По вечерней дороге

***

      Антону было чертовски важно слышать стук сердца. Он обожал дождь, потому что он напоминал ему множество маленьких сердец, стучащих о крышу или по деревянным перилам крыльца. Ему казалось, что гром – это особо сильный стук, громкий и взволнованный, будто небо, спрятав огромное сердце за рёбрами молний, наблюдает за чем-то таким, на что нельзя смотреть спокойно.       Но он никогда не чувствовал своего сердца. Каждый раз, прикладывая руку к груди, он с большим трудом нащупывал место в левом подреберье, где еле-еле бился его собственный орган, тихонько ударяясь о кости.       Антон обожал читать. Не столько из-за сюжета книг, сколько из-за их запаха. Старые потрёпанные странички источали безумно приятные ароматы, и если читать за чашкой душистого чая, смешивая запахи, можно было сойти с ума. Никакие духи не могли заменить свежую, только что забранную из магазина книгу, что только в первый раз в своей жизни глянет на мир и покажет свежие странички.       Но Антон ни разу не смог понять, как же на самом деле пахнет он. В отличие от остальных членов семьи, которые пахли печеньем, ветром или мотором машины, Петрову ни разу не довелось понять свой природный аромат. А это было так важно!       Антон любил барабаны. Он ни разу на них не играл и даже ни разу не видел, но в каждой песне чутко прослеживал ритм ударов, невзначай топая ногой в такт или отбивая ритм пальцем по деревянному столу.       Но у него самого ни разу не получилось без музыки попасть хоть в один мотив.       А потом появился Рома Пятифан. Взаблмошный мальчишка, что курил сигареты, пропускал обеды в школе, материл на чём свет стоит и читал с ним стихи. Рома, сердце которого так бухало в груди каждый раз, стоило только Антону обнять его, что в такт ему совсем легко дёргался вязаный свитер, накинутый на худые плечи. Рома, который почему-то пах всеми книгами мира (и совсем немного – сигаретным дымом) и так чётко отбивал ритм какой-то песни ручкой по парте, что у Антона просто не осталось выбора. Окончательно и бесповоротно, так, чтобы чувствовать его запах и слушать биение сердца, его или своего – не важно, ведь оба, кажется, бьются одинаково, в том же ритме неведомой песни.       Ни одному из них ещё не пришлось пожалеть о своём выборе.