Тихий омут.

Ноги немного замерзли, Хозяйка недовольно сморщилась, медленно открывая глаза. Было слышно ее насупленное дыхание да видно черно-серые пятна стен: близнецы сбежали на охоту, оставляя зябнуть слабую человечишку. Девушка закопошилась в сене, потянулась и неуверенно встала на холодный песок. Здесь можно даже не осматриваться–каменный закуток она знала, как свои пять пальцев. Кожу лизнул слабый ветерок, и она вышла из коридора в пятно света — большую пещеру, недовольно щурясь. Солнце только вставало, окрашивая небо в розовато-персиковые тона. Однако, довольно рано Охра и Архо убежали. Или сказалась погода? Обогнув углубление с угольками в полу, девушка поежилась и, неопределенно хмыкнув, потопала к обрыву. Последнюю неделю выдалась весьма скверная погода. Дожди лили, практически не переставая, настроение близнецов портилось с каждым днём, те становились все раздражительнее и несговорчивее. Песни с объятиями мало спасали, и на четвертый день она выла волком вместе с двумя комками рычащего недовольства, рисуя корявой палочкой на песке. Ей дали хорошую словестную оплеуху на попытку прогулки. Холодно же и дождливо. — Дур-р-ра! — рычал тогда Архо, поддерживая недовольную девушку лапами. — Человек болеет после дош-ш-шдя. Ос-с-с-с-собеннос-слабый человек. А ты с-с-слабая! Надо ли говорить, что с такого заявления она расстроилась и после уже оба близнеца, как побитые псины, ластились к ней с особым усердием, стеная о своих длинных языках. Негативные эмоции они любили, но только не от нее, Хозяйка всё же. Но тёмные засранцы были правы. Девушка была на диво слабенькой. После купания в море та провалялась с температурой несколько дней, завернутая в дырявые шкуры. Кто же знал, что с запада океан окажется холоднее? В периоды дождей Охра и Архозапирали себя и Хозяйку в пещере, дико грызлись от скуки, но исправно караулили одинокую девушку. Спасибо, но год назад хватило такой прогулочки: пять минут бега под ливнем и несколько недель кашля и соплей. Близнецы рычали, сетовали, ластились, грели свою любимую Госпожубольшими телами, но болезнь не проходила. Девушка, дура такая, хихикала им в оскаленные морды и хрипло рассказывала о странных штуках под названием «лекарства и таблетки». Кто бы знал, что паникующие монстры на диво милые? Она, жмурясь от лучиков, прошла по нагревающемуся песку. Припрячь тогда таскатьАрхо и Охру светлое крошево было хорошей идеей. Ноги больше не запинались о грубый камень и приятно утопали в мини барханах, а вода впитывалась быстро, не образовывая луж. Да и играть в крестики-нолики, что уж, было приятным времяпрепровождением. У обрыва лежало несколько больших камушков: красивая темная галька, выстроенная в длинный ряд, была отчетливо видна на светлом песке. После сломанных очков пришлось отказаться от черчения записок на условно мягком полу –Хозяйка близко видела плохо. Черные камни базальта пришлись весьма кстати. Ну, хоть предупредили, что убежали размять ноги, и на том, спасибо. Гулять хотелось дико, после недели отсидки гудела голова. Она собрала все камушки в кучку у стены, еще раз взглянула на поднимающееся солнце, и прошоркала обратно к каменному коридору, зевая. Вообще, пещера была удачной — широкая и высокая, проходящая насквозь базальтовую породу. На каменных колоннах растения не росли, и мошкара здесь не летала. Иногда, правда, приходилось гонять летучих мышей: где одна пронюхает о пещере, там и стайка прилетит. Мерзкие твари. Нет, конечно, девушка против крылатых нетопырей ничего не имела, даже считала их довольно милыми и симпатичными, но срали, простите, они отнюдь не розами. Сквозная пещера из базальтовых колонн и небольшой коридор перпендикулярно ей — вот и всё. В этом то и закутке как раз располагались все вещи Хозяйки. Девушкаутянула грудь полосками ткани — своеобразный лиф не мешал пробежкам и лазанью — попутно