Желание жить

Дышать было трудно, почти невозможно. За один вдох в легких едва ли становилось на десяток кубических сантиметров больше воздуха. В глазах плыло и темнело. – Несколько недель назад я вышел из Имладриса, о котором говорилось в пророчестве, вместе с Боромиром, сыном Денетора, - губы сами выдали с детства знакомую фразу, - Я шел помочь Минас-Тириту в войне с Сауроном. У моих товарищей была другая задача. Рука, держащая ее, разжалась, и девушка мешком свалилась на пол, на вывихнутую ногу. Та отозвалась дикой болью. Луизу трясло, как в лихорадке, из глаз лились неконтролируемые слезы. Пока, сейчас, она может жить. Еще пару минут, пару вздохов, но ощущая биение собственного сердца, объятого ледяным ужасом перед смертью. - Кто вышел? - хрипло спросил Владыка Мордора, тяжело глядя на девушку, - Какое задание? Луиза сжалась, пытаясь понять, что на нее нашло и как теперь выпутываться из всего этого. Идей не было от слова совсем, как и времени на раздумья. Просто в какой-то момент она перестала контролировать себя и свое сознание, они перестали быть частью девушки, став чем-то отдельным от нее. Фраза вырвалась непроизвольно, сама собой всплыла из подступающего мутно-белого тумана забвения. Наверное, у предсказателей тоже так: уходишь в никуда и говоришь что-то. По сути, сказанное Луизой и было предсказанием, но вот только сказано оно не тому. Если Саурон поймет, что это все относится и к нему тоже, то поход Братства ставится под сомнение. - Пока еще не вышли, - понадеялось на обратное Луи, - Не знаю. Голос не слушался, а в глазах было темно. Но Саурон был ошеломлен и заинтересован услышанным и явно неосознанно давал девушке возможность реабилитировать себя в его глазах и спасти свою жизнь. Владыка Мордора о чем-то размышлял, прикидывал что-то в уме, тяжело глядя на девушку. Секунды казались часами, а минуты - веками. Ничего наверняка сказать было нельзя, и эта неизвестность пугала. Пугала до дрожи в ослабевших пальцах, до клацанья зубов. - Значит, ты провидица... - пришел к выводу майя, рассматривая стену. Луиза тяжело сглотнула и промямлила: "Что-то вроде того..." - и попыталась завязать узел на лифе платья, чтобы то хоть как-то держалось на ней, а не норовило упасть в самый "подходящий" момент. Время внезапно начало свой бег, внезапно сорвавшись с места вместе с Сауроном, принявшимся ходить по кругу, изредка оглядываясь на Луи. Покалеченный мужчина на заднем плане тихо стонал сквозь зубы, силясь подняться или хотя бы толком отползти, но при фееричном полете с лестницы, видимо, пострадала не только рука, но и другие жизненно необходимые для нормального перемещения конечности. Типу явно было интересно понаблюдать за событиями, но вот как-то контактировать с Сауроном, находящимся непростительно близко, было чревато какими-нибудь последствиями. И хочется, и колется: мало ли что уважаемому в башку светанет, она у него изощренная. Гортхауром его не за место жительства прозвали. - Отлично, - внезапно скомандовал хозяин здешних мест, направляясь к лестнице, - Выделите девице комнату и тряпку, чтоб оделась. И ушел, не оглядываясь, все так же чем-то озадаченный. К Луи тут же, словно из неоткуда, подскочили трое орков и человек, скривившийся при виде девушки так, словно она была, как минимум, гибридом гнома с урук-хаем. Луизу грубо поставили на ноги, посмотрели на нее, балансирующую на одной ноге, матюгнулись на Черном наречии и подхватили на руки, перекинув через плечо. У девушки создалось четкое впечатление, что она старый чемодан - и тащить тяжело, и бросить жалко. Особую атмосферу давало то, что вся эта процессия брела по коридорам в полной тишине, если не считать тяжелых, шаркающих шагов орков, да вечного покашливания человека.

***

Выделенные девушке апартаменты напоминали комфортабельную темницу для особо родовитых или высокопоставленных особ. Маленькая, два на два, темная комнатушка, где-то примерно в середине башни (точно не сбежишь, даже если очень захочешь). Грубая узкая кровать, сверху на которую было кинуто комом какое-то грубое сукно, подразумевающее постель. Подушка, набитая чем-то, поразительно напоминающим сено. Небольшое окно, из которого открываются поистине апокалиптические панорамы огня, пепла и тьмы. Хотя, можно рассматривать этот вид как картину "Последний день Помпеи", разницы особой нет. На полу, в углах - пыль, под потолком - паутина. Но, это все же было лучше, чем темница, и, если немного поколдовать, то можно вполне обжиться. Девушка горько хмыкнула, и, стараясь как можно меньше опираться на пострадавшую ногу, намазанную какой-то "чудодейственно грязью", взяла в руки выделенную под одежду тряпку, отложив сомнительной чистоты штаны с рубашкой в сторону. Платье пойдет на тряпки, одежду можно будет простирнуть в каком-нибудь ведре воды, которой можно будет еще и полы помыть после. Если умирать, так уж в чем-то, похожим на комфорт.