Черно-белая любовь

Три дня спустя после похорон Гермиона сидела в кресле у камина в гостиной Малфой-мэнора, машинально поглаживая подлокотник. Взгляд её был устремлён в огонь, но мысли витали где-то далеко — в поместье Вальдес, у могилы Ванессы, в часовне, где к ней пришли призраки предков. Она не спала нормально уже третьи сутки. — Ты так и не притронулась к завтраку, — тихо произнесла Нарцисса, опускаясь в кресло напротив. — Гермиона, тебе нужно есть. — Я не голодна, — ответила девушка, даже не повернув головы. — Это я уже слышала. Вчера. И позавчера. — Нарцисса помолчала, затем добавила мягче: — Твоя мама не хотела бы, чтобы ты себя так изводила. Гермиона наконец посмотрела на неё. — Вы правы. Но я не знаю, как сейчас… быть. Как жить дальше, зная всё это. В гостиную один за другим начали входить остальные. Драко — с неизменной чашкой кофе в руке. Люциус — безупречный, холодный, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. Джейс-младший виновато опустил глаза, когда встретился взглядом с Гермионой. А за ним следом вошли они. Джейс-старший. И Каллисто. Женщина выглядела так, будто тоже не спала эти три дня. Под глазами залегли тени, а янтарные — такие же, как у Гермионы — глаза покраснели. Она села в самое дальнее кресло, словно боялась приближаться. Драко встал у камина, опершись рукой о мраморную полку. — Думаю, нам нужно поговорить, — произнёс он. — Всем вместе. Без недомолвок. — Согласна, — неожиданно подала голос Каллисто. Голос её был тихим, но твёрдым. Люциус поставил бокал с огневиски на столик. — Начну я, — сказал он. — Раз уж эта история во многом из-за меня. — Тридцать лет назад Волан-де-Морт приказал мне убить Джейса Вальдеса. Моего лучшего друга. Крёстного отца моего сына. — Люциус говорил ровно, но в каждом слове чувствовалась тяжесть десятилетий. — Джейс и Каллисто были двойными агентами. Входили в ряды Пожирателей, но сливали информацию Ордену. Орден не знал, что среди них тоже завелась крыса. И этой крысой был нынешний Министр магии. — Кингсли, — тихо сказала Гермиона. — Я должен был доказать свою преданность. Или моя семья заплатила бы за мою слабость. Джейс-старший кивнул. — Северус предупредил меня за день до того, как Люциус должен был явиться с приказом. Я успел подготовиться. — Ты спрятал дочь, — вставил Люциус. — И сделал это так искусно, что даже я не смог её найти. Я пришёл к тебе не убивать. Я пришёл помочь. — Я знаю, — тихо ответил Джейс. — И я всегда буду благодарен тебе за это. — Мы подстроили пожар, — продолжил Люциус. — Купили трупы в морге. Инсценировали смерть всей семьи Вальдес. Джейс и Каллисто должны были исчезнуть навсегда. Для всех. Гермиона перевела взгляд на Нарциссу. — Вы знали? Нарцисса кивнула: — Знала. Мы с Люциусом часто ездили в Италию. Навещали их. Джейс остался крёстным Драко. Мы хранили эту тайну все эти годы. — Но вы не знали, что я их дочь, — сказала Гермиона. Это был не вопрос. — Нет, — ответил Люциус. — Джейс никогда не говорил, где его дочь. Только что она в безопасности. Под другой фамилией. — Я не мог рисковать, — произнёс Джейс-старший, глядя прямо на Гермиону. — Если бы Волан-де-Морт узнал, что у меня есть дочь, он бы нашёл тебя. Или тех, кто тебя прячет. — Ванесса, — прошептала Гермиона. — Да. Ванесса Грейнджер, — голос Джейса дрогнул. — Моя младшая сестра. Она вызвалась сама. Сказала: «Я буду её матерью. Я выращу её. Никто не заподозрит, что она — Вальдес. Она будет магглорождённой». — И ты согласился, — в голосе Гермионы не было обвинения. Только констатация факта. — Я согласился, — эхом отозвался Джейс. — Потому что это был единственный способ сохранить тебе жизнь. — А зачем Кингсли надо было сдавать вас? — спросила