Черно-белая любовь

Гермиона и Драко стояли напротив входа в поместье. Холодный ветер играл с каштановыми волосами девушки, бросая их то на одну сторону, то на другую. Она смотрела на массивные кованые ворота, за которыми угадывались очертания старинного особняка. Сердце колотилось где-то в горле — не от страха, а от того странного, почти мистического чувства, которое возникало всякий раз, когда она оказывалась здесь. — Стой, — произнесла она, когда Драко сделал шаг вперёд. — Здесь те же чары, что и на моей квартире. Драко Люциус Малфой, я впускаю тебя в своё поместье. Теперь проходи. Парень усмехнулся, но в его серых глазах мелькнуло уважение: — Теперь понятно, откуда у тебя такая квартира. Правда, я думал, что Джейс оставит своё имущество дочке, а не племяннице. Или ты всё же... — Не говори ерунды, — девушка резко шагнула вперёд, не дожидаясь его. Они шли по дороге, по краям которой росли кусты белых с изысканной розовинкой роз. Точно такие же цветы были возле её лондонского дома. Эти растения были повсюду — живая изгородь, увивающая старые каменные стены, целые клумбы, которые даже зимой, казалось, хранили память о лете. Весь фасад дома был усеян этими розоватыми цветами. Это выглядело завораживающе. Они шли по дороге, по краям которой росли кусты белых с изысканной розовинкой роз. Метка на запястье Гермионы — две веточки плюща, сплетённые в тонкий браслет, — слегка потеплела. Она знала: это Драко нервничает. Их связь работала в обе стороны. — Задам вопрос снова, — тихо сказала девушка, не оборачиваясь. — Какая причина смерти моей мамы? Почему она умерла? Только не молчи снова, прошу. Драко догнал её, поравнялся. Молчал так долго, что она уже хотела повторить. — Твою маму убили, — сказал он наконец. — Не несчастный случай. Не ошибка авроров. Убили. Потому что она оказалась не в том месте и не в то время. Гермиона остановилась. Метка на запястье стала ледяной. — Кто? — Член серой мафии. Оскар Джойс. Работает с Авроратом. Делает за них грязную работу. — При чём здесь Аврорат? — При том, что это был заказ. Спущен сверху. От главы Аврората. Она медленно повернулась к нему. — Гарри? — Гарри Джеймс Поттер, — кивнул Драко. — Твой лучший друг. Герой войны. — Ты несёшь чушь, — её голос дрогнул, но только на секунду. — Зачем Гарри убивать мою маму? — Твою маму? — Драко усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Гермиона, они охотились не на твою маму. Они охотились на тебя. Она замерла. — Что? — Аврорам показалось, что в доме миссис Грейнджер находишься ты. Кто-то из осведомителей донёс, что ты скрываешься у матери после того, как… — он запнулся. — После чего? — тихо, очень тихо спросила Гермиона. — После того как вышла за меня замуж. Поттер знает, что ты моя жена. И он решил, что ты можешь вывести его на меня. Он приказал взять тебя. Живой или мёртвой — не уточнял. Метка на её руке горела теперь так, что было почти больно. Драко чувствовал то же самое. — Их целью была я, — прошептала Гермиона. — А мама… она просто была дома. Просто оказалась там, где должна была быть я. Драко кивнул: — Когда они ворвались в дом, Ванесса попыталась защититься. Сквиб против трёх авроров? — он покачал головой. — Они не стали разбираться, кто перед ними. Увидели женщину с палочкой — напали. Поняли ошибку, когда было уже поздно. Чтобы замести следы, инсценировали пожар. — Кто отдал приказ? — в голосе Гермионы не осталось эмоций. Одна ледяная ровность. — Формально — никто. В документах