Дополнительные волшебные семь лет жизни

Мина чувствует, что умирает. Умирает от скуки! Гриффиндорка буквально видит, как её мозги медленно превращаются в желе и вытекают через уши, а мысли вязнут в серой субстанции. Её голова медленно соскальзывает с подпирающей её руки, пока Мина не утыкается носом в парту и резко выпрямляется. Но, услышав бесцветный бубнёж профессора, снова осунулась. История Магии была такой нудной! Понедельники всегда были скучными, дни в замке в целом были очень скучными. Помимо Травологии у них сегодня только сдвоенная История Магии и уже после первых пяти минут все в классе спали (кроме Гермионы, Яойорозу и Кацуки, потому что, как бы Бласти это не отрицал, все они — ботаники). Почему Мина ещё не заснула? Возможно из-за того, что ей удалось выспаться сегодня и проспать завтрак — она одолжила книгу у Лаванды (волшебный любовный роман?) и они с Кири, Рарой, Бласти и Оджи пытались гадать по ней. Было весело, пока их не разогнали, — или из-за (общей неспособности к концентрации) потребности в действии, но Мина не нашла ничего лучше, чем возиться со своей метаморфомагией. С этим тоже получилось очень занимательно. Сама по себе метаморфомагия была самым близким к причуде из всего, что она имела — данная от рождения, она не требовала волшебной палочки или ещё чего, любой результат зависел лишь от обладателя способности, её можно было тренировать и улучшать контроль. Так что Мина привыкла носить с собой небольшое зеркальце, чтобы поиграть с своей внешностью. Чаще всего она возвращала себе свою изначальную внешность — чёрные склеры, розовая кожа, — но не надо говорить, что у неё не было воображения! У неё был целый список героев, знаменитостей, персонажей из игр и фильмов, которых она могла копировать, в конце концов, кто не любит отсылки на поп-культуру? Однако один короткий разговор с Айзавой напомнил ей, не относиться легкомысленно к этой способности. Немного почитав и поспрашивав, Мина выяснила, что совсем недавно на Хаффлпаффе тоже училась девочка-метаморфомаг (которая, по слухам, пошла учиться на аврора (что-то вроде полиции и героев)). И в самом деле, способность превращаться в кого угодно очень полезна для разных тайных операций. Они с Тору могли бы быть лучшими секретными агентами! (- Что, если это навсегда? Что, если мы больше не вернёмся домой?! — Не говори так! Мы найдём выход, обещаю. И всегда есть возможность, что причуда сама развеется. — Прошло уже три месяца, Рара. Какая причуда столько действует? — Мы не можем унывать, — Очако положила руку ей на плечо, а другую сжала в кулак с решительным взглядом. — Тем более, я не намерена отпускать свою мечту. Я буду героем, где бы я не была, а герои не сдаются! Только луна и ночная прохлада были свидетелями этого тихого разговора.) По крайней мере, она точно знала, на кого хочет учиться. В коридоре зазвенел колокол. Мина резко дёрнулась, оторвав голову от стола. Чёрт, она даже не заметила, как задремала. Отстой. А у них впереди ещё один такой же урок. Вдвойне отстой. — Почему здесь так скучно, — скулила Мина, цепляясь за Киришиму, как за дерево во время урагана. — Это же волшебная школа! Неужели маги не знают, как развлекаться? — Возможно, это часть культуры, как тыквенный сок? — предположил Маширао. Многие дети вздрогнули при упоминании этого напитка. Эйджиро слабо рассмеялся. — Всё не так уж плохо, ребята. — «Плюй камни» — это оскорбление истинных игр и кто, чёрт возьми, придумал взрывающиеся карты?! В этом замке куча детей и подростков и нам даже не разрешают устраивать дискотеки, мне Кьёка все уши прожужжала на ЗоТИ, что у волшебников нет никакого вкуса в музыке. Единственно веселье — самодельное. — Да, иди, чёрт возьми, толкни статистов в озеро и смотри, как они борются с кальмаром, — проворчал Кацуки. — Сфотографируй единорогов в Запретном