Гермиона. — Власть, — произнёс Люциус с горечью. — Кингсли Бруствер всегда хотел власти. Не чтобы изменить мир к лучшему. А чтобы властвовать. Контролировать. Уничтожать тех, кто может встать у него на пути. — Он сдал нас не потому, что мы были предателями, — добавил Джейс-старший. — А потому что мы были конкурентами. Мой отец и дед были министрами магии. Кингсли знал, что у меня есть потенциал пойти по их стопам. И он решил убрать меня с дороги чужими руками. — Но Волан-де-Морт? — Гермиона нахмурилась. — Зачем Кингсли было сотрудничать с ним? Люциус холодно усмехнулся: — Затем, что Тёмный Лорд был для него инструментом. Кингсли сливал ему информацию о двойных агентах, чтобы заслужить доверие. А после войны пришёл к власти как герой. Никто не знал, что он сам помогал этому злу расти. Гермиона перевела взгляд на Драко. Тот стоял, скрестив руки, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать — смесь надежды, боли и чего-то слишком глубокого, чтобы называть вслух. — Кто ещё знает правду? — спросила она. — Мы, — ответил Драко. — И этого достаточно. Пока. — А Гарри? — Поттер — хороший аврор, но он слеп, когда дело касается Кингсли, — вмешался Люциус. — Он верит в систему, потому что сам стал её частью. Кингсли использует его. Даёт задания, которые выглядят как борьба со злом, а на деле — устранение неугодных. — Как моя мама, — тихо сказала Гермиона. — Да, — твёрдо произнёс Драко. — Как Ванесса. И если мы ничего не сделаем, таких «случайностей» будет всё больше. В комнате повисла тишина. Гермиона почувствовала, как серебряная печать на её лбу — благословение Серафины Вальдес — слегка потеплела. Словно предки напоминали ей: ты не одна. Каллисто встала и сделала несколько неуверенных шагов к дочери. Остановилась в полуметре, не решаясь коснуться. — Я не прошу тебя сразу принять меня, — тихо сказала она. — Я не прошу прощения — слова не вернут тридцать лет. Но я прошу… позволь мне быть рядом. Хотя бы издалека. Хотя бы попытаться. Гермиона смотрела на неё долго. На янтарные глаза — такие же, как у неё самой. На седину в тёмных волосах. На руки, которые тридцать лет назад держали младенца, а потом разжались, чтобы спасти этого ребёнка. — Не издалека, — сказала она наконец. — Если будешь рядом — будь по-настоящему. Иначе не надо. Каллисто кивнула. Слеза скатилась по её щеке, но она даже не попыталась её вытереть. Драко подошёл к Гермионе и взял её за руку. — Ты как? — Держусь, — ответила она. — Это больше, чем я могу сказать про себя, — усмехнулся он, но усмешка вышла грустной. Перед тем как выйти из гостиной, Гермиона остановилась и обернулась. — Я не прощаю, — сказала она, глядя на всех — на родителей, на Малфоев, на прошлое, которое невозможно изменить. — Но я пытаюсь понять. И это, наверное, первый шаг. Они вышли из гостиной. Драко всё ещё держал её за руку — осторожно, словно боялся, что она исчезнет. Гермиона не возражала. Наоборот — её пальцы слегка сжали его ладонь в ответ. Они молча поднялись по лестнице. Коридоры Малфой-мэнора тонули в сумерках. Шаги гулко отдавались от каменных стен, но тишина между ними не была тяжёлой. Скорее… уставшей. Возле двери в их комнату Гермиона остановилась. — Ты идёшь? — спросил Драко. — Да, — ответила она. И добавила тише: — Только… останься. Он поднял бровь, но не усмехнулся. Просто посмотрел на неё — внимательно, словно пытался прочитать между строк. — Ты уверена? Гермиона подняла на него глаза. В них не было прежней брони — той колючей стены, которую она выстроила десять лет назад. Была только усталость. И что-то ещё, чему она пока не давала имени. — Я не хочу быть одна сегодня, — сказала она честно. — Не потому что боюсь. Просто устала. Устала доказывать, что