всё списано на случайное возгорание. Неформально… — Драко помолчал. — Я копал. Приказ спустила тройка людей. Двое из них работают на Поттера напрямую. Третий — связной с серой мафией. — Гарри знал. — Не факт. Но когда узнал — не наказал виновных. Спрятал концы в воду. Сказал, что это была трагическая случайность, облава на тёмных магов пошла не по плану. Гермиона отвернулась. Смотрела на кусты роз — белых с розовой каймой. Такие любила мама. — Ты врёшь, — сказала она наконец. — Не обо всём. Но часть ты придумал. Я чувствую. Метка холодеет, когда ты недоговариваешь. — Метка чувствует только то, что ты хочешь в неё вложить, — устало ответил Драко. — Если ты решила, что я вру, она будет холодной. Это называется самообманом, Грейнджер. Она резко развернулась, подошла к нему вплотную. — Скажи мне одну вещь. Честно. Без уверток. Мама умерла из-за того, что я вышла за тебя замуж? Драко смотрел ей в глаза. Долго. Молча. — Да, — сказал он наконец. — Если бы ты не была моей женой, они бы не пришли. Если бы ты не носила мою метку, они бы не перепутали её с тобой. Да. Она умерла из-за меня. Она ударила его. Не сильно — так, скорее, обозначила удар. — Ты… — голос сорвался. — Ты… — Я знаю, — спокойно ответил Драко. — И я живу с этим. Каждый день. Каждую ночь. А теперь давай закончим то, зачем пришли. И я отведу тебя туда, где ты сможешь меня ненавидеть в комфорте и безопасности. Гермиона смотрела на него, тяжело дыша. Потом разжала кулак. — Ты поедешь со мной на похороны. Это был не вопрос. — Конечно, — ответил Драко. — Я же твой муж. Хоть и фиктивный. Она развернулась и пошла к воротам. На ходу бросила, не оборачиваясь: — И больше никогда не говори при мне, что мама умерла из-за тебя. Она умерла из-за них. Не путай. Драко посмотрел на её спину — прямую, напряжённую, несгибаемую. Усмехнулся одними губами и пошёл следом.

***

Чета Малфоев стремительно прошла через массивные двери особняка, оставляя за собой шлейф прохладного зимнего воздуха. Внутри было тихо. Вся мебель была укрыта белоснежными покрывалами, словно владелец дома, решивший на время покинуть его, вскоре вернётся. Однако, увы, дом вот уже тридцать лет остаётся безжизненным. Стены хранили молчаливые воспоминания, а окна, украшенные пылью, смотрели в бескрайнюю пустоту за пределами старых аллей. Засохшие цветы на подоконниках мрачно свидетельствовали о том, что в этом доме когда-то кипела жизнь, но теперь лишь тишина мягко окутывает каждый предмет. — Какого Мерлина? — произнёс Драко, мгновенно реагируя. Что-то летело прямо на них — книга, древняя, в кожаном переплёте, с мерцающими золотом страницами. Парень возвёл вокруг девушки энергетический щит. Но, как ни старался, летящий предмет без труда пронзил его защиту. Гермиона стояла в центре комнаты, ошеломлённая. В руках её внезапно оказалась та самая книга. Пара страниц трепетала, как крылья бабочки, раскрывая таинственные знаки, которые танцевали на поверхности. Каждая буква пульсировала, как живое существо. Буквы растворялись, и с каждой исчезнувшей в воздухе появлялся силуэт, который излучал золотистое свечение. — Прошу, не беспокойтесь, мисс Вальдес, — произнёс возникший из ниоткуда дух. Это был пожилой мужчина в строгом костюме, с седыми висками и добрыми, но очень печальными глазами. — Я верный слуга вашего рода. Меня зовут Бернард. Я ждал встречи с вами уже очень много лет. Готов служить вам, мисс Вальдес, верой и правдой. — Приятно познакомиться, — произнесла ошарашенная