. Ведьма успела пожалеть, что не оставила лучшие работы напоследок. Она видела проблемы в классе, поэтому задала эссе о пяти «принципиальных исключениях» с приведением примеров. Один из студентов, мистер Каминари, смог сделать полностью противоположное. Брови МакГонагалл непроизвольно ползли вверх, пока она читала о том, как легко можно было бы накормить голодающих детей в Африке, сотворив еду из воздуха, или не сойти с ума на необитаемом острове, превратив попугая в человека. Почему-то у неё создавалось впечатление, что это был результат коллективной работы. Тем не менее, она поставила оценку «С» и сделала пометку в голове, поговорить позже с молодым хаффлпаффцем. После подобных работ ей хотелось перечитывать эссе некоторых отличников, таких как мисс Грейнджер и мисс Яойорозу. В то время, как у её студентки эссе было шаблонно-правильным, с ссылками на все книги, которые она использовала, эссе молодой когтевранки привлекало её необычным подходом к предмету. Она делала определённые успехи в трансфигурации, и МакГонагалл видела, как загорелись глаза девочки, когда профессор предложила ей несколько дополнительных книг. Отложив в сторону перо, профессор встала из-за стола и посмотрела на напольные часы (они абсолютно бесшумны. Минерва не могла себе представить, как Альбус справляется с постоянным тиканьем и жужжанием всех тех приборов, что скопились в его кабинете. Она точно не хотела лишнего шума в своём кабинете). Прошло чуть больше часа после окончания учебного дня. Ей удалось не потерять себя в проверке домашних заданий — что уже успех — и теперь ей предстояла встреча. Спускаясь в подземелья, МакГонагалл чувствовала, будто идёт в логово льва. Хотя, тут больше подойдёт сравнение с змеем. Это было глупо, и ведьма поспешила выкинуть любые подобные мысли из головы. Она достаточно долго откладывала этот разговор и сегодняшняя встреча с учеником только укрепила её решимость. Они с Северусом были соперниками, но они также были коллегами-профессорами, благо учеников для них должно быть на первом месте. — О чём ты хотела поговорить, Минерва? МакГонагалл закрыла за собой дверь и наколдовала кресло, сев напротив хозяина кабинета. — Мне нужно узнать твоё мнение об одном ученике, Северус, — начала Минерва. Зельевар издал глухой смешок, прося продолжения. — Он на твоём факультете. Хитоши Шинсо. Флешбэк МакГонагалл проверяла итоговые результаты учеников. Что уже не было удивительно, к концу урока только у Грейнджер, Бакуго, Тодороки и Мидории на столах были жуки (обычный чёрный у Грейнджер, красный у Бакуго, белый у Тодороки и зелёный у Мидории) вместо пуговиц (все они были чёрными), за что получили по пять баллов. Когда прозвенел звонок, профессор отпустила учеников. Её дети уходили громко (с чем она уже перестала бороться), некоторые прихватили с собой слизеринцев.  (Было приятно видеть, что детям удалось преодолеть вражду между факультетами.) Комната быстро опустела, оставив её наедине с одним учеником. — О чём вы хотели со мной поговорить, профессор? — В нашу первую встречу вы упомянули, что можете читать мысли людей, когда смотрите им в глаза, — МакГонагалл дождалась кивка мальчика. — Среди волшебников это называется легилименцией. Это очень сложное ментальное искусство, доступное единицам взрослых и то, что вы владеете им на таком уровне в таком раннем возрасте, необычно. Глаза Шинсо сузились. — У меня проблемы из-за этого? Профессор покачала головой, взглянув в глаза мальчику. Чем была его жизнь, если он сразу предполагает, что у него будут проблемы. — Нет, конечно нет. Мы не можем наказать вас за то, что вы не контролируете, мистер Шинсо. До тех пор, пока вы не используете свои способности, чтобы намеренно подвергаете учеников опасности или мухлевать на экзаменах. — Её взгляд стал серьёзнее. — Тем не менее, мне нужно задать вам несколько вопросов, чтобы определить ваш уровень контроля. — Что будет после этого? — Мы узнаем, нужны ли вам дополнительные занятия легилименции. Если это так, я бы настоятельно рекомендовала провести несколько уроков с одним из профессоров Хогвартса. Но окончательное решение останется за вами. Она сделала паузу, чтобы дать ученику подумать, и сама могла приглядеться к нему повнимательнее. МакГонагалл не нравилось, каким усталым постоянно выглядел Шинсо, и тёмные круги под его глазами стали только больше с их последней встречи. Достаточно ли спит ребёнок? Ей нужно поговорить с Северусом. Шинсо пришёл к какому-то своему выводу, его губы тронула кривая улыбка, когда молодой слизеринец повернулся к ней. — Хорошо, задавайте, пожалуйста, свои вопросы, профессор. Мне бы не хотелось зря отнимать ваше время здесь. Конец Флешбэка — Что ты ожидаешь услышать, — скривил губы Снейп. — В отличие от большинства, у Шинсо действительно есть голова на плечах и он ей пользуется. Успешен в зельеварении. Вопреки своему происхождению смог подружиться с двумя наследниками Благородных Домов. — Достаточно ли спит мальчик? — Нет. И когда я предложил найти лекарство от его бессонницы, он отказался. Сказал, что давно привык и научился использовать своё время с пользой. МакГонагалл поджала губы. Этот ребёнок. Ему нужно быть внимательнее со своим здоровьем (даже если он уже выглядел здоровее, чем в приюте). — Так твоё решение всё ещё в силе, Северус? — Было бы неразумно упустить такой талант на моём факультете, не так ли, Минерва?