мне никто не нужен. Устала спать и просыпаться с чувством, что всё внутри разбито. Она сделала короткую паузу. — Мама умерла. Настоящие родители оказались живы — но чужие. Ты… — она посмотрела на него в упор, — ты единственный, кто был рядом всё это время. Даже когда я кричала на тебя. Даже когда убегала. Даже когда ненавидела. Драко молчал. Его адамово яблоко дёрнулось. — Я не прошу ничего, кроме того, чтобы ты просто был здесь, — закончила она. — Не как муж. Не как часть плана. Просто как человек, которому я… — она сглотнула, — которому я, кажется, снова начинаю верить. Он открыл дверь, пропуская её вперёд. — Гермиона Грейнджер просит меня остаться. Если бы кто-то сказал мне об этом год назад… — он не договорил. Вместо этого усмехнулся, покачал головой и зашёл следом. Комната встретила их полумраком. Гермиона села на край кровати. Драко замер у двери. — Иди сюда, — сказала она, не глядя на него. — Я не кусаюсь. По крайней мере, сегодня. Он тихо засмеялся — впервые за последние дни по-настоящему, без горечи. Он сел рядом — так, что его плечо почти касалось её. Гермиона вздохнула и медленно склонила голову ему на плечо. Драко очень осторожно, словно боялся спугнуть, обнял её свободной рукой. — Ты дрожишь, — заметил он тихо. — Это всё прошлое. Просто… много всего. — Знаю. — Ты не спросишь, что будет дальше? — Не сегодня, — сказал Драко. — Сегодня — просто остаться. Ты просила. Я обещал. Они так и уснули — сидя, вполоборота друг к другу, так и не раздевшись. Гермиона впервые за долгое время спала без кошмаров. А Драко… Драко просто держал её и не закрывал глаз до самого утра. Потому что ему казалось, что если он заснёт — то проснётся, а этого не было. Утро пришло неожиданно. Гермиона пошевелилась первой — затекли плечи, занемела шея. Она осторожно повернула голову. Драко спал — по-настоящему, впервые за много дней. Его лицо разгладилось, исчезла привычная жёсткость в линии рта. — Спасибо, — прошептала она одними губами. Она аккуратно сняла его руку со своего плеча и встала. Подошла к окну, раздвинула шторы. В дверь тихо постучали. — Войдите, — произнёс Драко, мгновенно просыпаясь. Джейс-младший просунул голову в комнату. — Простите, что без стука. Там… пришло письмо. Для Гермионы. Гермиона взяла конверт. Зелёные чернила. Знакомый почерк. — От Гарри? — спросил Драко, подходя ближе. — Да. Она сломала печать. «Гермиона, Прими мои соболезнования. Мне жаль, что так вышло с твоей мамой. У меня есть к тебе предложение. Я собираю команду. Официально — новое подразделение Аврората по расследованию тёмных мафиозных структур. Неофициально — мне нужны люди, которым я могу доверять. Ты мне нужна. Место главы аналитического отдела. Полная свобода действий. Подумай. Я подожду. Гарри» Гермиона протянула письмо Драко. Он пробежал глазами по строкам, и его лицо окаменело. — Это не предложение работы. Это попытка приблизить тебя. Контролировать. Использовать, чтобы добраться до меня. — Я не слепая, Драко. — И что ты ответишь? Она взяла письмо обратно. — Он говорит, что подождёт. Значит, время у нас есть. — Это не ответ. Гермиона повернулась к нему. — А что ты хочешь услышать? Что я пошлю его куда подальше и зароюсь в твоём поместье до конца дней? — она посмотрела в упор. — Я не умею прятаться. Ты это знаешь. — Я знаю, что он ищет тебя. Не потому что ты ему нужна. Потому что ты нужна мне. Гермиона замерла. Драко, кажется, сам не ожидал, что скажет это вслух. Но не отступил. — Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас, — сказал он тише. — Я прошу… просто помнить об этом. Она смотрела на него долго. — Хорошо, — сказала она. — Я буду помнить. Она сложила письмо и убрала в карман. — Но письмо я пока не