пока я рядом

Антон, на самом деле, волнуется. Антону, блять, страшно, и трясущиеся руки тому доказательство. Он топчется у ворот школы, невыспавшийся, смотрит на собравшуюся толпу и сжимает кулаки в надежде, что тремор отступит. Но времени до начала линейки осталось совсем немного и уже нужно идти искать свой класс, 11 «А», а Шастун всё не может переступить через себя, не может наконец протолкнуться через стоящих у калитки взрослых. Однако он успел, и даже пришёл раньше, несмотря на то, что безбожно проспал последний будильник на десять минут девятого. Плохой знак. Всё с с самого начала идёт по пизде. Мамы, конечно, рядом нет. Сегодня она работала в ночную смену и Антону еле как удалось заставить её лечь спать вместо того, чтобы пойти на первое сентября с ним. Не сказать, что он жалеет об этом, но уверен, что сейчас дрожащие пальцы с трудом бы выдержали вес ключей от квартиры, а с мамой было бы не так страшно. Хотя, как бы, и чего бояться? Новое место, новый коллектив. Это шанс, чтобы провести последний учебный год нормально. И он бы стоял так и дальше, вкопавшись в асфальт и смотря растерянным взглядом в бегающих первоклашек по территории школы, если б не подошедшая вдруг девушка, ниже его почти на полторы головы. Она трясёт его за рукав идеально, насколько Шастун смог, выглаженной рубашки, и парень моргает несколько раз, прежде чем понять смысл её слов. — Ты же Антон, верно? Я Оксана, мы виделись вчера на собрании, привет. А, да, точно. Вчера было собрание с классным руководителем, Арсением Сергеевичем, по поводу учебного года, ЕГЭ, закупок, ремонта, и другой фигни, которая волнует родительский комитет. Мама с трудом уговорила Антона пойти с ней, чтобы поговорить с учителем и посмотреть, хотя бы, школу. Там же и была, кажется, эта Оксана Фролова — староста класса, дочь главы родкомитета. Шастун кивает несколько раз, неуверенно вскинув брови: — Да, привет. Она тянет его за локоть, что выглядит довольно комично, учитывая их разницу в росте, через толпу родителей с их маленькими детьми. — Так чего стоишь? Пошли, вон там наш класс, — Оксана кивает куда то в сторону, а куда — Антон не успевает проследить. Одноклассница отпускает его руку, подразумевая, что тот пойдёт следом, однако Шастун зависает на месте снова. Она оборачивается, недоуменно нахмурившись. — Что такое? Боишься, что-ли? Парень поджимает губы и нагоняет её широким шагом. Оксана продолжает, вздохнув: — Не волнуйся. У нас все, вроде, нормальные, понимающие. Иногда, конечно, бесят, козлы, но как без этого-то? — Антон хмыкает. — Тебе повезло, что не в Б класс пошёл, так-то, они же там совсем сумасшедшие… Он мысленно соглашается с ней и они останавливаются рядом с мужчиной в белой рубашке и серой жилетке, с идеально прямыми чёрными брюками. Боже, это его одноклассники хоровод водят вокруг какой-то девочки?.. Обернувшийся мужчина, а точнее Арсений Сергеевич, которого со спины Антон не признал, здоровается с Оксаной и затем улыбается парню, протягивая руку. Тот неловко её пожимает, замявшись на долю секунды. — Привет, Антон. Не обращай внимание, — он кидает взгляд на толпу одиннадцатиклассников, — у нас так всегда. — Не соскучишься, — Шастун усмехается. Оксана кивает обречённо, но тоже улыбается. Линейка прошла… Ну, линейка как линейка. Вышел директор, протолкал трогательную речь про первый год для первоклассников и последний — для одиннадцатиклассников и девятиклассников. Сказал, что ЕГЭ это очень важно, что ОГЭ это очень важно, что учёба это вообще очень-очень важно и всё такое. Антон слышал, как впереди шушукались какие-то девчонки и