гриффиндорка. — Я последний раз видел вас, когда ваши родители покинули нас, — продолжал Бернард. — Вы были такой маленькой. Совсем крохой. — Какими они были? — вопрос вырвался сам собой. — Вы скоро сами сможете это узнать, — загадочно улыбнулся дух. — Как? — девушка нахмурилась. — Я вас не совсем поняла. Мои родители погибли тридцать лет назад. Каким образом я их узнаю? — Я бы не был так уверен в этом. — Я, возможно, покажусь бестактным, — вмешался Драко. — Но о каких родителях идёт речь? Если твои родители, Гермиона, покинули нас совсем недавно. — Драко, позже объясню, — произнесла каштановолосая, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Бернард улыбнулся: — Мисс Вальдес, ваши родители ждут встречи с вами. Дух растворился в воздухе, будто его и не существовало. — Бернард, постойте! — крикнула девушка, но ответом ей была лишь тишина. — Гермиона, с тобой всё в порядке? — Да, — ответила она, но её бледность выдавала иное. На лестнице раздались шаги. Тишина опустилась, словно тяжёлый занавес. Чета Малфоев обменялась тревожными взглядами, их внимание то и дело возвращалось к лестнице, ведущей на второй этаж. Девушка осторожно достала свою палочку, а из пальцев юноши потянулся лёгкий серый дымок. «Спрячься за мной», — мысленно произнёс Драко, используя ту самую связь, которая возникла между ними после свадьбы. «Не буду. Не переживай за меня. Я могу постоять за себя». «Какая же ты упрямая». Драко растворился в тёмно-серой дымке и возник прямо перед Гермионой, заслоняя её собой. — Пойми, мне так спокойнее, — прошептал юноша, и его дыхание коснулось её щеки. Шаги становились всё громче и громче. Кто-то спускался сверху, не скрываясь, не таясь. Наоборот — уверенно, почти вызывающе. Из темноты возник силуэт высокого мужчины. Он ступил в полосу света, падающего из высокого окна, и Гермиона почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она узнала это лицо. Не потому, что видела его раньше — по крайней мере, она так думала. А потому, что в мамином альбоме, том самом, который хранился в её лондонской квартире, была фотография. Единственная. Мужчина с улыбкой держал на руках младенца, а рядом стояла женщина с каштановыми волосами и смотрела на него с такой любовью, что становилось больно. Джейс Вальдес. Её отец. Который, по всем данным, погиб тридцать лет назад. Который написал письмо Дамблдору. Письмо, которое Макгонагалл передала Гермионе на шестом курсе. Письмо, перевернувшее всю её жизнь. «Прошу вас, Профессор. Сотрите все данные о ней. Смените её историю. Пусть никто не знает, что она — Вальдес. Даже она сама. Пока не придёт время. Сделайте так, чтобы в школьной книге значилось другое имя. Выдайте письмо на фамилию Грейнджер. Я не могу её защитить. Вы — можете.» — Здравствуй, дочка, — тихо произнёс он. Палочка выпала из рук Гермионы. Она смотрела на мужчину, не веря своим глазам. Её губы дрожали, а по щекам уже текли слёзы. — Папа? — её голос сорвался на шёпот. — Но… ты умер. Тридцать лет назад. Волан-де-Морт… пожар… я видела документы… — Джонатан Кристофер Вальдес? — голос Драко разорвал тишину. В нём смешались недоверие, ярость и что-то ещё, чему Гермиона не могла подобрать названия. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Здравствуй, Драко, — Джейс перевёл взгляд на него. — Я приехал проводить сестру в последний путь. Ванесса заслужила, чтобы кто-то из семьи был рядом. — Сестру? — Драко переводил взгляд с Джейса на Гермиону и обратно. — Какую сестру? — Ванесса Грейнджер была моей сестрой, — спокойно ответил Джейс. — А Гермиона — моей дочерью. Потерянной дочерью, которую я не видел тридцать лет. Тишина стала абсолютной. Драко медленно повернулся к жене. В его глазах читалось непонимание, смешанное с чем-то большим — с осознанием того, что мир только что перевернулся с ног на голову. — Ты знала? — спросил он. — Я знала, кто он, — тихо ответила Гермиона. — Знала, что мой настоящий отец — Джонатан Вальдес. Знала, что Грейнджеры — мои тётя и дядя. Знала, что мои биологические родители погибли, защищая меня. Или… — её голос дрогнул, — я так думала. — Ты думала, что я мёртв, — закончил за неё Джейс. — Думала, — кивнула Гермиона. — С шестого курса. Когда Макгонагалл отдала мне письмо, которое вы написали Дамблдору. Где умоляли скрыть моё происхождение. Сменить все документы. Вы сделали меня Грейнджер. Магглорождённой. Грязнокровкой. Драко вздрогнул от этого слова, но ничего не сказал. — Это спасло тебе жизнь, — тихо произнёс Джейс. — Волан-де-Морт не охотился на тебя. Ты была в безопасности. — А Ванесса? — голос Гермионы окреп. — Она знала? — Знала. Она согласилась. Она растила тебя как родную дочь. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Она была моей матерью. Настоящей. И она умерла. А вы… вы живы. Вы оба живы. — Мы приехали, потому что ты нуждаешься в нас, — сказал Джейс. — Не называйте меня так, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Не сегодня. Сегодня я буду хоронить маму. Ту, которая была рядом. Которая не пряталась. Которая любила меня каждый день, а не на расстоянии. Драко стоял рядом, не вмешиваясь, но его рука нашла её руку и сжала. — Я понимаю твой гнев, — тихо сказал Джейс. — Я не жду, что ты простишь меня. Не сегодня. Может, никогда. Но я здесь. Каллисто здесь. Мы не уйдём. Даже если ты прогонишь нас. Гермиона посмотрела на него долгим взглядом. — Где Каллисто? — спросила она наконец. — В Мэноре, с Нарциссой, — ответил Джейс. — Но сначала нужно провести обряд упокоения. Ты — последняя из рода Вальдес. Только ты можешь проводить Ванессу. Гермиона кивнула. Она не сказала «хорошо». Она просто кивнула. Потому что слов не было. Была только боль. И тишина. И рука Драко, которая не отпускала её.

***

Похороны назначили на закат. Гермиона настояла на этом сама. Она помнила, как Ванесса любила закаты. Как они вдвоём сидели на крыльце их дома и смотрели, как солнце окрашивает небо в багровые и золотые тона. «Самые красивые вещи в мире происходят на границе дня и ночи», — говорила тогда Ванесса. Гермиона была маленькой и не понимала. Теперь понимала. Небо в тот вечер было именно таким — багровым, золотым, почти живым. Облака тянулись тонкими нитями, словно сама природа ткала погребальный саван. Гермиона стояла у края могилы. Рядом — Драко. Чуть позади — Джейс. Больше никого. Только они. Только те, кто по-настоящему имел право быть здесь. — Ванесса Грейнджер, — начала Гермиона, и голос её дрогнул. — Моя мама. Она взяла меня, когда никто не мог. Она вырастила меня. Она любила меня. Она была моей матерью. Настоящей. И я буду помнить её всегда. Она замолчала, собираясь с силами. — Она любила розы. Белые с розовым отливом. Она посадила их у нашего дома, и они цвели даже зимой. Я думала, это магия. А оказалось — любовь. Гермиона опустила на гроб белую розу. Драко сделал то же самое. Джейс — следом. Тишина. Только ветер шевелит траву. — Спи спокойно, мама, — прошептала Гермиона. — Я люблю тебя.

