Тихий омут.

Окончательно в себя она пришла на берегу моря. Теплый песок покалывал ступни, ветер ласкал разгорячённое лицо. Холодная волна лизнула голые ноги, девушка вздрогнула и уставилась вниз. Не опавшая гнилая листва, не грязная лужа, не доски, о боже, палубы… Светлое крошево песка. Она судорожно вздохнула и уставилась за горизонт — голубое полотно с серыми полосами облаков. Пахло гнилыми водорослями и сырой землёй. — Где мы? — девушка обернулась, всматриваясь: чёрно-белые размытые силуэты Охры и Архо, зелёные пятна растений и высокая чёрная гора. — Кр-р-рабовая бухта. На южный берег просто так по пляжу не попасть: колонны базальта, как кривой частокол, огораживали его. Близнецам же это ничего не стоило — перемахнули в прыжке или забрались по плитам, цепляясь когтями. Охра поднырнула под руку Хозяйки и легко подтолкнула ту в сторону воды. Ветер задувал всё сильнее и сильнее, в воздухе пахло дождём — её чуткие ноздри на острой морде улавливали будущую грозу. Вести девушку к озеру в середине острова Охра бы не стала — налетели тут пираты, видите ли! — Идём, — ласково зарокотала она, — пр-р-риведем тебя в пор-р-рядок. Девушка смешно встрепенулась и вытянула вперед руки, прищуриваясь. Коричневые ладони, коричневые пальцы, подсыхающие комки грязи на рукавах кофты. Она чертыхнулась, резко скидывая одежду на берег, и захромала в воду. Говорить о прошедшем ранее не было никакого желания. Даже Бесам. Пираты упали, как снег на голову в середине июля. Точнее, сразу после шторма. Да никогда такого не было! Максимум обломки выносило. Хозяйка пальцами расчёсывала мокрые волосы, старательно вычищая грязь и листочки. Адреналин потихонечку сходил на нет, её перестало трясти. А еще, о Боги, эта постыдная истерика перед Бесами! Она же разревелась как сопливая девка, как пятилетка перед уколом. Ну, подумаешь, схватили, ну, напугали, но это же не повод пускать слезу. Тем более всё хорошо, она, вот, в море плещется. Она же не такая! Совсем не истеричка! Образец спокойствия и уравновешенного человека. Солёная волна брызнула горечью ей в лицо. Девушка расфыркалась, шлёпнула себя хорошенько по щекам, и выползла на берег, чтобы забрать и состирнуть грязную одежду. Охра и Архо с изумлением вслушивались в эмоции Хозяйки. Та очень смешно краснела лицом, потом бледнела, чувствовалась то злость, переходящая в ярость, то стыд. Вот это калейдоскоп! Когда она себя ударила, Бесы шокировано приоткрыли пасти, подаваясь вперед. У девушки уже дрожали губы и бледнели пальцы. Охра с беспокойством попросила Хозяйку поторопиться. С бухты до дома рукой подать, а там можно развести жаркий костёр и просушить одежду, завернув их Госпожу в цветастую парусину. — Ш-ш-ш-ш, я найду веток, — Архо как будто прочитал мысли. Лодыжка и спина заныли неожиданно, когда Охра несла верхом девушку в логово. Хозяйка застонала, сжимая бёдрами чёрную шею, и уткнулась перекошенным лицом в лоб сестры. Сквозь злое рычание Госпожи, ногу удалось перевязать разодранной на лоскуты тряпкой. Одежда просушивалась уже над слабым костерком. Девушка раздосадовано цыкнула — прошляпила где-то в лесу плащик, ленту и платок. За платок было обиднее всего. Если она в скорости его не отыщет, или не сделает каким-то образом новый, то никуда из пещеры не выйдет! — Чёртовы насекомые! — зарычала она не хуже Беса. Метрах в двух над костром были переплетены корабельные канаты, плотные и толстые, завязанные между колоннами у стен. Высушенная над огнём одежда всегда пахла дымом, но это