постоянно кидали на него странные взгляды, но Арсений Сергеевич постоянно шикал на них и на пару минут те замолкали. Все усаживаются на ступеньки у школы, кто-то даже на перила, когда линейка заканчивается и велено расходиться по своим классам, но учитель сказал всем подождать, пока вся толпа протиснется внутрь, и только потом пойдут они. Антон стоит поодаль, засунув руки в карманы, и смотрит куда то задумчивым взглядом, хотя в голове, на самом деле, мыслей никаких нет. Он думает написать Диме и Серёже, но у тех ведь тоже линейка, а классная руководительница их тут же придушит, завидев телефон. Страшная женщина. Позов и Матвиенко, его единственные друзья, это его бывшие одноклассники. В прошлой школе Антон учился с пятого класса, тогда познакомился с Димой, но первое время они лишь перекидывались сухими фразами. У обоих не было ни друзей, ни знакомых в классе, так что сидели на всех уроках за одной партой. Затем, через год, пришёл Серый и уселся за парту позади них. Сейчас Шастун, наверное, даже не вспомнит, каким образом они все втроём оказались в Макдоналдсе через неделю, смеясь над какими-то мемами и обсуждая домашку по математике. Но, боже, он был благодарен всем богам, в которых даже не верил, за то, что эти двое появились в его жизни. Без них, без их поддержки и помощи Антон бы давно загнулся. Оксана подходит, встаёт рядом и тихо здоровается. Парень слегка удивлённо смотрит на неё и дружелюбно, насколько может, улыбается краешками губ. — Не скучаешь? — Девушка поднимает на него взгляд и улыбается почти незаметно в ответ. — Просто задумался. Пауза затягивается на не более, чем полминуты, прежде чем Фролова снова поворачивает к нему голову: — Из какой ты школы? Шастун поджимает губы и отвечает слегка заторможенно: — Из 47-й. — Из гимназии? Я слышала, что там пиздец бешеная директриса. И Антону сразу почему то становится легче. Он снова улыбается и кивает. — Однажды она орала на меня, как истеричка, за то, что у меня кофта какая-то не та, которая должна быть. Оксана усмехается. — У нас хороший директор. Роман Евгеньевич строгий, конечно, но зато за кроссовки не ругает. А, вот на подоконниках лучше не сидеть, если он неподалеку, пристрелит сразу. В седьмом классе у нас, знаешь… Они смеются и обсуждают учителей ещё с минуту, пока Арсений Сергеевич не машет им рукой, подразумевая, что пора заходить. Кабинет оказывается довольно-таки просторным. Вообще вся школа больше и свободнее, чем антоновская предыдущая: здесь есть и гардероб, хотя в прошлой школе в кабинетах стояли шкафчики для вещей, и коридоры здесь не такие узкие. Больше всего, конечно, радует то, что кабинет не на четвёртом, как привык Шастун, а на третьем этаже. Фролова тянет его к третьей парте второго ряда, приглашая сесть с ней, и парень только рад. Кажется, у него уже есть подруга. Может, все лучше, чем кажется, и пока ничего ещё не успело пойти по пизде. — Всем привет, — Арсений Сергеевич встаёт возле учительского стола, а затем садится на него. — Для начала, поздравляю всех с последним учебным годом. Класс обречённо стонет. Мужчина усмехается и продолжает: — Итак. Наверняка вы уже знаете, у нас новенький. Антон, представишься? Он теряется, моргает несколько раз и неуверенно поднимается с места. Проходит вперёд, к доске, и становится лицом к одноклассникам. И все смотрят на него, как будто… Почти заинтересованно. Кто-то вообще не смотрит, кому-то и дела-то нет. Кто-то сзади болтает с соседом или соседкой, сидит в телефоне. Но кто-то всё равно смотрит на него. Странно. До жути странно. Непривычно. Почти тревожно. Антон открывает рот и