***

Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, они вернулись в поместье. В родовую часовню Вальдесов — место, которое не видело живых хозяев тридцать лет. Стены часовни были сложены из тёмного камня, который, казалось, впитывал в себя свет свечей. Высокие окна выходили на запад, и последние отблески заката проникали внутрь, окрашивая всё в багровые тона. В центре стоял каменный алтарь, покрытый древними рунами. На нём — свечи, травы и та самая книга в кожаном переплёте. — Встань здесь, — Джейс указал на круг, выложенный на полу серебряными нитями. — Это круг предков. Когда ты начнёшь ритуал, они придут. Не бойся. — Я не боюсь, — сказала Гермиона. Драко остался у двери. Он не мог войти в круг — только кровь Вальдесов имела на это право. Но он был здесь. На случай, если что-то пойдёт не так. Гермиона взяла книгу. Открыла на нужной странице. Слова сами потекли с её губ — на древнем языке, которого она никогда не учила, но который звучал в её памяти, будто она знала его всю жизнь. Свечи замигали. Воздух в комнате стал тяжёлым, наполненным невидимыми присутствиями. Гермиона чувствовала их — предков, которые наблюдали за ней. Оценивали. Принимали. Она закрыла глаза и представила Ванессу. Её улыбку. Её голос. Её руки. — Иди с миром, — прошептала она. — Ты была хорошей матерью. Теперь я отпускаю тебя. И вдруг свечи погасли все разом. Не замигали. Не потухли одна за другой. Погасли. Сразу. Словно кто-то выдохнул и задул их одним движением. В комнате стало темно. Чернота была абсолютной, давящей. Гермиона не видела даже собственных рук. — Что происходит? — голос Драко прозвучал напряжённо. — Тише, — ответил Джейс, но в его голосе тоже слышалась тревога. — Это часть ритуала. Гермиона, не бойся. Продолжай. Но Гермиона не могла продолжать. Слова застряли в горле. А потом она увидела свет. Не от свечей. Не от факелов. Свет исходил из круга. Серебряные нити, выложенные на полу, засияли ярко-белым огнём. И в этом свете начали появляться фигуры. Сначала одна. Женщина в длинном платье, с тёмными волосами, собранными в высокую причёску. Её лицо было строгим, но в глазах читалась печаль. Затем вторая. Мужчина в старомодном сюртуке, с тростью в руке. Он смотрел на Гермиону с любопытством и одобрением. Потом ещё. И ещё. Десятки фигур. Призрачных, полупрозрачных, но отчётливых. Они заполнили часовню, стоя за пределами круга, и все они смотрели на неё. Предки. Род Вальдес. Все, кто когда-то носил эту фамилию. — Круг предков был только для призраков, — прошептал Джейс. — Я не понимаю… почему они явились? Почему все? — Она не просто проводит душу, — голос Драко дрогнул. Он шагнул к кругу, но невидимая стена отбросила его назад. — Она… она пробуждает их. Гермиона стояла в центре круга, и её тело светилось. Серебряные нити поднялись в воздух и обвились вокруг её рук, ног, талии. Она не чувствовала боли — только тепло. И голоса. Множество голосов, которые шептали ей на ухо, в голову, в самое сердце. «Ты последняя». «Ты носишь нашу кровь». « Ты не последняя, дитя. Ты — первая. Первая из нового круга.». А потом одна фигура отделилась от остальных. Женщина — не такая, как другие. Она была молода, с длинными светлыми волосами и глазами, цвет которых невозможно было разобрать в полумраке. Но в её облике было что-то до боли знакомое. Гермиона замерла. — Мама? — прошептала она. Но это была не Ванесса. Женщина улыбнулась: — Нет, дитя. Я — твоя бабушка. Мать твоего отца, Джейса. Меня зовут Серафина Вальдес. Гермиона перевела взгляд на Джейса. Тот стоял бледный, сжимая кулаки. — Я не видел её с детства, — тихо сказал он. — Она погибла, когда мне было семь. Серафина подошла к Гермионе и подняла