лесу! — Подружись с мифическим монстром! — Мидобро уже этим занимается вместе с Кодой. — Кто-нибудь пытался разговорить Кровавого Барона? Чувак действительно молчаливый. — Это действительно интересный предложения для Правды или Действия, — отстранённо заметил Мезо, стоя немного в стороне. — Какой безумный пир тьмы. — Тёмная Тень каркнул, поддерживая мальчика. — Да, мы можем научить этих застарелых волшебников, как сиять со вкусом, — улыбнулся Аояма, сияя. Он действительно нашёл где-то заклинание, которое создавало вокруг него блёстки, и заучил его до такой степени, что использовал невербально. Когтевранец никому не сказал, что это за заклинание. — Именно! — подскочила Мина. На её лице сияла озорная улыбка, а волосы от возбуждения стали насыщенно-малиновыми. — Мы можем сами придумать себе самые потрясные игры, а начать… а начать можно… Мина быстро осмотрелась вокруг: большинство детей ушли дальше по коридору, Фуми и Мезо стояли чуть в стороне, Момо, вероятно, задержалась за чем-то в классе (Мина сделала заметку в уме, попросить конспект. Тут выбор невелик — либо Момо, либо Бласти). Поодаль стояли другие дети, но недостаточно далеко, чтобы услышать. Идеально. -… с вечеринки для Яомомо, — прошептала гриффиндорка.

***

Гарри отвлёкся от разговора Рона и Симуса о волшебных шахматах, с лёгким любопытством наблюдая за группой гриффиндорцев и когтевранцев. Он действительно нередко задавался вопросом, как кто-то вообще получалось общаться с таким парнем, как Бакуго. Он был почти также плох, как Малфой, но в то время, как слизеринец раздражал высокомерием и изворотливостью, гриффиндорец не скрывал резких слов и пренебрежения к (почти) всем окружающим. (Но он спас однокурсника вместе с тем слизеринцем) У Гарри было смутное чувство беспокойства. Интересно, к чему бы?

-------------

Гермиону часто называли всезнайкой или выскочкой. Это ранило, но она не обращала внимания на такие слова. Что поделать, девочка действительно любила книги. Ей нравился запах новых страниц, чернил и старых переплётов. Ей нравилось учиться. К сожалению, она никогда не находила в сверстниках того же рвения. Это всегда были только Гермиона и её книги. Хогвартс в этом плане мало чем отличался — с ней почти перестали общаться, когда она обогнала всех учеников своей параллели по всем предметам (кроме полётов на метле). А потом… А потом что-то началось. Ближе к концу недели к ней подошёл этот злобный мальчик-блондин и что-то кричал о том, что он будет лучшим, лучше, чем она, «Хвостик» или «тупица АйсиХот». Гермионе никогда не нравились такие мальчики как Бакуго — слишком большое самомнение и никакого уважения к окружающим. Она хотела чем-то ответить, но пока девочка искала слова, чтобы возразить такому варварскому поведению, однако другой мальчик уже оттаскивал блондина в сторону. — Отвали, Хвост! — оттолкнул однокурсника Бакуго. Новый мальчик примирительно поднял руки. — Хорошо, хорошо. Незачем так бросаться на людей, Кацуки. Я думал, мы идём тренироваться. — Да, но эти тупицы опять где-то шляются! Я, чёрт возьми, не удивлюсь, если грёбанные идиоты опять заблудились. -Ну, согласись, замок действительно большой и… странный, — мальчик слабо усмехнулся, неловко проведя рукой по своим коротким светлым волосам. — Но, кажется, я слышал, как они говорили что-то о пятом этаже северной башни. Возможно, они сейчас там? — Что бы ни, — фыркнул Кацуки. Гермиона встретилась с его острым взглядом красно-карих глаз, приподняв подбородок. Она не позволит угрожать себе или запугивать. Пепельно-русый блондин скривил губы, негромко зарычав «я здесь лучший, Википедия», а затем резко развернулся на каблуках, затопав к выходу. — Не опаздывай, чёрт возьми! Я не буду тратить своё время на чьи-то ленивые задницы! Уже когда портрет у входа отъехал в сторону, Кацуки крикнул через всю