-------------

Это был не первый раз, когда Хитоши использовал свою бессонницу, чтобы учиться. Он мог потратить свои ночные часы на чтение вместо бесполезного валяния на кровати. Конечно, он не занимался этим каждую ночь и порой было действительно сложно сосредоточиться на материале. Но Юэй требовал высоких оценок, и потеря несуществующего сна была не высокой ценой. В этот раз дело было не в оценках или получении одобрения. Он должен знать. С тех пор, как профессор МакГонагалл обронила пару слов о «чтении мыслей», а Хитоши пересмотрел свои «новые» воспоминания, в мальчике разгорелось жгучее желание выяснить, что за способностью он обладал. Два месяца вплоть до начала сентября были потрачены на эксперименты. «Чтение мыслей» не было похоже на его причуду — магия в целом имела мало сходств с причудами. У его новой способности не было чётких условий активации, временами он просто улавливал чужие случайные мысли (что очень раздражало). Но Хитоши также заметил, если смотреть в глаза, читать людей было значительно легче. (Некогда промыватель мозгов зарёкся заглядывать в голову Мидории. Оказывается в своей голове его бормотание в несколько раз быстрее. Этот парень безумен.) К счастью, люди никак не реагировали, когда он читал их мысли — конечно, если он не отвечал на них. Так что все дети в приюте просто считали его странным, Хитоши мог с этим жить. Это было намного лучше, чем в его реальном детстве. Приехав в Хогвартс, Хитоши первым делом приступил к поиску информации. Чтобы сузить круг поиска, мальчик сразу отсёк всё, что не является ментальными искусствами. Осталось на удивление мало. Волшебники, по всей видимости, слабо беспокоились о своей ментальной целостности. Спустя несколько книг, — который он, несмотря на то, что в них не оказалось того, что он искал, прочитал, — Хитоши и понял, и запутался ещё больше. Некоторые заклинания были до ужаса просты — Обливиэйт требовал лишь точных движений палочкой и мысленного представления, какой отрезок времени вы хотите стереть или заменить. Слишком легко. (Шинсо чувствовал, что становится параноиком. Магический мир был намного опаснее его родного. Когда как ментальные причуды, влияющие на память (Хитоши сам совсем недавно раскрыл этот аспект своей причуды) были очень редки, здесь любой волшебник мог подойти и стереть тебе память. А если он будет криворуким или злодеем (или оба), то и личность. Шинсо читал о подобных несчастных случаях.) И вот, спустя несколько недель поисков, Хитоши сидел в гостиной своего факультета и был готов рвать на себе волосы, пока в голове истерически бился единственный вопрос: «Как, чёрт возьми, они ещё в школе?». Виновницей этой тихой паники была не очень толстая (и одновременно самая объёмная из тех, что он нашёл) раскрытая книга, лежащая перед ним на столе. «Ментальные искусства. История защиты и нападения» привлекла внимание Хитоши в основном из-за своего в целом «нормального» названия и слова «история» в заголовке. Книга была раскрыта примерно на середине, жирные буквы в верху страницы гласили: «Легилименция и Окклюменция: мастерство атаки и защиты ментального сознания.» Если вкратце, легилименция — не то, что может освоить каждый, нужно быть достаточно усидчивым и внимательным. Уметь пользоваться легилименцией — это значит быть способным при определенных условиях проникать в чужое сознание и правильно интерпретировать добытые сведения. Овладение техникой легилименции позволит вам наверняка отличать правду от лжи, воспринимать чужие воспоминания и ощущения. Хитоши не дурак. Он видел множество применений этой силе. Видели и другие. Хитоши был уверен, что многие сильные волшебники старались освоить это искусство. А у них под боком как раз имелся один могущественный волшебник, выигравший войну против двух не менее могущественных Тёмных магов и который определённо мог владеть легилименцией. Возможно, старый