находя вещи поприличнее для прогулки. К сожалению, последняя пара обуви сдохла еще несколько месяцев назад. Неуклюжий Архо смахнул полусырые ботинки прямо в костер и те, на удивление, сплавились довольно быстро. Бурые штаны, объемная кофта и ободранный плащ. О, еще платок. Девушка подвязала шишку темных волос старой лентой и замотала голову тканью. На острове была масса разнообразных насекомых — начиная от мошек до огромных, где-то с руку, полосатых жуков. Всякая разная крылато-мохнатая тварь норовит запутаться в волосах или попасть в глаз. Девушка этого не любила и всячески защищала любимые каштановые локоны от противныхтварюшек. За два года волосы отросли до лопаток, ухаживать за ними было сложно, долго и слёзно. Но стричь ни под какими уговорами она не собиралась, благо ржавый нож завалялся. Охра пугала Хозяйку вшами, Хозяйка пугалась вшей и расстраивалась, Охра пугалась расстроенной Хозяйки и неловко топталась огромной тушей, выпрашивая прощение. Через месяц такая «пугающая» картина снова повторялась. Девушка прошла к западной части пещеры. С этой стороны был удобный спуск, для человека, конечно же, вниз. Она аккуратно перелезала с колонны на колонну, камни были влажными и скользкими. Навернуться с высоты не было никакого желания. Это только близнецы скакали горными козлами туда-сюда. Даже сигали вниз с восточного обрыва пещеры. Огромные цепкие лапы да крючковатые когти делали из них отличных скалолазов. Она спустилась вниз и оттряхнула ладони. Солнце уже полностью выглянуло из-за горизонта, небо становилось светлее. Где-то над ухом пискнула мошка. — Блядство. Девушка отмахнулась от кровососущего насекомого и потопала на север. Через полчаса должно показаться небольшое озерцо. После дождей оно обязательно будет больше и глубже, возможно, даже можно будет искупаться, не сгибаясь. Печально, что в засушливое время водоем пересыхал. Она глубоко вдохнула –одуряюще пахло мокрой землей и листвой — особенно приятные запахи, и улыбнулась. Остров имел форму неправильного ромба, как раз таки с вытянутым северным углом. В этой стороне и было больше всего лесов. Зато в бухточке под южными скалами можно было охотиться на крабов. Голые ступни утопли во влажном мхе. Ходить босиком девушка не боялась — никаких орехов или колючих растений на острове не росло, мелких острых камней тоже не было. — Удавила бы за сырой арахис в кожуре или закрытую фисташку, — хлюпнула она носом, драматично убирая слезу. Тропинка через бамбуковые заросли была едва видимой, но она была. За два то года можно было ее выучить наизусть. Близнецы среди зарослей пройти не могли, зато охотно скакали по ветвям высоких деревьев. То ли это дубы были такие неправильные, без желудей, то ли это были клёны с волнистыми листьями. В растениях Хозяйка не шибко разбиралась. У озерца было светло и почти тихо. Под писк надоедливой мошкары девушка спустилась вниз по покатым камням. — Брр! — она резво одернула ногу от холодной воды. — На обратном пути искупаюсь. Над головой прочирикали птицы и снова все смолкло. Если Охра и Архо сбежали получить дозу адреналина, то наверняка начнут забег с северного берега. Как раз не помешала бы помощь с рыбными сетями. Около года назад, как раз после хорошего шторма, на восточный берег вынесло кучу сломанных досок, ящиков и хлама. Видимо, корабль потонул недалеко. Девушке же проще. Среди таких щедрых даров нашлись покоцанные сети и много канатов разной толщины. С помощью близнецов удалось сломать крепкие стебли бамбука и вбить их на расстоянии от берега. Сетка натягивалась между палками и рыбка, какая никакая, все же попадалась. О крабах можно было ненадолго забыть. Около этого базальтового островка частенько бывали бури. Не всегда волны выплевывали на берег дары, но девушка каждый раз радовалась вещам как ребёнок. Были ли частые муссоны и шторма нормой погоды, как и