гостиную. — Я вобью тебя в грязь и сброшу с башни, Розовые Щёки, если ты опять ускользнёшь с грёбанным Деку! — Язык! — крикнул спускавшийся с лестницы Перси, но портрет уже закрылся и громкого блондина не было. — Прости за него. Кацуки зачастую резкий и грубый, но… — мальчик сделал жест, пытаясь найти слова, — Кацуки — это Кацуки, он… по-своему заботится. Это не легко заметить. По крайней мере, у тебя есть прозвище, а это уже кое-что значит. Гермиона не понимала, какое значения имеют прозвища — Я ценю твою заботу, но ты не должен извиняться за его поведение. Такие извинения ничего не стоят, если человек сам их не скажет, — снисходительно сказала Гермиона. — День, когда Каччан скажет «прости», будет официальным концом мира. Гермиона подпрыгнула от неожиданности и повернулась на голос. За её спиной стояла Очако, которая уже успела переодеться из школьной мантии и сейчас в простом чёрно-сером спортивном костюме. — Очако… — Я слышала его, Маширао, — Очако широко и солнечно улыбнулась, — и мне плевать, чего хочет этот взрывной померанец. Я с удовольствием заставлю его съесть грязь на спарринге, но я обещала присмотреть за Деку, к слову… Очако повернулась к Гермионе, её улыбка смягчилась. — Хочешь присоединиться? Это было бы действительно круто! Гермиона ошарашенно посмотрела на сокурсницу. Её куда-то приглашают? Не для того, чтобы помочь с домашней работой? Очако казалась ей очень милой и заботливой девочкой, но сейчас у Гермионы было стойкое ощущение, что она очень много не знает. Она не любила незнание. — Ты имеешь ввиду… тренировки? Потому что сначала я подумала, что вы говорите о магической практике и, надеюсь, вы ознакомились с правилами Хогвартса, где говорится, что ученикам запрещено колдовать в коридорах. К тому же, практика магических заклинаний без надлежащего присмотра может быть очень опасна, а значит кто-то может пострадать, что повлечёт за собой потерю баллов, отработки или даже исключение из школы! Поэтому вам следовало бы поговорить с профессором, если вы серьёзно относитесь к- Гермиона оборвала себя, когда заметила, что Очако пытается сдержать хихиканье, и даже мальчик — Маширао — улыбается шире. — Нет, нет, прости, я не хотела смеяться. Просто ты напомнила мне одного моего друга. И я вообще не об этом спрашивала. Я хотела пригласить тебя с нами в библиотеку. Я заметила, что ты проводишь там много времени одна и подумала, что в компании будет веселее! Могло ли это быть началом крепкой дружбы? Возможно, но Очако выбрала не совсем удачный момент. Не стоит думать, что Гермиона не оценила предложение, она просто не видела в этом смысла. Сейчас ей хотелось сесть за учебник или ещё раз прочитать Историю Хогвартса. В конце концов, на неё только что накричал хулиган и Гермиона не может оставить это без внимания (маловероятно, что такой грубиян будет иметь хорошие оценки). Она оставит его далеко позади в оценках, ведь место плохих мальчиков на задних партах, чтобы не мешать учителю. У Гермионы были дела. * Гермиона не учла, что отвергать дружбу бессмысленно. Она неотвратима. Тодороки и Шинсо могут подтвердить. * Никогда не судите книгу по обложке. Казалось бы, такой заядлой книголюбке, как Гермиона, не составит труда принять простую истину. Нет. К концу второй недели это было видно, к середине третьей стало очевидно, что причина, по которой Гермиона остаётся первой по оценкам на своём факультете — профессора продолжали снимать баллы с Бакуго за ругань, особенно Снейп, и даже Бинс. Профессор зельеварения глумился над любым, кто не был слизеринцем, но гриффиндорцев он терроризировал с особым рвением. Юную гриффиндорку не устраивало такое положение дел. Гермиона легко отдавалась учёбе — именно по этой причине мимо неё прошло много событий. Но надо признать, это была не полностью её вина. Мало кто обращает внимание на