колдун не позволяет себе рыться в головах детишек, но всего одна ошибка, слишком подозрительное действие и, просто ради предосторожности, Дамблдор узнает слишком много. И что тогда? Хитоши не хотел об этом думать. Ах, и не забываем про кого-то из профессоров. Хитоши проклинал себя за то, что забыл спросить об этом. На его счастье, решение крылось в этой же главе. Окклюменция. Искусство не менее сложное, чем легилименция, защищающее разум от чужого проникновения. Через очищение сознания и контроль эмоций, окклюмент способен обмануть легилимента, не давая проникнуть внутрь разума или выставляя напоказ фальшивку. Если первоклассный окклюмент делает вид, что опускает свой барьер, узнать, не притворяется ли он — невозможно. Хуже того, нельзя понять, что имеешь дело с первоклассным окклюментом. Это действительно могло быть их решением. Шинсо сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, посмотрел в окно. За стеклом медленно колыхались едва видимые водоросли Чёрного озера, иногда проплывали рыбки. Возможно, всё не так плохо? Возможно, воспоминания об их «настоящей» жизни были защищены каким-нибудь причудливо-волшебным дерьмом? Но тогда что делать с Сортирующей Шляпой?.. Так, у него было ещё четыре часа до официального подъёма. Он узнает всё, что есть и с утра подойдёт к Айзаве.

***

— Итаааак, ты теперь умеешь читать мысли, Тоши? Телепат? Умеешь внушать воспоминания? Можешь- — Если ты спросишь, могу ли я отгадать число, я тебя прокляну, — прерывает Шинсо, отталкивая от себя блондина, который чуть не упал на него. — Ты бы не стал, — рассмеялся Каминари, но, столкнувшись с серьёзным оценивающим взглядом брюнета, нервно сглотнул. — Не стал бы, так ведь? Шинсо жутко ухмыльнулся. — Заткни своё дерьмо, Пикачу, — рявкнул Бакуго. — Нам нужно придумать, как справиться с мозгоклюями! — Могут ли они в самом деле клевать мозги, — задумчиво протянула Мина. — Ну, по крайней мере, на мозги такие ребята капают профессионально, — усмехнулся Серо. Они с Миной обменялись «дай пять». В комнате гудели голоса детей, все обсуждали новую информацию. Серо с Каминари решили развалиться на одной из парт, собрав вокруг себя остальной Бакусквард. Шоджи и Токоями с его вороном, тоже были привлечены второй партой, где они доигрывали карточную партию с Аоямой. Остальные заняли пуффы и собрались привычными группами по комнате, Айзава дремал (или делал вид) возле двери, Ямада сидел в центре. (Класс 1-А приспособил один из множества-множества пустых классов замка под свою «комнату встреч». Её было легко собрать, прибрать и сложно обнаружить благодаря заклинаниям, которые знали Айзава и Ямада. Они время от времени собирались здесь, чтобы обсудить что-то важное, либо поговорить, когда это было действительно необходимо.) — В любом случае, угроза, что кто-то может проникнуть нам в голову и узнать то, чего мы не хотим, выглядит серьёзной, однако я не думаю, что мы можем сделать с этим что-то прямо сейчас, — сказал Сато. — Разве мы не можем выучить эту… окуменцию, и тогда нам ничего не грозит? — спросила Хагакуре. — Окклюменцию, — поправил Шинсо. — И это не так просто, как кажется. Нам потребуются как минимум специальная книга по окклюменции, наставник и несколько месяцев работы, чтобы получить хоть какой-то результат, который, как не печально, не защитит от профессионала. И далеко не факт, что каждый из вас сможет этому научиться… — ТЫ ДУМАЕШЬ, МЫ ТУПЫЕ, МЕШКИ-ПОД-ГЛАЗАМИ!!! — …так что лучше найти ещё варианты, — закончил Шинсо, игнорируя взрывную блондинку. Относительная тишина. — Должны быть другие способы защитить разум, керо, — Цу задумчиво приложила палец к подбородку. — Шинсо-кун, ты сказал, что не каждый способен обучиться окклюменции. Значит, волшебники должны были придумать что-то, чтобы заменить эту способность, керо. Яойорозу ахнула. — Как я могла забыть! Девочка потянулась к красивым