По вечерней дороге

***

      В тишине листвы, заменяющей старому сгоревшему дому крышу, Бяша лежал на матрасе и жевал травинку. Они нашли этот дом недавно, и решили обустроить его под свое тайное место. Дом находился в конце деревни, за густым рядом кустов, а из-за того не видный ни со стороны улицы, ни со стороны полей. Честно, ребята бы так о нем и не узнали, если бы не ветер, сорвавший кепку Ромки. Бяша полез в кусты за ней, и наткнулся на сие великолепие.       Внутри было уютно – растущие рядом с обгоревшими стенами деревья действительно создавали зелёный купол, под которым можно было укрыться и в жаркий солнечный день, и в дождливую погоду. Ребята притащили сюда старые матрасы, Ромка где-то нашёл небольшой стол, а из старых ящиков были сооружены стулья. Кто-то даже принёс кресло, чтобы было уютнее. Парни иногда собирались здесь и играли в шашки или в карты, а Рома с Бяшей даже оставались здесь ночевать. Тут была куча различных дырок в стене, так что можно было даже что-то прятать друг от друга. Идеальное место. И сейчас Бяша спокойно лежал, наслаждаясь летним днём и ласкающими лицо солнечными лучами.       Вдруг недалеко послышались возмущённые возгласы. Парень не реагировал – кроме Антона и Ромки сюда вряд ли кто-то придёт, дом ведь не видно. Но голоса становились все громче, и вскоре в оконную раму без стекла – единственный доступный вход в дом – ввалился смеющийся Пятифан.       Бяша приоткрыл глаз. Друг отряхнулся и, смеясь, проговорил:       – Ты прикинь че спиздил! – Он достал из кармана подозрительно знакомые очки и неумело натянул на нос. – Красота?       Хулиган приподнялся на локтях, жмуря глаза, чтобы разглядеть пацана перед ним.       – Неплохо-на. Тошкины?       – А чьи ж ещё?       – Не влетит тебе? – Спросил он, вытаскивая пожёванную травинку и выкидывая её, попутно срывая новую.       – Влетит, наверное, – Пятифан подошёл к зеркалу, отмечая в нём свой озорной взгляд. Хорошо, что они и зеркало сюда притащили. – Но похуй. Главное, что сидят хорошо, а пока этот слепой котёнок сюда доберётся, я успею свалить.       Последние слова Ромка сказал с улыбкой на лице, повернувшись к другу, который, глядя на то, как за его спиной максимально тихо пробирается через окно Петров, лишь закатил глаза, упав обратно на матрас.       – Удачи-на.       – Вот ты где, сволочь! – Антон на ощупь накинулся на то, что могло бы быть Ромой, но его рука нащупала лишь мягкую ткань кресла, а до слуха донёсся озорной смех Пятифана с другого конца помещения. Что ж, быстрые ноги пизды не боятся. – Верни очки, придурок! Я же ничего не вижу!       – Зато я вижу, – улыбнулся Ромка. Вид ему действительно представился потрясающий – Антон, в одной только майке и шортах, без очков, раскрасневшийся и растрепанный, слишком мило щурящий ясные глаза в попытках что-то увидеть. Это ли не чудо? А его возмущенный тон...       Ромка может им любоваться в открытую только когда Антон ничего не видит. Такие моменты действительно бывают редко, так что простим Пятифана за эти шалости, ладно? Он ведь уже как год его любит, но признаться страшно, да и не по-пацански получается...       Бяша лишь с весельем наблюдает за этой картиной. Он прекрасно знает, что чувствует Рома, как и о том, что чувствует Антон. Но раз эти двое доходят до таких мер, что одному из них приходится пиздить очки, а другому неумело рисовать спящего товарища, то грех над этим не позабавиться! В этой деревне и так развлечений мало, пусть хоть что-то будет, в конце-то концов.       Антон злостно сжал спинку кресла. Захотелось послать друга нахуй, но тот ведь настолько ебанутый, что спросит на чей, когда туда идти и не проведёт ли его Антон, раз он там уже был. Поэтому Петров только выдыхает и спокойно просит:       – Рома, отдай очки. Пожалуйста.       – Нихуя подобного.       Блять. Видит бог, это была последняя попытка.       Блондин глубоко вздохнул и ровным тоном произнёс:       – Уважаемый мой друг, если ты, говно блошиное, сейчас же не вернёшь мне мои очки, я тебе пятки утюгом прижгу и прыгать заставлю до самой Москвы, подгоняя мухобойкой, я ясно выразился?       Через секунду же очки лежали на протянутой ладони. Пожёванная травинка выпала изо рта немало так ахуевшего Бяши, а Пятифан, находящийся в ахуе не меньше друга, решил поскорее скрыться, дабы вернувший себе зрение Антон не въебал за такую выходку по самое не хочу, и не заметил паруса в штанах от таких угроз.       Ромка, оказывается, не только созревший парень, но и знатный извращенец.