мелочи. Архо принес не только ветки — в зубах того запуталась сеть с ещё живой рыбой. Только тогда девушка поняла, насколько она голодна. Она, журя брата, аккуратно снимала толстую леску с белоснежных клыков, ловкими пальцами распутывая намотавшиеся узлы. Рыба предварительно была скинута в хитиновую плошку. Жучиные надкрылья были очень твердыми и крупными, служили в качестве разделочной доски, веера, ёмкости для питья и таскания песка, в общем, много было назначений. Близнецы, утром перекусив парой обезьян, сейчас с удовольствием хрустели рыбьими головами и слизывали потроха с плошки. Сглотнув вязкую слюну, девушка проткнула небольшие тушки ветками и повесила будущий ужин готовиться над затухающим костром. Вдалеке загрохотал гром — она невольно вскинулась, устремляя взгляд в скальный проход, — ветер донёс запах озона. Темнело. Тучи свинцовыми клубами набегали на стремящееся к закату солнце. Архо накинул парусину на плечи девушки и нырнул той за спину, обвивая своим телом на манер кольца, укладывая голову у загорелого бедра. Легко зашумел дождь — лёгкая морось, — готовый перейти в полноценный ливень. Когда же уже погода смилуется? — Снова дожди, да? Не везёт нам на прогулки, — хмыкнула девушка, поглаживая белый череп. Брат издал горловой рокот, щекоча горячим дыханием ногу, его шея завибрировала подобно коту. Напряженная Охра прилегла напротив.Пустые лунки глазниц уставились на Хозяйку через слабое пламя. Девушка откинулась на брата, замечая странное поведение другого Беса. — Я в порядке, Охра, — машет она руками, — Просто напугалась! Та ощерилась, отводя морду, и недовольно заворчала. У Хозяйки был болючий порез на всю щеку, посиневшие от холода губы — долго плюхалась в воде, отбитая спина и подвернутая лодыжка. А ещё расцветали букеты тёмных синяков на плечах. Так она и поверила! — Нас-с-с не было. Мы уш-ш-шли и Хос-с-сяйка пос-с-стр-р-радала. — Ну, я же просила не называть меня так! — девушка недовольно шикает, хмурясь. Так уж вышло, что она терпеть не могла, когда ее называли Хозяйкой или Госпожой. Рабством каким-то попахивало. Или БДСМ. Близнецы же не собачки! Да, они чешуйчатые, да, четвероногие, но безумно умные и человечные. Они испытывают эмоции, боль, голод, они умеют созерцать и давать оценку окружению. О Боги, девушка их даже считать научила, а они все Хозяйка да Хозяйка! — И так своё имя сократила, чтобы вам удобнее было говорить… Девушка выдыхает, потирая шею, и хлопает по песку слева от себя. — Я в порядке, иди-ка лучше сюда, моя защитница. Охра, оставляя борозду, подползла на брюхе, утыкаясь носом в больную ногу. Хозяйка, хекнув, подтащила большую голову к себе, укладывая на бёдра. Она склонилась над ней, запечатывая поцелуй на белом лбу. — Я чувствую тебя, не надо так, Охра, — Бес заскулила, — Не вини себя, ты не знала, что так может произойти. При тактильном контакте уже Хозяйка могла считывать близнецов. Архо сейчас был умиротворён, он радовался, что Госпожа жива и успокоилась, Охра же наоборот, грызла себя изнутри. Ее нервозность передавалась неприятным жаром под рёбрами. — С-с-спой ей. И мне, — внезапно попросил Архо. Если очки не разбились, Бес попросил бы почитать. Тихо трещали ветки в небольшом костре, яркие угли кидали красные блики на белые головы, сизый дымок поднимался в высокий потолок и исчезал во мгле. Умиротворённо. За надежными каменными стенами молния прочертила белой вспышкой тёмный небосвод, грохнуло, забили капли дождя по базальту. — Мы-ы-ы с тобой одной крови, мы-ы-ы с