то, что происходит в извилистых одиноких коридорах замка; почему две первокурсницы гриффиндора выходят с такими широкими улыбками оттуда, откуда только что в страхе убежали пятеро старшекурсников слизерина; как близнецы Уизли объединились с несколькими хаффлпаффцами и слизеринцами ради розыгрышей (Рон сказал, что только такая книжная зануда, как Гармиона, могла не заметить шикарные золотые и блестящие волосы Снейпа); как во время приёмов пищи на столах постепенно появляются новые блюда. Не будем винить Гермиону за её невнимательность, ведь именно так она познакомилась с неким Изуку Мидорией. Как? Дети столкнулись лицом к лицу в библиотеке, сразу после оба и множество книг оказались на полу. Под бдительным оком мадам Пинс оба первокурсника быстро собрали свои книги и отошли к столам, обильно извиняясь друг перед другом. Мальчик был не один. Помимо их двоих, за столом сидел другой брюнет с синей оторочкой и вороном на плече и Очако. Брюнетка просияла, когда увидела Гермиону. — Ты всё-таки решила к нам присоединиться, Гермиона? — Очако сложила руки домиком и продолжила, но тише (библиотека, все дела). — Я бы хотела познакомить тебя с моими друзьями, если ты не против? Гермиона обвела их взглядом. Все трое были с разных факультетов, на столе было много книг (она заметила несколько знакомых книжных корешков) и газет. — Мне было бы приятно познакомиться, — шёпотом сказала Гермиона. Мальчик, с которым она столкнулась, звали Изуку со Слизерина. Он был невысоким, ниже Гермионы, с растрёпанными чёрными волосами и большими зелёными глазами, чем-то напоминавшие ей Гаррины. Второй был с Когтеврана, его звали Фумикаге, тоже брюнет с красно-карими глазами. Гермиона вспомнила, как пыталась отругать его перед церемонией Сортировки, так как он взял с собой птицу. Не лучшее первое знакомство. Оказывается, они изучали анимагов, чтобы помочь Фумикаге. Мальчик был анимагом. В таком юном возрасте! Со слов Токоями, оба его родителя тоже были анимагами, так что с очень юного возраста «готовили» его. Вскоре после получения палочки они должны были начать готовить ритуал, но оно всё откладывалось из-за разных обстоятельств до такой степени, что они начали только в июле. В семье делали ставки на то, какая у него будет форма — у отца был дорожный канюк, у матери — чайка, но после покупки Тёмной Тени почти все ставки были на ворону или ворона. И, чтож, кто-то выиграл свою сумму. К сожалению, перед отъездом в школу Фумикаге успел лишь дважды обратиться, и одна из них была во время ритуала. Родители запретили ему трансформироваться в школе без присмотра, но если что, идти к профессору МакГонагалл. Это было восхитительно! Гермиона не заметила, как пролетели часы, пока они изучали всё, что было связано с анимагией. Мадам Пинс пришлось выгонять их из библиотеки, и дети с улыбками распрощались у выхода. И, возможно, Гермиона улыбнулась чуть шире, когда ложилась спать, вспоминая подшучивания Очако, бормотание Изуку и фразы от Фумикаге. Возможно, в её письме родителям добавилось несколько абзацем. Возможно, у неё появились друзья…

-------------

— Объявляю первое официальное неполное собрание Детективного Клуба открытым! — Денки ударил молоточком по столу, ему нравилось, что у него есть молоточек. — Можем ли мы проголосовать за смену названия? — подняла руку Кьёка. — Мы можем обсудить это позже. На повестке дня у нас «Недоограбление Гринготтса» и связанно ли это с Запретным коридором — теория Тодороки. Будете ли вы так любезны объяснить её нам? Полы тяжёлого чёрного плаща покачивались в такт шагам, когда Шото подошёл к столу и бросил перед Денки жёлтую папку. Его лицо было абсолютно серьёзным. — Ограбление происходит в том же году, в котором известный всем Гарри Поттер поступает в Хогвартс, а в замке неожиданно появляется коридор, на который все запрещено