светлые песчаные пляжи вопреки темным, почти черным базальтовым столбам– Хозяйка не знала. Склон с бамбуком переходил на высокий лес. Тропинка петляла между гигантскими папоротниками и зелено-красными лопухами без репья. Лопухи или нет, но листья были круглыми и большими. На здоровых деревьях с темной корой прыгали обезьяны — единственные «крупные» животные, которые остались на острове. Приматы были небольшими, ловкими и зелеными. Да, зеленые обезьяны — это сильно. Девушка сначала думала, что это ленивцы, но у них был длинный хвост, клыки и скорость. Сомнения о местонахождении навсегда пропали после увиденных приматов. Вряд ли на Земле где-то есть огромные метровые, мать его, жуки, зеленые обезьяны и четырехкрылые летучие мыши. О таком острове обязательно бы рассказали в новостях. К сожалению, ничего приматов не спасало от близнецов. За год тёмные твари сожрали всех лысых кабанов и особо крупных птиц. Хищных ли, попугаев — не важно. Теперь вот переключились на обезьян. Жуками почему-то брезговали. Как хорошо, что на острове не было крупных хищников! Девушка бы точно не выжила в этом месте до встречи с близнецами. Солнце поднималось выше, становилось теплее. Она вздохнула и почесала переносицу. Сверху опало несколько веточек и листьев. Стайка приматов ускакала прочь от двуногого крупного субъекта. Девушка поскользнулась на листве, выдохнув от неожиданности. Какое-то время простояла на одной ноге, балансируя, но, найдя точку опоры, хмыкнула и зашагала дальше. Стирать одежду от грязи желания не было. Обогнув грязные лужи, она вышла к светлому пятну — полянка. Иногда по пути попадались широкие овражки с невысоким папоротником.Огибая заросли, она двигалась на север. Можно и песенку затянуть, почему нет? Веселее будет. Девушка не стала церемониться и тут же запела: — Я животное, животное, охо-о-отящееся животное за любовью.! Ее грубо хватают за плечо, чуть ли не выворачивая руку. Она давится рифмой как захлебнувшийся водой. — Эй. Человек. Мать его, человек схватил ее, на сраном необитаемом острове, где после бурь людей и в помине не должно быть! Она не увидела, она не услышала, она оплошала. Хотя, с ее то зрением, вообще чудо, что видит пятна цвета вместо одежды. Девушка судорожно вдыхает, заполняя ноздри запахом железа и алкоголя. Пират.Возможно пират, поправляет она себя, большинство плавающих под чёрным флагом так пахнут. Пираты осознанно приплывали на этот остров дважды. В первый раз девушка хотела бы уплыть прочь, но у людей были на нее свои планы. Во второй раз она даже не высунула носа из пещеры. Просидела два дня с близнецами под боком. Грубый грудной голос возвращает ее на землю, смысл она даже не пытается уловить. Надо бежать, иначе… Большая рука жарила адским клеймом через ткань. Ее встряхнули, и паника волной хлестнула из груди в голову, сердце дало дробь в вены. Она сделала то, что делают девушки, когда их внезапно хватают незнакомые мужланы — взвизгнула и со всей силы дала индивидууму в пах. Как вообще дотянулась то? Мужик взвыл, выпустил горящую руку, отчаянно матерясь, а она, саданув по склонившейся башке кулаком, задала стрекоча обратно к логову. Надо бежать, скрыться! От людей ничего хорошего ждать не стоит. На острове останавливались и торговцы. Милые люди. Были. Устроили одинокую потерянную душу в неплохой каюте. Близнецы тогда спрятались под кожей и смирились с долгим ничегонеделанием. Вечером ее накормили и отправили высыпаться на мягком матрасе. А ночью Хозяйку чуть не пустили по кругу. Охра не простила, Охра была в ярости, Охра разворотила и потопила отчаливающий корабль, вырывая глотки купцам, пока Архо с рыдающей и испуганной девчонкой грёб обратно к берегу. В какой-то степени пираты оказались честнее к ней. С тех пор с людьми она не пересекалась на прямую. Так, может, крала ночью разные вещи с кораблей или просила ручных монстров вытурить зарвавшихся туристов с острова. Привести хвост к дому не было никакого желания.