тобой одной породы, нам не привыкать к боли — если имя ей свобода!.. Бесы шипяще выдохнули и замерли, слушая знакомые строчки. Хозяйка пела тихо, но красиво, подмурлыкивая и напевая разными звуками. Охра вскинулась, вслушиваясь: шелест листвы, шорох дождя… Что-то скрипнуло, прошуршало снаружи. Неправильные звуки. — Ты чего, как сурикат вскочила? Охра? Дыхание двух и шепот.. Вот оно! — Охра! Бес выскочила наружу, попадая под стену дождя, Хозяйка даже сказать ничего не успела. Послышались невнятный вскрик, рык и два тела кубарем закатились внутрь пещеры, тут же прижатые когтистыми лапами к песку. Девушка пискнула и перевалилась за напряженного Архо, прячась. Брат остался на месте, только голову поднял. — Что там? — прошептала Хозяйка вопрос. — Люди, двое, мокр-р-рые, как кр-р-рысссы, — зарокотал Архо, ощущая маленький комок у себя за спиной. Вот уж чего, а гостей она не ожидала. Пираты пришли, чтобы убить их? Поискать клад? Или это разведка? Девушка выглянула из-за чёрной спины: два пятна, рыжий и чёрный, невнятно бухтели и явно пытались что-то сказать, но Охра буквально вжимала людей в песок, мастерски расставляя когти рядом с жизненно важными точками. Одно неверное движение — и два трупа. — Кто это? Охра ловко перевернула тёмноволосого, фиксируя когтями новое положение. Острая звериная морда склонилась вплотную к человеческому лицу, втягивая запах. — Пир-р-рат, — ощерилась она, залепляя пальцем рот того самого человечка, что разбрасывался громкими словами, — Ис-с-спуганный одинокий птенец, выпорхнувш-ш-ший из пус-с-стогогнес-с-сда, хр-р-р. Ненуш-ш-шный! Отчаянно ищущий! Ну, хоть самцом не назвала. Приучить близнецов к правильной терминологии удалось с трудом, девушка сейчас бы театрально расплакалась и возгордилась своими учениками, если бы не два жирных «но». Глаза мальчишки в удивлении расширились, он задергался червём в стальной хватке, пока предостерегающе не сжались на нем острые тиски. Охра перевела морду на второго человека, выискивая носом колючие тайны. — Тоже пир-р-рат, девчонка, — Охра резко смеющееся зарокотала, что даже Хозяйку передернуло, — Пр-р-редательница племени! Пр-р-редательница семьи! Ш-ш-ш-шадная до чужого! — Нет! — отчаянно воскликнула рыжеволосая девушка, — Неправда! Спина у Архо напряглась, а сам он прошептал что-то вроде «Не лжёт». Охра не повела и носом, хоть однозначно учуяла бы ложь. — Охра, — жёстко оборвала Хозяйка монстра, выглядывая уже всем лицом из-за спины Архо, — Отпусти их. С двумя сильными машинами смерти за спиной девушка ощущала себя защищённой. Ничего двое жалких пиратишек не смогут ей сделать! Слова Охры показались обидными, даже для Хозяйки. Тем более, издевательства над живыми девушка не переносила. Подшутить — да, побесить можно. А так, быстрая смерть, ха-ха. Бес ещё какое-то время стояла неподвижно, потом, громко взрыкнув, резво перемахнула за спину Госпожи. Мокрый нос Охры зарылся в волосы, горячее дыхание опалило шею. Пираты сели, закашливаясь и выравнивая дыхание. На улице оглушающе бахнуло — продолжалась гроза. Угли тлели, ароматный дымок поднимался в чёрный потолок и исчезал во мгле. Через полчаса угли потухнут и станет совсем темно. Архо дотянулся до сломанных веток, что кучкой валялись недалеко, и закинул те в алую мерцающую лунку, стараясь не задеть рыбу. Пираты, до недавнего времени осматривающие в скромное убранство чёрной пещеры, вздрогнули от скрипа древесины и перевели взгляды на загадочную хозяйку. Нами смотрела в оранжевое, от отблесков