вдруг запинается на полуслове. А что говорить-то? О чём рассказывать? — Меня зовут Антон… — он запинается, но, о Боже, учитель улыбается ему почти незаметно, поддерживающе, и кивает. — Шастун. Мне 17. Я родом из Воронежа, но в 11 лет переехал в Москву. Рисую, там, всякое. Вот. Учитель смотрит на него пару секунд, ожидая, что тот скажет что-то ещё, но парень только поджимает губы и отводит взгляд в сторону, неловко заламывая пальцы за спиной. — Хорошо, спасибо, можешь присесть, — мужчина кивает, улыбнувшись, и отходит к доске, чтобы опереться на тумбу. — Что касается расписания, то первые пару недель оно будет постоянно меняться, и завтра пять уроков. Потом скину в группу на следующую неделю… Шастун садится за парту и вздыхает. Вот вам и первое сентября. Обменявшись с Оксаной ВК и попрощавшись, Антон идёт на автобусную остановку, попутно написывая в общий с Позом и Серым чат. Антон Шастун, 10:37: ребят, го соберёмся потусим щас? типа отметить Дмитрий Позов, 10:41: о давай где? во сколько? Сергей Матвиенко, 10:41: давайте в парке как обычно через час Антон Шастун, 10:43: супер Оставалось только доехать до дома по пробкам в душном автобусе и переодеться, снять с себя надоевшую за два часа рубашку и неудобные брюки, надеть какую нибудь футболку с джинсами… И ведь так ходить теперь целый год. Учёба ещё не началась, а Антон уже устал. На удивление, пробки оказываются не сильными, и парень доезжает до своей пятиэтажки не за двадцать, как обычно, минут, а за десять, еле как проталкивается через кучу людей к средней двери и выпрыгивает наружу. Впереди ещё целый час, за который можно сделать что-то полезное, например, в магазин сходить, потому что дома как раз закончилось молоко и хлеб. Шастун размеренным шагом идёт в сторону ближайшего «Магнита у дома», размышляя о школе, о новых одноклассниках, об Оксане. Оксана, на самом деле, хорошая, так кажется Антону. Она рассказала всякие истории из школьной жизни, коротко пробежалась по самым ярким личностям 11 «А» класса, описав их двумя словами (одного, он точно помнит, назвала «тупорылым гением», а другого — «ебаным тусовщиком») после классного часа, а ещё пообещала завтра на переменах показать школу и угостить самым популярным блюдом столовки — слойкой с яблоком и корицей. То, что один в этом аду он точно не протянет, Шастун знает точно наверняка, а с Оксаной, такой солнечной и доброй, даже забавной в некоторых моментах, правда хотелось подружиться. Ещё думал об Арсении Сергеевиче. Фролова сказала, что как классный руководитель он — настоящее чудо, но если вывести его из себя, то пристрелит моментально. Он же учитель английского, и преподаёт свой предмет на лучшем уровне. Может, это антоновский шанс подтянуть язык. Не то, чтобы у него было прямо совсем всё плохо… Просто по шкале от одного до десяти, ЕГЭ по английскому он бы не сдал никогда. Возможно, дело в его прошлой учительнице, которая вместо того, чтобы учить, ставила за малейший промах двойку, а возможно в том, что английский, ну, просто-напросто не для Шастуна. Такими темпами парень оказывается у кассы уже с бутылкой молока и упаковкой нарезного хлеба. Он молча протягивает скидочную, мычит на предложение посмотреть товары по скидке, а затем нашаривает в кармане помятую сотку и суёт кассирше. На каждом углу Шастун видит уже изрядно поднадоевшее своим позитивом «С днём Знаний!», но радует только то, что проклинает он эту фразу последний раз. Ну, только если не считать потом университет, но пока что эта мысль помогает. Конечно, скоро ЕГЭ. Скоро ЕГЭ, а Антон так и не решил, какие предметы сдавать и куда