сожгу. Драко усмехнулся — грустно, безрадостно. — Я и не надеялся на другое. Она подошла к нему и коснулась пальцами его запястья — того места, где под рубашкой начиналась метка. — Спасибо. За утро. За вчера. За то, что не ушёл. — Я же обещал, — ответил он. Несколько мгновений они стояли так — близко, но не касаясь. Гермиона опустила руку и отошла к окну. — Я приму приглашение, — сказала она ровно. Тишина за её спиной стала ледяной. — Что? — голос Драко звучал спокойно, но она слышала — в этом спокойствии сквозило напряжение. Как струна, натянутая до предела. — Ты слышал. Я пойду в Аврорат. Буду работать с Гарри. — Ты не можешь. Он использует тебя. Гермиона резко развернулась. — А ты не используешь? — спросила она в упор. Драко замер. — Вы с Забини с самого начала планировали этот брак? Моё появление в Мэноре? Всё это? Он молчал. И его молчание было громче любых слов. — Я знаю, Драко. Я не дура. Метка, связь, Джессика… — она сглотнула, — она была твоим информатором и не только,— усмехнулся каштановолосая,— Ты знал обо мне всё. — Гермиона… — Дай закончить. — она подняла руку. — Я не злюсь. Я давно перестала удивляться тому, на что способны люди, чтобы выжить. Она подошла к нему почти вплотную. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров. — Я приму приглашение. Но игра будет по моим правилам, — сказала она твёрдо, глядя прямо в его серые глаза. — Я не пешка. Не для тебя. Не для Гарри. Не для Кингсли. Я буду там, потому что хочу знать правду. Всю правду. И если окажется, что Гарри действительно виноват… я сама вынесу ему приговор. Драко смотрел на неё так, будто видел впервые. Потом резко развернул её к себе, схватив за плечи. В серых глазах полыхала ярость — но не на неё. На ситуацию. На себя. На Гарри. — Ты хоть понимаешь, что он сделает с тобой, если узнает правду? — голос сорвался на шёпот, но от этого стал только страшнее. — Он не простит предательства. Даже если ты будешь права. Даже если будешь спасать его от него самого. — Тогда не дай ему узнать, — ответила она спокойно. — Пока не придёт время. — А когда придёт? — он почти прорычал это. — Когда он приставит палочку к твоей голове? Гермиона накрыла его ладони своими. — Тогда ты будешь рядом. Ты же обещал. Он выдохнул — шумно, с болью. Отпустил её плечи, отступил на шаг. — Ты когда-нибудь перестанешь быть такой самоубийственно храброй? — Когда мир перестанет нуждаться в том, чтобы его спасали, — усмехнулась она. — А если он попытается использовать тебя против меня? — спросил он уже тише. — Тогда он узнает, что значит иметь дело с главой рода Вальдес. Серебряная печать на её лбу вспыхнула — всего на секунду, но достаточно ярко. Он протянул руку, но не коснулся — замер в паре сантиметров от её щеки. — Если ты идёшь туда, я хочу, чтобы ты знала: я не отдам тебя. Даже если ты сама решишь уйти. Даже если будешь ненавидеть меня. Я буду рядом. Всегда. Гермиона посмотрела на его руку, потом снова в глаза. — Докажи, — сказала она просто. И вышла из комнаты. Через два дня Гермиона стояла у входа в Министерство магии. Драко настоял, чтобы Джейс-младший сопровождал её хотя бы до лифта. Сам он остался в машине. — Я позвоню, если что, — сказала она перед тем, как выйти. — Метка сработает быстрее, — ответил он. — Я буду здесь. В вестибюле её уже ждал Гарри Поттер — в мантии аврора, с растрёпанными чёрными волосами и шрамом, который невозможно было не заметить. — Гермиона, — сказал он, улыбнувшись. — Рад, что ты согласилась. Она посмотрела на него — на человека, с которым прошла войну, который был её другом, братом, опорой. И впервые за много лет не была уверена, что видит перед собой того, кого знала. — Здравствуй, Гарри, — ответила она. — Я тоже