костра, девичье лицо. Худое и резкое, с яркими мерцающими глазами и всклоченной копной волос, лицо только наполовину выглядывало из-за чёрной спины дьявольского создания. Сами дьяволы замерли истуканами. — Что вам нужно? — громко спросила девушка, вглядываясь в людей. — Это неправда…! — вскинулась рыжеволосая девушка. Архо такое покоробило. Пиратам задали весьма чёткий вопрос и Бес ожидал ответ. Потому он прервал девчонку, рыча: — Ш-ш-што вамнуш-ш-шно? — Говор-р-ритепр-р-равду, мы чуем лош-ш-шь, — дополнила Охра, присаживаясь за Госпожой. — Меня зовут Монки Ди Луффи, и я стану Королём пиратов! А еще мы пришли извиниться и забрать какую-то хозяйку себе в команду! Слова слились со звуками дождя в сплошной фоновый шум, в голове будто плотину прорвало — стремительно заскакали мысли. Нет, ну, она знала, что в другом мире, но чтобы здесь… Девушка шлепнулась лбом в чёрную спину. Кажется, близнецы и пираты о чем-то спорили. Громко спорили. — Ты врёшь! — выкрикивает она, прерывая всех и вскидывая голову, чуть ли не вываливаясь из-за Архо. Образовывается неуютная тишина. Нами стояла уже на двух ногах, уперев руки в боки. Луффи выглядит донельзя удивленным, его брови стремительно поползли вверх. — Арэ? Чего это я вру? — Ты не можешь быть Монки Ди! — Чего? — он подаётся вперед, — Ты дура что ли? — Они же лгут, да? — жалостливо тянет девушка, смотря на Охру. Последняя тушуется и странно рокочет. — С-с-с-с, не лгут, — говорит Архо, лениво склоняя голову на песок. Хозяйка не обращает на него внимания, хватает сестринскую челюсть и трясёт её. — Его же не существует, — шипит она в белую морду. Охра под напором и вовсе приседает, приоткрывая пасть. — Эй! Я вообще-то здесь! — Так! — это уже Нами, — Давай-те-ка успокоимся и норм… — Вы плод моего больного воображения! Вас не существует. Бесы неловко переглядываются. И выдают синхронно: — Вобщ-щ-щ-щето они с-с-сдесь. Девушка переводит взгляд на пиратов и снова обратно. — Тогда вас не существует! Я в коме и это всё мое больное воображение! Одним слитным движением Охра облизывает чёрным языком скулу и ухо, переходя на волосы и перекидывая все каштановые локоны на одну сторону. Хозяйка морщиться, кривится и вытирает слюни. — Ш-ш-ш-ш-ш, мы это пр-р-роходили. Помнишь? — шипит она в отстраненное лицо, — Я мыс-с-слю, значит я с-с-сущес-с-ствую. Помниш-ш-шь? — Это нереально! — подскакивает она и машет руками, обводя широкий круг. И тут же шикает от прострелившей боли в лодыжке, заваливаясь обратно. Всё же реально. А еще она слышит подозрительное бульканье… и, ой, она же… — А почему ты голая? Нагишом, да. Девушка неловко выглядывает из-за молчаливо смеющегося Архо, он чует хозяйкино смятение, и указывает пальцем на высушивающуюся одежду над костром. Те висят тряпками на натянутом канате между базальтовых колонн. Мальчишечье протяжное «а» было ей ответом. Стыд в проживании с двумя монстрами затухал — те готовы были облизывать Хозяйку чуть ли не целиком. Что они и делали. А также помогали с купанием, стиркой и всегда зажимали девушку большими телами во время сна. — Почему ты говоришь, что мы не реальны? — это уже Нами задала вопрос. Она сидела на песке, недовольно хмурясь. Хозяйка видела только яркую рыжую шевелюру, пылающую словно факел, от отблесков костра. — В моем мире, — она сглатывает вязкую слюну, — Ваш мир всего лишь сказка. Всё. Крыть нечем. Она тут же звонко хлопает ладошкой по чёрной спине и снова вскрикивает: — Да не может этого быть! Нет-нет-нет-нет! Так не бывает! Это