поступать после. Его беспокоит это до бессонницы по ночам, но не до того, чтобы начать просвещение и посмотреть хотя бы список вузов для поступления, так что всё свое свободное время парень… бездельничает. А потом сгрызает все ногти, потому что, блин, взрослая жизнь не за горами, к экзаменам надо готовиться желательно не за неделю перед ними, и сдать их нужно на отлично, ведь и речи не может идти о том, чтобы пойти на платное, нет-нет-нет. Тут, разумеется, две дороги, но называются они «Бюджет» или «Смерть», выбирай, Антоша. Он забирает немногочисленную мелочь и засовывает продукты в полупустой рюкзак с одним лишь альбомом и заполненным до отказа карандашами пеналом, выходит из магазина, сразу направляясь в сторону дома. Родной первый подъезд встречает его новым словом «хуй» рядом со звонком в чью-то дверь и стойким запахом дешёвых сигарет. Шастун, перешагивая через каждую вторую ступеньку, быстро поднимается на свой четвёртый этаж и вставляет ключ в скважину, надеясь, что мама не проснётся от шума. Ей правда нужно отдохнуть. Но дверь в спальню оказывается закрыта, так что она наверняка всё ещё спит, а пока Антон проскальзывает на кухню и ставит молоко в холодильник, хлеб — в хлебницу. Он лишь меняет официальную форму на свою любимую футболку с «Nirvana» и джинсы рваные, чтобы потом ещё пять минут потратить на поиск ремня, который опять закинул непонятно куда и найти не может, а потом быстренько прибирается в комнате по минимому. Складывает вещи настолько аккуратно, насколько может в шкафчик, убирает мусор с постели и стола, кидает в мусорное ведро. Телефон, кинутый на кровать, вибрирует. Парень поднимает его и просматривает уведомления: одно сообщение от Оксаны, стикер с приветствием, и от их с ребятами чата. Серёжа там жалуется на то, что он почти в первый раз не опаздывает, но никого нет. Дима, наверняка цокнув, отвечает, что он дебил. Затем приходит заявка в друзья от человека, на фотке которого Шастун не сразу узнает одного из своих одноклассников, что пытался завести с ним разговор после классного часа сегодня. Антон, конечно, нажимает на «Принять заявку», но откуда он только нашёл-то его аккаунт?.. Время уже 11:36, когда парень, закрыв дверь на два поворота, выходит из дома и спешит к остановке. Он перепрыгивает ступеньки, пару раз спотыкается об свои же ноги, но, не волнуясь об этом, продолжает. Дмитрий Позов, 11:44: тох, ты где? Антон прочитывает, но отвечает не сразу, чуть не упав от резкой остановки автобуса. Водитель сигналит, кто-то сигналит ему в ответ, а потом сигналить начинают, кажется, все. Антон Шастун, 11:45: я еду Через некоторое время базар на дороге унимается и доезжает он до места назначения встречи довольно быстро. Пара минут пешком и возле их излюбленной лавочки Шастун видит своих друзей, активно размахивающих ему руками. — Здоров, Шаст, — Серёжа, сев на лавочку, улыбается. Поз поправляет очки и тоже улыбается Антону. — Ну как первый день? Первым днём это, конечно, назвать сложно, но парень сдерживает интригующую паузу, а потом улыбается: — Ну, там определённо покруче чем в нашей. Не разваливается, хотя бы. Они смеются и решают, куда пойти поесть на камень-ножницы-бумага. Побеждает Дима, так что идут они в KFC, попутно обсуждая последние новости. Серёжа рассказывает про новенькую Катю в их классе, на которую Поз, видимо, положил глаз. Матвиенко ржёт, пока Дима закатывает глаза, сложив руки в карманы и сделав максимально раздражённое выражение лица. До ресторана они идут пешком, потому что, якобы, триста лет не виделись, позабыли всё друг о друге, надо больше общаться. Антону