План созрел в голове быстро, пока мужик ломился за ней следом, сыпля проклятиями. Сейчас она шмыгнет за дерево, а оттуда в кусты и, затаившись, потихоньку уползет обратно в пещеру. Надо будет позвать Охру и Архо, чтобы не шлялись где попало, а прочесали местность. ВЖЖИХ! Дерево, мимо которого она прошмыгнула, подозрительно заскрипело и с грохотом свалилось. Пират, наступающий ей на пятки, неразборчиво прокричал и, не отставая, ломанулся за ней. Она в ужасе схватилась за сердце, чуть не поскользнувшись на водянистом мхе, и шмыгнула в кусты волнистых лопухов, пригибаясь. Сипло задышала, пытаясь прогнать панику и круги перед глазами. Пират, полыхая яростью, пробежал мимо, Хозяйка попятилась и оступилась на гладком камне. Девушка отчаянно замахала руками, пытаясь зацепится за стебель или круглый лист — не успела — шумно покатилась со склона. Где-то наверху довольно хекнули, и она резво вскочила на ноги, намереваясь бежать. Она затеряется в бамбуковой роще — маленькая, протиснется и точно убежит. Там можно будет перевести дух и свистнуть близнецов. План хорош, да. С ушибленной спиной поднялась не так резво, как хотела, но ничего, пожалеть себя можно будет дома, а сейчас… Девушка развернулась и тут же врезалась в твердое тело, одуряюще-воняющее одеколоном и табаком. Человек, мужчина. Она в ловушке. Паника подскочила горьким комом к горлу и чёрными мушками в глазах, мозг затмила мигающая пелена. Ее снова схватили за плечи, за оба, крепко и обжигающе горячо. — Ои-ои, пацан, аккуратнее! Девушказасипела от ужаса и вцепилась острыми зубами прямо в жилистую руку. Ее откинули и она, ничерта не соображая, стартанула под громкую руганьв чащу. На губах был привкус железа. Деревья и кусты мелькали различными оттенками зелёного. Горло пекло, грудь саднило от жара, ноги уже заплетались и потихоньку отказывали бежать вопреки желанию хозяйки. Пираты не отставали. За спиной раздавались грубые выкрики. Она слышит, их двое, они злые, они нагонят, обязательно нагонят и будут… Она захрипела от ужаса. ВЖИХХ! Девушку чудом не задело.Несколько деревьев, оглушающе треща, опали рядом, ветви больно хлестанули по лицу, зацепились за плащ. Хозяйкудернуло, ворот стянул горло. Она, брыкаясь, высвободилась из удушающих объятий и упала в папоротник. По щеке текло что-то горячее, руки по локти утонули в грязи. Закусив губу от боли, она попыталась встать. — Вот ты и попался, говнюк! — прорычали над ней. Она с всхлипом подорвалась вперед, оставляя в руках пирата платок, и прыгнула за дерево. Боги великие и милостивые, пощадите… Сколько можно то?! Надо вобрать воздух и свистнуть. Просто вдохнуть и свист… Девушка запнулась о корень и полетела вниз, прямо в овражек. В лодыжке что-то неприятно хрустнуло. Она вскрикнула, на глаза набежали капли слёз. Кофта на груди пропиталась водой из лужи, на лицо брызнула грязь. Сзади раздался двойной хмык. Загребая погнившую листву, она оперлась на руки и отползла к корням дерева. Мутные пятна, вместо двух людей нарочито медленно подходили к ней. Пираты что-то говорили, говорили медленно, с превосходством. Она ничерта не понимала. Здравый рассудок капитулировал под гнетом страха. Они подойдут, вот сейчас подойдут, они схватят ее отвратительно обжигающими руками. Заберут на корабль и обязательно… Хозяйка задохнулась собственным вдохом. И на этот раз Охра может не успеть. Она стряхнула дрожащую руку, вставила два пальца в рот и громко свистнула. Да, да, они помогут. Два пятна недовольно заголосили и рванули к ней. Девушка засипела и перекувыркнулась через очередной корень. Лента с волос спала, несколько прядок прилипли к щекам. Она резво, насколько позволяла травма в лодыжке, отползала от пиратов. По щекам побежали две соленые дорожки, окончательно размывая два силуэта.