же… пиздец! — Чего, ты пришелец? Суге-е, Нами, у нас пришелец в команде! — капитан, похоже, верит на слово, сидит в позе лотоса и ёрзает на песке. Нами недовольна, Нами не ничего не понимает, Нами злится… — Это похоже на бред, Луффи, она же ненормальная! Ну, знаете ли, одно дело самой себя крыть, другое — выслушивать от других! — Нами, — два серо-зелёных глаза впиваются в лицо навигатора, — проживала в деревне Кокояши, приемная дочь Бельмере, сестра Ноджико, бывший член пиратов Арлонга, — шипит змеёй темноволосая девчонка, — любительница денег и мандаринов. Я ничего не забыла? С каждой словом рыжеволосая бледнела все сильнее, потом и вовсе подскочила. — Откуда ты это знаешь? Ты из дозора, точно! Луффи… — Твоя татуировка, — Хозяйка тычет пальцем в сторону Нами, — Это вертушка и мандарин, набитая поверх раненого плеча, а браслет на руке — подарок от сестры. Дозор не может этого знать. — Суге-е-е-е… Они сидят напротив нее, два поражённых пирата. Они смотрят на девчонку широко открытыми глазами, а за их спинами грохочет небо и воет ветер. Будущий Король пиратов и навигатор от бога сейчас сидят напротив неё, промокшие от дождя и нелепой слежки. Хозяйка утыкается лбом в сложенные руки и шепчет: — Боги всемогущие, я же всё о вас знаю… — ее ладони внезапно потеют, становятся липкими и горячими, — Я же всё знаю. Охра тычет белым носом в нежный бок, возвращая ее сознание обратно. Тишину прорезает вой чужого желудка. Девушка хмыкает в руки и говорит, опережая вечно голодное резиновое чудовище: — Ешьте и сушитесь. Ночи прохладные на этом острове. Пираты приближаются и садятся почти вплотную к костру, поглядывая на больших чёрных чудовищ. Охра перекидывает парусину на девушку и та, завернутая в ткань, словно мумия, неловко переваливается обратно к брюху Архо. Она тянется за рыбой и указывает ладонью пиратам на поздний ужин. Какое-то время слышно только чавканье. — И всё же, откуда ты? — как ни странно, вопрос этот задает Нами. — Из другого мира. Пришелец, ага, — кивает она головой. — И как ты сюда попала? — Ну, — хмыкает она, дуя на горячую рыбу, — пока ждала электричку, словила падающего ребёнка с перрона. Пацана зашвырнула наверх, а сама навернулась с метровой высоты. Вот я на окраине села лечу вниз, и вот я поднимаюсь в центре леса на острове, — иронично говорит, — И, предвосхищая ваш вопрос, электричка — это такая машина, м-м-м, такой огромный длинный механизм, который перевозит грузы или людей. — Эмм… — Да, Нами, вот так просто. — Ой, кстати, а зовут тебя как? — пока капитан облизывает пальцы и осматривает костерок на наличие ещё рыбок, навигатор задает интересующий вопрос. — Имя у меня длинное и сложное, — отвечает она и тут же шепчет Нами, — И, зная Луффи, он скорее даст дебильную кличку, чем выговорит. Потому зовите Шуу. Капитан шишикает, Нами качает головой. Рыба быстро заканчивается и Монки Ди начинает заваливать вопросами вихрастую девушку об её мире. Когда Нами начинает зевать, Шуу отправляет двоицу пиратов в каменный коридор, попутно рассказывая о местонахождении угла с сеном и шкурой. — Другого не имею, — пожимает она плечами. Сама же устраивается между Охрой и Архо в продуваемой пещере. За чёрными боками и спинами, завернутой в кусок парусины, тепло и удобно. Близнецы обвивают ее горячими лапами и она… счастлива. Встретить любимых героев. В живую! Ох, да, это запоздалое понимание сейчас лезет в мозг, стукает огромным молотом, как по наковальне. Её позвали в накама. Её! Любимые персонажи! Она глупо хихикает, прикрывая