эта идея совершенно не нравилась, но с друзьями даже в гору пожрать идти было весело. Они усаживаются за столик за углом зала, и пока Дима листает меню, выбирая, что заказать, Антон болтает с Серым. — У нас, короче, классрук — мужик. Молодой такой, знаешь, лет двадцать семь или двадцать восемь. — А зовут как? — Серёжа вскидывает брови и усаживается поудобнее, кидая быстрый взгляд в телефон Позова. Тот всё ещё смотрит купоны. — Арсений Сергеевич. Попов, кажется. Парень сдерживает смех, ограничившись кривой широкой улыбкой, и Шастун закатывает глаза. — А предмет какой ведёт? — Английский, — он улыбается, потому что Матвиенко в той же группе, в которой был Антон, и ведёт у них всё та же старая злая тётка. — Бля-я, повезло, конечно, — Серый вздыхает, но добавляет: — хотя, может, он лох какой-нибудь. — Не-а, Оксана сказала, что он ваще крутой. Дима поднимает голову и нечитаемым взглядом смотрит на друга. — Оксана? Матвиенко широко улыбается и кладёт сложенные руки на стол. — Окса-ана? Это какая такая Оксана? — А поподробнее? Шастун выразительно цокает и закатывает глаза, показательно откидываясь на спинку не очень мягкого красного дивана. — Ну, ребят. Моя одноклассница. Просто так получилось, мы с ней подружились. Вроде того. Позов возвращается к меню в телефоне: — Мы шутим, конечно, Тош, — тот расслабленно улыбается. Дима смотрит на него и добавляет: — Или что? — Он театрально охает, хватаясь за сердце. — Неужто ты бросишь нас ради… Ради Оксаны! В конце уже никто не сдерживает смех и замолчать приходиться, когда на них осуждающе смотрит охранник. В итоге парни скинулись и взяли себе ведро курицы и картошку фри с двумя стаканами пепси. Антон взял себе липтон. Оставшийся день проходит хорошо, весело, свободно. Ещё два, а то и больше, часа они проводят в KFC, обсуждая последний вышедший фильм и когда смогут пойти посмотреть его вместе. Затем Серёжа вспоминает их троих, когда они только начали общаться, и друзья невольно опустились в пучину ностальгии, вспоминая далёкую и почти беззаботную среднюю школу. Он рассказывает о том случае, как когда Поз подумал, что кабинка в туалете просто заела, со всей силы потянул на себя и увидел трудовика. Дима, в свою очередь, напоминает про разбитое окно кабинета музыки на первом этаже в восьмом классе. Антон невольно улыбается, погружаясь в воспоминания. Всё это, даже не смотря на всё остальное, плохое, казалось таким… Невероятно хорошим, счастливым рядом с друзьями, а теперь — таким далёким. Через пару часов они всё-таки собирают вещи и выходят на улицу. С календаря август уже ушёл, однако всё равно температура остаётся под тридцать градусов. На улице душно, а что сейчас творится в переполненных автобусах страшно представить, но обратно до парка решено уже ехать, потому что «засидевшаяся жопа не двигается», как по-философски изрёк Поз. Парни идут до остановки в комфортной тишине, думая каждый о своём. — Алло. Привет, мам. Антон придерживает телефон плечом и протягивает купюру кондукторше, получая свою мелочь и засовывая её в задний карман джинсов. Автобус, на удивление, полупуст, и парень проходит в самый конец салона. — Я гулял. Да, купил. У мамы голос севший после сна, уставший, а ведь и сегодняшней ночью у неё тоже смена. И парень готов проклинать эту работу на чём свет стоит, потому что платят всё равно копейки за должность продавщицы круглосуточного, пускай она и говорит, что всё в порядке и всё будет хорошо. Как может всё быть в порядке, если она приходит поздним утром абсолютно никакая и без сил, чтобы тем же вечером уйти и по новой? Как может всё быть в