***

Тени, насколько себя помнили, всегда «жили» в тесных условиях — два широких обсидиановых браслета. Последний хозяин помер при идиотских условиях: строил и строил свою сраную Империю, но… Темных Сущностей он не любил и откровенно говоря, побаивался. Но раз уж браслет на его руке, будь добр — повинуйся. Слово хозяина — закон. Но лишь до тех пор, пока цацка закреплена на твоей руке. Сыночек императора не прознал секрета и по глупости отдал блёклую безделушку в уплату ночи, проведенной в борделе. После этого браслет долго мотался из рук в руки, пугая аурой и рисункам. Через несколько дней царскую семейку убили. Ох, Тени были рады этому. Мерзкий визгливый человечишка скупился на еду и выпускал двоицу только для запугиваний. Или для убийств. После Тени, заточенные в вулканический камень, лежали в коллекции, передаваемой по наследству. Им было скучно, было нудно, горестно, одиноко… Можно много придумывать эпитетов. Но, их выкрали. Не особо разбирающийся воришка сцапал браслеты, деньги и каменья, перепродал купцам и был таков. Статный мужчина долго смотрел на гладкий обсидиан, вертел из стороны в сторону. Ну же, надень, надень, НАДЕНЬ! Мы будем служить тебе! Как им хотелось крикнуть, выпрыгнуть! Но купец лишь завернул два браслета в мягкую ткань и сложил в резной деревянный сундучок, накидав поверх блестящих камней и холодных самородков. До адресата небольшой груз не доплыл — корабль попал в шторм. Тени чувствовали, как тонул сундук, как тонуло судно, люди, ящики, лодки… Нет! На дне моря им нечего делать! И, будто услышав, волна и ветер подхватили сундучок, неся его на базальтовый островок неправильной ромбовидной формы. — О чем ты с-с-с-садумалас-с-сь? — спросила белесая морда у своего близнеца. Охра молчаливо трусила рядом, огибая стволы деревьев. — Хос-с-сяйка. Нам повес-с-сло, что у нас такая Хос-с-сяйка. — Повес-с-сло? — Не помниш-ш-шьс-с-сначение с-с-слова? Архо молчаливо потряс головой, соглашаясь. Маленькую красивую коробочку, в которой лежали обсидиановые браслеты, нашла новая Хозяйка. Девушка уже несколько недель пыталась выжить на острове. Осунувшаяся, в потасканной одежде, но с живым горящим взглядом, она разбила небольшой лагерь у прудика. Ну, как лагерь, треугольный шалашик из веток и лежанка из сушеной травы. Есть приходилось насекомых, сырых крабов, которых удавалось поймать, да склизких моллюсков. Сундучок она приволокла к лагерю, как и остальной прибрежный мусор, который бы обязательно понадобился: обломанные доски, парусину и рваные пустые мешки. Открывала девушка, несомненно, дорогую находку с трепетом и опаской, а открыв — удивленно воскликнула. Разноцветные драгоценные камни сверкали гранями в лучах солнца, как и неровные шарики жёлтого цвета. Золото? Она подтянула к себе кусок парусины, разгладила и вывалила всё из сундучка. С блеском и звонким переливом нутро высыпалось наружу, являя на свет и два браслета. Жесткие, широкие, чёрные — они были похожи на кандалы без замочной скважины, если бы не тонкая серебряная отделка по краям. Девушка взяла один в руки, поднесла к глазам, внимательно всматриваясь в необычное украшение. Материал был тёплым, в глянцевом камне