лицо ладонями. Сейчас бы покататься по полу в весёлой истерике. Стоп. Не персонажи, нет-нет-нет, люди. Здесь и сейчас они такие же живые люди, из крови и плоти, и эти пираты живут, дышат, чувствуют. Она осознает это — именно сейчас, — она в мире полном загадочных дьявольских фруктов, кучей монструозно сильных людей, пиратов ли, дозора, не важно. Ох, чёрт, а она возомнила себя всесильной с двумя Бесами под боком. — Хо-о-о, — выдыхает она и машет ладонью себе на лицо, прогоняя жар с щёк. Ха, кто бы мог подумать, чем обернется этот день? Поспать бы, сил набраться. Но она не спит, глупо улыбается в мглистый потолок, слушая стоны ветра и дождя. — Нэ-э, Шуу, а есть еще одеяло? Холодно! Нами забрала шкуру и завернулась в нее, — надувшись, произносит Луффи, растирая озябшие плечи. Кто-то из близнецов недовольно ворчит и сдавливает Хозяйку в объятии. — Больше нет, — шепчет она. Нарушать тёмную тишину было кощунством, — Можешь привалиться к спине Беса. Они горячие. Монки Ди возится какое-то время и после замирает, блаженно мыча. — Луффи, — несмело зовет Шуу капитана, тьма в вышине клубиться кольцами, — Ты сказал тогда правду? — Хм-м? — Что возьмешь меня в команду? — шепчет она. — Конечно! — Почему? — У тебя крутые питомцы! И еще ты здорово поёшь. Ох, всё же слышали тогда. Шуу невольно краснеет от комплимента. — Спасибо, — хихикает она, — Могу я кое-что сказать тебе? Может это будет хорошей новостью, как подарок, может нет, ну, — бубнит она, — Вряд ли нет. В общем, твой брат жив. Сабо, твой брат Сабо жив. Такой блондинистый, в цилиндре и с трубой… — бормочет она. — Что? — над ней нависает лицо, она видит только чёрный силуэт, невольно пугается и резко отпихивает от себя Монки Ди. Тот продолжает говорить с подозрительно подрагивающим голосом, — Жив? С-сабо? Это правда? Она слышит всхлип и шмыганье носом. Ой, кажется, этот «подарок» был шоком. — П-почему тогда он не вер-вернулся? Шуу выпутывается из клубка конечностей и околачивается грудью на бок Беса. — Он память потерял. Забыл обо всем. Луффи сидит, сгорбившись, и тихонько подвывает, уткнувшись лицом в собственные колени. Ей богу, ребёнок. Девушка закусывает губу и вытягивает руку, осторожно касаясь ладонью вихрастой макушки. Аккуратно поглаживает, с удивлением выуживая мелкие листики, и говорит: — Не реви, капитан, — тот шмыгает носом и согласно кивает, — Приваливайся вот тут, у спины. Кто это тут, Архо что-ли…? Если есть вопросы, я могу ответить. Какое-то время они молчат, Шуу начинает клонить в сон, она зевает и возвращается в кокон когтистых лап. — А откуда ты знаешь, что Сабо жив и память потерял? Девушка переползает обратно на чёрный бок и игриво отвечает: — Почему бы мне не знать будущего, если я знаю прошлое, мм? — в темноте ничего не видно, но напряжение можно жрать ложками. — Представляешь, я знаю будущее. Это же так.! — А-а-а-а, я не хочу ничего слышать, ля-ля-ля! Шуу утыкается лицом в чёрные чешуйки и хихикает. Именно такую реакция она и ожидала. Она дотягивается рукой и легонько шлепает Монки Ди, кажется, по лбу. — Тише ты! Не собираюсь я ничего рассказывать. Это же будет скучно, верно? — во тьме мальчишка согласно угукает. — Я ничего не скажу о вашем будущем, окей? Но! — она закидывает живца. — Я знаю много о сокровищах! И где можно раздобыть вкусной еды. Об этом-то я могу рассказать? — Еда! — кажется, сработало. Шуу хихикает вместе с капитаном. Как ещё не проснулась Нами, она не знает. — Я думаю, мы договорились? И спокойной ночи. — Ага!