руку. Её призрачные пальцы коснулись щеки девушки — и Гермиона почувствовала прикосновение. Тёплое, живое. — Ты сильная, — сказала Серафина. Её голос звучал как шёпот ветра и звон колоколов одновременно. — Сильнее, чем мы все. Ты вернёшь наш род. Ты дашь ему новую жизнь. — Как? — выдохнула Гермиона. — Я не понимаю. — Поймёшь, — улыбнулась Серафина. Она наклонилась и поцеловала Гермиону в лоб. И в тот же миг все призраки исчезли. Серебряные нити опали на пол. Свечи загорелись снова. Гермиона стояла на коленях в центре круга, тяжело дыша. На её лбу горел отпечаток — сияющая серебряная печать в виде цветка лотоса. Того самого, что был на её кулоне. Того самого, что был гербом рода Вальдес. — Что это? — спросил Драко, подходя к ней. — Благословение рода, — ответил Джейс. Он был бледен. — Она получила благословение… моей матери. Главы рода. Такого не случалось никогда. Гермиона подняла голову. Её глаза светились — буквально светились — серебряным светом. — Я вижу их, — прошептала она. — Я вижу всех. Они… они во мне. Она посмотрела на Драко, и свет в её глазах постепенно угас. — Что со мной произошло? — спросила она. — Ты получила благословение истинной главы рода Вальдес, — тихо сказал Джейс. — Моя мать… Серафина… передала тебе его. Он помог ей подняться. — Обряд упокоения Ванессы завершён, — добавил он. — Она в мире. Гермиона провела рукой по своему лбу. Печать всё ещё была там — тёплая, живая. — Я чувствую, — сказала она. — Магия Вальдесов. Она… течёт во мне. Как будто тридцать лет ждала, чтобы проснуться. Драко подошёл и взял её за руку. — Ты в порядке? — спросил он. — Не знаю, — честно ответила она. — Но я чувствую себя сильнее. Спокойнее. Как будто Ванесса… как будто она теперь всегда со мной. Она посмотрела на Джейса. — Ты знал, что это произойдёт? — Нет, — покачал головой тот. — Никто не знал. Серафина никогда не являлась никому. Ты — первая. Гермиона кивнула.

***

Они стояли в гостиной Малфой-мэнора. У камина, рядом с Нарциссой, сидела женщина. Высокая, с длинными тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина. Янтарные глаза — такие же, как у Гермионы, — смотрели на дверь так, будто от этого зависела жизнь. Когда Гермиона вошла, женщина поднялась. Медленно. Словно боялась спугнуть.Каллисто стояла в трёх шагах от своей дочери. Её губы дрожали. По щекам текли слёзы — беззвучно, некрасиво, по-настоящему. Она протянула руку. Дрожащую. Раскрытую ладонью вверх. Приглашение. Гермиона смотрела на эту руку. На тонкие пальцы. На золотое кольцо, которое когда-то видела на фотографии — единственной, где Каллисто держала младенца. Она не взяла. Не потому, что не хотела. А потому, что не могла перешагнуть через что-то, у чего ещё не было названия. Рука Каллисто медленно опустилась. — Здравствуй, дочка, — прошептала она. Голос сломался на середине слова. — Здравствуйте, — ответила Гермиона. Тишина стала плотной, почти осязаемой. — Мы поговорим, — сказала Гермиона. Не спросила. Сказала. — Но не сегодня. Сегодня я похоронила маму. Ту, которая вырастила меня. Каллисто кивнула. Один раз. Медленно. Она не сказала «я понимаю». Не сказала «прости». Не стала оправдываться. Она просто стояла и смотрела на дочь, которую не видела тридцать лет. Потом вытерла слёзы тыльной стороной ладони — тем же жестом, который Гермиона использовала часом раньше у могилы. — Я подожду, — сказала Каллисто. — Я ждала тридцать лет. Подожду ещё немного. Она села обратно в кресло у камина. Закрыла глаза. Гермиона стояла, не двигаясь. Потом Драко взял её за руку и повёл к выходу. Она не обернулась.Но у двери остановилась. Всего на секунду. — У неё мои глаза, — тихо сказала Гермиона. Не ему. Себе. И вышла.