подниматься, без объяснения причины. Опросив свидетелей, я пришёл к выводу, что во всём виноват декан Хаффлпаффа. Сразу несколько голосов возмущённо вскрикнули, прерывая Шото. Денки снова постучал молоточком: — Тишина в суде! — …это не суд… — По очереди, пожалуйста! Мисс Хагакуре? — Есть ли у мистера Тодороки какие-либо доказательства, чтобы бросаться такими обвинениями в мадам Спраут? — Как он вообще пришёл к такому выводу? — буркнула Кьёка, глубже откидываясь в кресле. — Это очень хороший вопрос! Вам есть, чем ответить на него, мистер Тодороки? (В углу пластинку крутил старый граммофон, освещение было тусклым, отбрасывая рыжие блики на лица учеников. У каждого из присутствующих был элемент одежды, отсылающий к старым детективным произведениям. Не будем думать о том, откуда они их взяли. Нужно сказать, что ребята развлекались как могли и во всём старались быть «Плюс Ультра»!) — Я сделал логические выводы на основе имеющихся данных. — Прости, если я груба, керо, но твои выводы часто весьма необычны, — склонила голову Цу. — Да, я думал, мы решили, что это был Квиррелл, — скрестил руки Ханта. — Квиррелл? — повернулся к брюнету Денки. — Мы? — синхронно с блондином повернулась Кьёка. — Вы уже успели вместе построить теории. — Нет, я просто рассказал мистеру Тодороки, что произошло 31 июля. — О, так ты соучастник! — удар — Ай! Джиро! — Будьте так добры закрыть рот, мистер Каминари. Прошу, продолжайте. — Да тут и рассказывать нечего. Просто мы с Миной и Кири встретились в тот день на Косой Аллее… а потом поссорились с Малфоем в магазине мантий, — Серо пожал плечами. — И ещё я видел профессора Квиррелла в том баре, как его, ах, «Дырявый Котёл». Мы с Миной свалились на него, когда она на меня прыгнула. — То есть, ты видел профессора в тот день и теперь подозреваешь его, — подвела итог Цу. — Что-то вроде. — Но так можно подозревать вообще кого-угодно, — всплеснула руками Тору. — Почему мы рассматриваем преподавателей? — У нас действительно не так много вариантов, — цыкнула Кьёка. — Не забывайте о проклятии должности профессора Защиты. Последний тягучий голос принадлежал человеку, лежавшему прямо на столе. Это были буквально первые слова ребёнка за всё собрание, и он даже глаз не открыл. — Вы живы, мистер Шинсо! — пропел Денки. — Стол наконец отверг ваше жёсткое предложение и вы решили присоединиться к нашей приятной беседе. Шинсо просто очень сухо посмотрел на громкого хаффлпаффца, прежде чем вернуть к прежней позе, не удостоив малька ответом. Ему нужно прокачивать навык «сна в любой месте». — К слову, да, это хорошее замечание, — сказал Ханта. — Каждый год с профессорами Защиты от Тёмных Искусств что-то происходит. Почему на этот раз он не может оказаться вором? Тору задумчиво промычала. — Может быть. Но если мы выбираем среди преподавательского состава, я бы ставила на профессора Снейпа. Знаете, вся эта атмосфера «я отравлю твой обед, если ты снова перепутаешь лунный камень с безоаром». — А есть разница? — удар — АУ! Снова?! За что?! — потирая затылок, спросил Денки и посмотрел грустными глазами на единственную слизеринку. — За то что ты такой тупой, — закатила глаза Кьёка, на этот раз даже не убирая палочку обратно в карман. — Да, у него вся тема «плохого» парня. Он постоянно снимает баллы по мелочам и всегда восхваляет слизеринцев, — проворчал Ханта. — И это прекрасный повод обвинить его во всех смертных грехах, — сказала Кьёка. Дети ещё какое-то время переговаривались друг с другом, но их время подходило к концу. — Итак, таким образом, у нас три подозреваемых: профессор Спраут (?), профессор Квиррелл (проклятие) и профессор Снейп (мудак). Я предлагаю следить за ними! Все согласны? Раздался гул согласий. Несколько секунд тишины. — И всё-таки, почему профессор Спраут, Шото? — Никто никогда не заподозрит профессора травологии.