***

Утром дождь идти перестал, но тучи, как недовольные сизые бараны, все еще бродили в небе. Такие же упрямые. Пока Нами и Луффи спускались вниз, Шуу, не без помощи Бесов, достает сухую одежду и свой рюкзак. Запыленный и немного потасканный, но такой же крепкий и набитый вещами из своего мира. Такого родного и простого мира. Она заглядывает внутрь, молния тихо вжикает, — всё на месте, даже сундучок. Охра легонько толкает Хозяйку в спину, развеивая ностальгию. Вряд ли ей вернуться домой, она с этим смирилась уже как год. Пора жить новым. Луффи и Нами ожидали внизу, отмахивались от назойливой мошкары. Бесы сиганули вниз с того самого высокого обрыва, по которому вчера вечером забрались пираты, и огибали скалу. Побегать охота близнецам. Шуу, щурясь, осторожно поставила голую ступню на скользкий камень. Наверное, со стороны ее спуск вниз казался нелепым. — Ты чё делаешь? — Слезаю. — А-а-а-а… А чё так странно? — Я без очков нихера не вижу, — она ощупывает ступней очередную колонну и неловко переставляет ноги, почти сидя на каменных ступенях. О своем недуге она вчера ничего не сказала, не заикнулась. Очевидно, эта информация для пиратов была чем-то новым. Нами порывалась помочь девчонке, но та отказалась. Гордая. Спуск был долгим, но для неё безопасным. Она дохромала до спутников, выпрямилась и неловко улыбнулась, стараясь не обращать внимание на боль в лодыжке. Бесы двумя резвыми собачками выскакивают из кустов, вываливая языки. Хозяйка призывно машет им, и близнецы разгоняются, прыгая прямо на девушку, друг за другом. При контакте внезапно обращаются сизым маревом и исчезают где-то… где-то внутри девичьего тела — Шуу корчит страшную гримасу, — и тут же выскакивают из её спины. Будто через двери прошли. — Как же это всё-таки неприятно, — морщится она, почесывая рёбра. — А как это… Близнецы определенно меньше, гораздо меньше! Их фигуры перестают походить на животные — приобретают несколько человеческих черт. Они встают на задние лапы рядом со своей Хозяйкой. Все трое в один рост. — Чума-а-а-а! — вопит Луффи и крутится рядом юлой. Девушка невольно напрягается, притискиваясь к Охре. — А как это, как? Они такие мелкие стали! — Охра и Архо подстроились под мое тело. Они так умеют, оставляют свои истинные тела и подстраиваются под хозяина. Ещё они просто во мне засесть могут. — Это, рюкзак? Твой? — перебивает Нами и указывает за спину Шуу. — Я же не с пустыми руками сюда упала, — разводит руками та и садится на присевшего Архо. Можно немного расслабиться, брат донесет её до берега– он сильный. Не придется хромать и замедлять спутников. Тем более, мелкие Бесы спокойно пройдут через заросли бамбука. Нами сзади чертыхается — наступила в лужу и промочила обувь. Архо посылает волны ехидства и веселья Шуу, он явно радуется неудачам пиратов. И Хозяйка это понимает — как-никак, они тоже невольные соучастники ее травм. Девушка легонько шлепает по загривку Беса. Архо рокочет и взмахивает хвостом, роняя капли росы на землю. Пока резиновый капитан и Охра играют в салочки по пути к кораблю – Бес неплохо так отвлекает потенциально опасного человека, – Нами и Шуу ведут неспешный