Оставайся со мной

«Не смей улыбаться», — молит Бак мысленно, смотря на Эдди. — «Блядь, только не улыбайся». Он вытерпит сексуальность Эдди, его дурацкие шутки, низкий голос и даже теплый взгляд его карих глаз. Но не улыбку, добрую, искреннюю, особенно, если она будет предназначена только ему. Они застряли в этом долбанном морозильнике, кажется, на очень долгое время. Хорошо хоть успели взять с собой одеяло, в которого укутали мужчину, что и позвонил в 911. Эдди сидит прямо перед ним на картонных коробках, так же как и Бак, откинувшись спиной на холодную стенку. Разница между ними только в том, что на Эдди тёплая рабочая куртка, а на Баке только футболка. Он чувствует, как сильно замёрзли его руки и ноги, и молится мысленно, чтобы остальные из сто восемнадцатой быстрее нашли выход из этой дурацкой ситуации. — Ты ещё не замёрз? — спрашивает Эдди, смотря на него исподлобья. Бак ненавидит его в этот самый момент. Прям всей душой. — Нет, всё нормально. «Ничего не нормально», — кричит голос в его голове, но Бак думает, что не стоит заострять на этом внимание. Всё же нормально, верно? Он всего лишь чуточку замёрз. Но их совсем скоро вытащат отсюда, укутают в тёплые одеяла и напоят горячим чаем. — Иди сюда, — Эдди растягивает свою куртку и открывает полы, приглашая. У Бака останавливается сердце. Что этот сукин сын себе вообще позволяет? — Я же сказал, что всё нормально. Я не замёрз. Эдди смотрит на него, как на умалишенного. Он всё ещё ждёт, но Бак не собирается двигаться с места. Не-а, не в этой жизни. Эдди закатывает глаза на упрямство друга, поднимается с места и подходит к нему. — Сядь чуть вперёд. Бак думает, что у него будет разрыв сердца, а не обморожение. — Эдди… — пытается он, но Эдди щурит глаза и Баку не остаётся ничего, кроме как подчиниться. — Вот так бы сразу, — говорит он, усаживаясь за его спиной. Бак тяжело сглатывает, когда руки Эдди обвиваются вокруг его талии и тянут назад. Его спина касается широкой и тёплой груди и моментально становится хорошо. — Ты замёрз, — шепчет Эдди ему в ухо. Горячее дыхание посылает миллион мурашек по всему его телу. «Да, чтоб тебя», — думает Бак, пытаясь держать себя в руках. Или в штанах, с какой стороны смотреть. — Так лучше, правда? Бак кивает, потому что не уверен в собственном голосе. Однажды Эдди Диаз сведёт его с ума или доведёт до могилы, ну или ещё что-нибудь. Он пока не успел представить. Они сидят так где-то минут пять, может десять, а может и час, Бак не уверен, когда он чувствует, как мягкие губы Эдди касаются его шеи. Сначала он думает, что ему показалось, не двигается, не делает попыток освободиться из объятий или ещё чего-то. Он просто ждёт. И Эдди целует его снова, на этот раз за ухом, чем вырывает у него приглушённый стон. — Я думал, ты заснул, — шепчет Эдди в его ухо, целуя мочку. Баку кажется, что его сердце пытается выпрыгнуть из груди прямо в ноги Эдди. Чёрт возьми, он и вправду умрёт тут из-за остановки сердца. — Тебе тепло? — спрашивает Эдди, его пальцы гладят живот Бака и это уже слишком! — Эдди… — Тебе тепло? — снова спрашивает он, касаясь кончиком языка его скулы, и Бак крупно вздрагивает, еле сдерживая в себе громкий стон. — Тепло? — Д-да, очень. — Хорошо, это хорошо, — Бак ощущает улыбку Эдди на своей шее. Он и вправду сходит с ума. Это же не может быть реальностью? Он, наверное, заснул и видит самый прекрасный сон в своей жизни. Если это так, то он не хочет просыпаться. Бак так давно мечтал о губах Эдди на себе, что… — Это не сон, — говорит Эдди, притягивая его к себе ещё ближе, как будто такое уже возможно. Бак чувствует спиной его возбуждение и это уже последняя капля. Он поворачивается к нему слишком резко, целует слишком грубо, но ему всё равно, потому что Эдди отвечает с такой же жадностью и с таким же удовольствием. Когда двери морозильника открываются и сто восемнадцатая заходит внутрь, Бак и Эдди сидят каждый на своём месте и оба в футболках. Чимни мерит им температуру и удивлённо приподнимает брови, когда градусник показывает результат выше нормы. — Вы что, тут марафон бегали? — спрашивает он, и Хен смеётся. Бобби понимающе улыбается, по-отцовски хлопая Бака по плечу. — Ага, бегали, — отвечает Эдди, подмигивая Чимни. На шее у него красное пятно от поцелуя-укуса, а на губах широкая соблазнительная ухмылка. — Вашу же мать, — стонет Чимни раздражённо. — Вы не могли подождать ещё пару дней? Я из-за вас проиграл все свои ставки. — Извини, мужик, — Бак улыбается и ловит на себе взгляд Эдди. И он думает, что либо окончательно сошел с ума, либо Эдди действительно смотрит на него влюблёнными глазами. Впрочем, у них впереди вся ночь и вся жизнь, чтобы выяснить правильный вариант.