сапфировыми серьгам, на которых при внимательном рассмотрении можно было увидеть семейный герб семьи Яойорозу — Семя Жизни, соединённые семь колец. — Родители подарили их на Рождество. Это артефакты, которые защищают разум от чужого проникновения и предупреждают владельца о попытках такового, — пояснила Момо. — Многие Благородные семьи обеспечивают детей похожими артефактами. — Ну вот и всё, проблема решена, — вскинул руки Денки. — Купим себе эти безделушки и будем в безопасности! — Идиот, — Кьёка потянулась, чтобы как следует ударить хаффлпаффца по ноге. — Эти артефакты наверняка дорогие! — И это в любом случае не освободило бы вас от занятий окклюменции, — строго сказал Айзава, отчего некоторые дети подпрыгнули. — Артефакт можно легко потерять или сорвать, опыт у вас никто не отнимет. Логично будет провести несколько занятий. Дети коллективно застонали. — У нас всё ещё нет ни книг, ни мастера, — сказала Урарака. Если артефакты такие дорогие, то я точно не смогу купить один, с грустью подумала Очако, тогда мне следует усерднее заниматься. — Это не проблема, — улыбнулась Момо. — Я могу попросить родителей купить специальную книгу по окклюменции и сделать копии. А Шинсо-кун может стать тем, кто проверяет наши ментальные щиты на прочность, если ты, конечно, не против? Яомомо склонила голову, смотря на бедного слизеринца глазами, полными мольбы и надежды. Тот цокнул языком в ответ. — Отлично, у нас есть план! — Очако для драматизма ударила руками о парту. — А теперь, Деку, я всё хотела спросить, что ты бормотал о трёхголовой собаке?

-------------

Бонус Тенсей был обеспокоен. И он не был до конца уверен в причине своей тревоги, но если бы кто-нибудь спросил его (никто не делал), когда появились первые звоночки, Тенсей назвал бы точною дату. 1 июля. По своей натуре Тенсей был спокойным человеком. Он много улыбался и хотел, чтобы люди вокруг него тоже были счастливы. Он был готов уделить время каждому, часто помогал младшим ученикам с домашней работой или указывал дорогу заблудившимся в замке детям. У Тенсея есть люди, которых он любит и о которых заботится — его одноклассники, друзья (какими странными они временами бы не были), его семья. Больше всего на свете Тенсей любил своего младшего брата Тенью. Малыш Тенья, который смотрел на него со звёздами в глазах, который кричал — громко объявлял — о желании, быть похожим на своего старшего брата и который всегда первым встречал его на платформе, когда старший Иида возвращался на каникулы. Поэтому когда он проснулся незадолго до рассвета из-за шума в соседней комнате, Тенсей поспешил проверить брата. Старший Иида нашёл ребёнка застывшим посреди коридора (тревожно); Тенсею пришлось сдерживать внутреннюю панику, когда непривычно широко распахнутые глаза брата встретились с его, и Тенья разрыдался. Это было так… нехарактерно, что Тенсей мог лишь обнять брата, когда тот изо всех сил вцепился в него. В голове Ииды бешено бились вопросы, но он взял себя в руки (Тенья нуждался в нём) и продолжал попытки успокоить брата, потирая круги на спине и шепча заверения. Когда рыдания прекратились и Тенья затих у него на руках, Тенсей мягко спросил, что случилось. Ночной кошмар. Что такого ужасного могло присниться его младшему брату? Тенья действительно не сказал много, только что Тенсей пострадал. От такого ответа беспокойство Тенсея ничуть не уменьшилось. Тенья заверил, что с ним всё будет в порядке, и Тенсей действительно хотел ему поверить. Он отвёл брата обратно в комнату, предварительно проверив на наличие любых волшебных существ, что могли вызывать кошмары (что маловероятно, но не невозможно). Когда на следующий день всё, казалось, пришло в норму, беспокойство Тенсея стало тише (но что-то всё ещё оставалось на краю сознания). Но он не мог не приглядываться. Тенья остался Теньей — настойчивый, серьёзный и откровенный. Тем не менее, младший