диалог. И, конечно же, темноволосая не может не сказать о сокровищах и тайничках с богатством навигатору. Нами загорается идеей и кажется, становится более лояльной к Хозяйке. Этим утром близнецы тонко намекнули о не очень располагающих эмоциях от навигатора. Что же, сейчас такая информация — плюсик. Они видят просвет между деревьев — выход к морю. Уже отсюда новоявленный пират слышит голоса своих будущих накама. — Луффи, Нами, можно попросить вас сохранить в секрете о том, что я, — она заминается, — мхм, многое знаю? Сверкать такой информацией — себе дороже, Шуу это осознаёт. Пираты согласно кивают, и Луффи убегает вперед вместе с Охрой, приветствуя Усоппа. Вопль страха и смех разнеслись над всем островом. Шуу нервничает, она сжимает чешуйчатый загривок и, щурясь, выезжает на пляж. Гоинг Мэрри предстаёт перед ней размытым коричнево-белым пятном. Девушка расстроенно выдыхает. — Чёрт. — Шуу, ты чего? — спрашивает Нами. — Я же нихрена не вижу, и ваш корабль для меня как размытое пятнышко, чё-ё-ёрт! — тянет она последнее слово, хлопаясь лбом в черепушку Архо. Немного преувеличивает, но ладно. — Думаю, в Логтауне можно будет поискать очки для тебя, — озабоченно тянет Нами и на такую реплику Шуу вскидывает благодарный взгляд. Нами поднимается на корабль по трапу, когда как Архо подпрыгивает и цепляется за борт корабля, с лёгкостью перемахивая на палубу. Шуу аккуратно слезает с чёрной спины и становится рядом с братом. Пять пар глаз смотрят на неё. Кто с испугом, кто с восторгом, кто с настороженностью. Охра кладет зубастую челюсть на плечо нервничающей Хозяйки, передними лапами обнимая за талию. К ногам ластится Архо и девушка укладывает руку на острую морду. Её двойная поддержка. — Привет…— шепчет она и неловко машет второй рукой. Невысокая, осунувшаяся, с буйной копной тёмных волос, в кольце когтистых лап и хвостов она была страшно прекрасной. — Эй, поздоровайтесь, — тихо шикает девчонка в белую челюсть. — С-с-сдр-р-равс-с-ствуйте, с-с-с-с, — синхронно выдают близнецы под вопль Усоппа и хохочущего капитана.

***

— Ну-ка, Охра, подсади! Охра помогает подняться Хозяйке на бортик Мэрри. Девушка встает, широко расставляя ноги, опирается боком на белёсую и морду и вскидывает руки вверх. Кисти складываются в весьма узнаваемом и интересном жесте — два оттопыренных средних пальца. Шуу ярко улыбается и втягивает в себя воздух. А потом кричит. — Да-а-а! Да, сука! Иди на хуй, сраный остров! Слышишь, иди на-а-а-а ху-у-у-уй! — она хохочет и запевает-воет строчку, — Прощай, и если навсегда-а, то навсегда проща-а-ай! Ветер переворачивает её всклоченные волосы, делая страшный колтун. Шуу оплевывается, отпихивает локоны, чуть не валится в солёную воду, но Охра перетягивает зубами девушку на палубу. К болевшей спине присоединяется и копчик. Кораблик с головой овечки качает на волнах, её новые накама ухмыляются и розовеют ушами. Солнечный луч прорезает небо, маленький базальтовый островок превращается в точку, потом и вовсе исчезает за горизонтом. О, это будет незабываемое приключение, она уверена! — Эй, Шу-тян, пойдем-ка, приведем тебя в порядок, — зовет её Нами, держа в руках, кажется… таз?