рада. Она не врала. Но и не говорила всей правды. Игра началась. Лифт мягко опускался на восьмой подземный этаж. Гермиона смотрела на мелькающие этажи и думала. Ты идёшь к врагу. Или к другу. Ты сама не знаешь. Но если Гарри действительно замешан — если он знал про Кингсли, если он прикрывал его, если он… причастен к смерти мамы Она зажмурилась на секунду. Тогда я похороню не только маму. Я похороню и его. И себя прежнюю. Лифт остановился. Двери открылись. Но сначала я должна узнать правду. Она шагнула в коридор. — Новый отдел, — пояснил Гарри, когда они шли по длинному коридору с тусклым освещением. — Подчиняется напрямую главе Аврората. То есть мне. — И Министру? — уточнила Гермиона. Гарри на секунду замялся. — Кингсли в курсе. Но я предпочёл оставить ему минимальную вовлечённость. В помещении отдела их встретили два человека. Рон Уизли сидел за дальним столом, закинув ноги на столешницу. Увидев Гермиону, он медленно опустил их на пол и усмехнулся. — Гермиона. Давно не виделись. Рядом с ним сидела молодая женщина в форме аврора. — Анжелика Коул, — представилась та, вставая. Гарри указал на свободный стол. — Твоё место Гермиона села. Разложила папки. Мельком глянула на карту, висевшую на стене — красные и зелёные точки, названия, даты. И замерла. Одна из зелёных точек находилась в Малфой-мэноре. Пометка рядом гласила: «Объект наблюдения. Класс опасности — высший. Глава — неустановленное лицо. Предположительно — Тёмный». — Что-то не так? — спросил Гарри, заметив её взгляд. — Нет, — она подняла глаза. — Всё в порядке. Просто привыкаю. На запястье метка слегка потеплела — Драко чувствовал её состояние. Она мысленно потянула за связь, успокаивая. Всё хорошо. Я справлюсь. Метка подернулась холодком — его ответ. Я рядом. Гарри сел напротив неё. — Я хотел поговорить с тобой наедине. О твоей маме. Гермиона замерла, но не подняла головы. — Мне жаль, — продолжил Гарри. — Я знаю, как вы были близки. — Если я могу чем-то помочь… — Ты уже помог, — она отложила пергамент и посмотрела на него. — Работой. Гарри кивнул. Слишком быстро. — Я знаю, что тебе пришлось непросто. С Малфоем, — он понизил голос. — Ты в безопасности? Если он тебя принуждает… — Гарри, — перебила она, и в голосе прозвучал лёд. — Моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Он откинулся на спинку стула. — Ты защищаешь его. — Я защищаю себя, — поправила она. — Уважай это, пожалуйста. Повисла пауза. — Хорошо, — сказал Гарри наконец. — Как скажешь. Он встал и подошёл к карте. — Тогда к делу. У нас есть цель. Тёмная мафия. Убийства, контрабанда, коррупция в Министерстве. — И кто глава? — спросила Гермиона. Гарри повернулся к ней. В его глазах зажёгся холодный огонь. — Мы не знаем. Но предполагаем, — он помолчал, — что это кто-то из твоего ближайшего окружения. Метка на запястье стала ледяной. Гермиона не изменилась в лице. — Тогда нам нужно работать быстрее, — сказала она ровно. — Чем скорее мы его найдём, тем скорее всё закончится. Гарри кивнул. И улыбнулся — той самой улыбкой, которую она знала с детства. Но в этой улыбке что-то было не так. Гермиона улыбнулась в ответ. И в этот момент она окончательно поняла: друг перед ней или враг — она узнает сама. И будет готова к любому ответу. В Малфой-мэноре Драко стоял у окна своего кабинета и смотрел на пустую аллею. — Ты отпустил её, — раздался голос Забини из кресла. — Я не отпускал, — ответил Драко, не оборачиваясь. — Я дал ей выбор. Это разные вещи. — И что теперь? Драко повернулся. В его глазах горел холодный, тёмный огонь. — Теперь я буду ждать. И готовиться. Потому что когда она узнает правду — ей понадобится армия. И у неё она будет. Забини медленно кивнул. — Хорошо. Тогда начнём.