Иида иногда замирал перед портретами или фотографиями, он растерялся, когда Тенсей предложил полетать на мётлах, он предложил заняться тренировками (что не было плохо, Тенсей просто не понимал, откуда это пришло). Тенья казался… серьёзней? вдумчивей? старше?.. он не знал, как это назвать. «Может быть, у маленького слушателя просто навязчивая идея? Из того что я видел, малыш может быть действительно настойчивым.» Вот и ещё одна причина непонятного беспокойства Тенсея — Хизаши и Шота. Их дружба сложилась действительно интересно. Тенсей и Хизаши быстро сошлись — оба на одном факультете, оба легко заводили разговор, блондин буквально кричал о дружбе, с Шотой он познакомился позже. Насколько ему было известно, два будущих друга столкнулись ещё в поезде, где брюнет успел обругать «надоедливого громкого попугая», затем это повторилось во время первого урока полётов, и Хизаши просто поставил себе цель подружиться с мрачным Слизеринцем. За этим было весело наблюдать. Сам он не навязывал дружбу, но всегда был открыт, готов поговорить или помочь (Шота часто приходил к нему за спасений, когда ему не удавалось отделаться от навязчивого блондина, даже если брюнет никогда в этом не признается). За пять лет дружба медленно развивалась. Были свои взлёты и падения, несколько совместных заключений и совместное Рождество. Однако сейчас, сидя в пабе «Три метлы» рядом с Шотой и Хизаши, Тенсей чувствовал себя самозванцем в их группе (не в первый раз).  — Это уже твоя третья кружка, Шо. Ты правда пытаешься напиться? — упрекнул Хизаши. — Шо, алкоголь — не выход. Брюнет показательно сделал глоток из почти пустой кружки. — Я понимаю, что тебе нужно чем-то заменить свою кофе зависимость, но я не собираюсь платить за очередную кружку! — Ты платишь за выпивку? — Нет! — Тогда я продолжу. — ШО!!! Это алкоголь! — Слабый. Они дают его детям (хотя я против этого). — Вот именно! Подумай о детях! Айзава замер, словно обдумывая слова блондина, затем потянулся к его нетронутой кружке. Хизаши ударил его по руке. Тенсей с мягкой улыбкой наблюдал за спором. Это был совершенно другой уровень отношений между парой, в который он не спешил вмешиваться. Ему было достаточно видеть, что Шота и Хизаши нашли общий язык, однако он не отрицал своё любопытство. Что стало причиной сближения? Тенсей задумчиво нахмурился, глядя в пустоту. Он вспомнил, как встретил друзей на Косой Аллее в конце августа незадолго до дня рождения Теньи. Возможно ему это померещилось, но на мгновение взгляд в их глазах был похож на взгляд его брата той ночью. Так странно… — Эй, с тобой всё в порядке, Тен? Голос Хизаши вывел Тенсея из размышлений и он посмотрел в зелёные глаза блондина. — Ох, да, просто задумался, всё хорошо, — улыбнулся брюнет и огляделся. — А где Шота? — Вышел проветриться. Сказал, что нужно что-то проверить, — Хизаши махнул рукой в сторону выхода из паба. — Не могу сказать, что выйду на улицу добровольно в ближайшее время. Тенсей рассмеялся. — Когда ты успел стать таким мерзлячим, Заши? — Я просто не люблю холод, — надулся блондин. — Сейчас только начало октября. Хизаши театрально приложил руку к груди и всхлипнул. — Тебе не понять моих страданий! Тенсей осмотрел друга сверху донизу. Жёлтая вязаная шапка, красно-золотой шарф, намотанный на шею, утеплённая мантия и тёплые сапоги, и на всём этом наверняка согревающие чары. Гриффиндорец улыбнулся. «Нет, не пойму.» Они немного поговори о домашнем задании и о тренировках Тенсея в квиддиче, когда вернулся Шота, что-то бормоча о «проблемных детях». Иида отпустил это. Троица продолжила прогулку по Хогсмиду. Хизаши затащил их в «Сладкое Королевство», скупив столько разных сладостей, что у Тенсея заболели зубы. Шота покорно следовал за ними, уткнувшись носом в серебристо-зелёный шарф. Пока все были довольны и невредимы, Тенсей мог игнорировать мелочи, зарыв беспокойство глубоко внутри.