будто клубилось сизое марево. — Красивый, — завороженно прошептала она, поглаживая чёрный камень. В это время два чудовища зашуганными птицами сидели внутри браслетов и отчаянно желали быть выпущенными. Ну же! Возьми! Примерь! Браслеты новая Хозяйка надела лишь спустя неделю, когда зачастили дожди и выползать из шалаша чревато последствиями в виде простуды. Было скучно, и, решив примерить большое украшение, девушка нацепила браслет на руку. Темный Бес моментально выпрыгнул из украшения: сначала в виде сизой дымки, постепенно становясь большим и осязаемым. Безглазая вытянутая морда, усеянная клыками-иглами, клацнула воздух перед тем, как развернуться к новой Хозяйке. Разговаривали они тогда не шибко, знали лишь пару слов-приказов. Тень встала напротив шалаша, буравя девушку «взглядом» и считывая эмоции. — Сссслуш-ш-шить. Сссслуш-ш-шить. Слуш-ш-шить. Хос-с-сяйка, — шипела чёрная тварь, едва приоткрыв пасть. Девушка сидела как парализованная, внимательно осматривая монстра из-под стекол очков: худое жилистое тело, чёрное, как обсидиан, длинный гибкий хвост, крючковатые когти. Только морда — выбеленная, как череп, с двумя парами впалых окружностей: одна на месте глазниц, другая — посередине головы. Метра два в холке, не больше. Прекрасный. — Красивый… — завороженно прошептала она. Страх от девушки был, но легкий, тонкий, флёром настилался на что-то… что-то странно-приятное, сладкое, вкусное. Она неуверенно встала и вышла под серое дождевое небо. Если уж не сожрали в первые секунды, то и сейчас не сожрут, по крайней мере, она надеялась. Слышно было сиплое дыхание огромной твари, да видно облачка пара из узких ноздрей. Девушка протянула дрожащую руку к Тени, останавливая ладонь у носа, знакомясь. Пусть почует запах. Монстр вдыхает и выдыхает прохладный воздух и неосторожно касается человеческой кожи, после и вовсе замирает. Не дышит. Девушка сама кладет руку на острую морду, ее эмоции накатывают тёплыми и ласковыми волнами. В груди у Тени щемит от какой-то потусторонней сладости. Лишь после, когда Хозяйка научит их более сносно говорить, они узнают восхищение. — Кто ты? — шепчет она, внимательно разглядывая существо перед собой. Монстр хрипло рокочет и девчонка испуганно одёргивает руку. Не привыкла еще. Так завязалось знакомство двух Бесов и уже не одинокой Хозяйки. Именно она дала им имена. Чудище с более утонченной мордой и мурлычущим голосом было отнесено к категории самки и названо Охрой. Со вторым именем мудрить не пришлось — достаточно прочитать «Охра» задом наперед. Кстати, от охристого цвета в Бесах ничего не было. На вопрос об именах Хозяйка только хихикала и своими тоненькими ручками отпихивала наглые морды. — Повес-с-сло, — протянул довольно Архо, вышагивая параллельно со второй Тенью. Их новая Госпожа была ласковой и доброй, и совсем не подчиняла их. Даже разрешила перебраться из старых мелких сосудов-браслетов в другой, большой и уютный. В её собственное тело. Охра резко остановилась, приподнимаясь. Ее хвост взволновал море из растительности и замер. — Слыш-ш-шу людей. У нее был более чуткий слух, чем у брата. Причин не доверять друг другу у близнецов не водилось. — Идем-с-с-с.