порядке, если у них порой не хватает на еду, а зарплату не стесняются постоянно задерживать? Как вообще всё может быть в порядке? — Отдохни, ма. Я скоро приеду, — они обмениваются ещё парой слов и Антон скидывает трубку, тяжело вздохнув. Ему нужно что-то сделать с этим. Так не может продолжаться, конечно, но резюме Шастуна так и висит нетронутым, на нормальную работу не берут в силу возраста, а каждое собеседование заканчивается проклятым «мы вам перезвоним». Единственная его надежда — редкие заказы на статьи, пару сотен за несколько тысяч символов и можно купить поесть на ближайшую неделю, как Антон и сделал в эти выходные. Да и парни слишком часто стали выручать его как бы ненароком, отдавая ему булочки и сосиски в тесте. Улицы в окне пролетают одна за другой и вот уже настаёт время вставать. Парень выходит из автобуса и тащится в сторону дома. От прогулки с друзьями, по плану, должно было полегчать, но сейчас только тяжелее. Тяжелее от каждой мысли, с каждым шагом и битом играющей на всю громкость музыки в наушниках. Сейчас, как в фильме, давно должно было потемнеть для настроения и драмы, но время только четыре часа дня и выглядывающее из-за его старой пятиэтажки солнце бьёт в глаза. Ещё, конечно же, Антона должна сбить машина, ведь он, полностью погруженный в свои переживания и трагедии, ничего не видит и не слышит, чтобы затем проснуться и поморщиться от болезненной белизны больничной палаты, но парень быстрым шагом переходит по зебре на зелёный и сворачивает во дворы. Может быть, там его с добродушной улыбкой встретит какой-нибудь серийный убийца и примет в свои тёплые объятия, оканчивающиеся ножом в спине. Но даже тут, у подъезда, единственный, кто его ждёт — спящий на выброшенном рваном кресле худощавый рыжий кот. Мама выходит с кухни и искренне ему улыбается, — Привет, Тоша. Мой руки и давай, садись за стол. Я спагетти приготовила. Но Антон видит синяки под её глазами и каждую новую морщинку вокруг. — Очень вкусно, — он улыбается и женщина слабо приподнимает уголки губ в ответ. — Спасибо, мам. Она качает головой. — Лучше расскажи, как всё прошло утром? Мама всегда была спасением для Антона. Она всегда была рада, всегда помогала, принимала таким, какой он есть. Всегда утешала его, грела в таких родных и нужных объятиях, не унывала и заражала своим стойким позитивом, ни смотря ни на что. Как бы тяжело им не было — она всегда улыбалась, сколько младший Шастун себя помнил. Она никогда не ругала мальчика за оценки, лишь расстраивалась — тогда он поклялся самому себе, что будет делать всё возможное, всё, что в его силах, чтобы она не переживала насчёт его школы. Может, именно тогда всё началось. Парень возвращается в свою комнату, чувствуя себя лучше после разговора с мамой. Он ставит телефон на зарядку рядом с кроватью и ложится, не забыв сначала взбить примятую подушку. На значке ВКонтакте помечено «9+» и Антону уже страшно открывать и смотреть, что там, однако видит он только непрочитанные от Оксаны, новые заявки в друзья предположительно от нескольких новых одноклассников, но он не может узнать в их лицах кого-то в силу того, что и не всматривался сегодня особо, и под пятьсот сообщений от чата с Позом и Серёгой. Даже не смотрит, потому что добрая половина этого добра, скорее всего, это мемы. Оксана Фролова, 15:54: [фотография] Это Арс скинул в беседу расписание Я тебя добавила, но истории нет Кстати, добавить тебя в чат здесь? Антон Шастун, 16:09: спасибо да, давай Шастун просматривает скинутую фотографию. На завтра у него русский, английский, литература, алгебра и физкультура. Кто, блять, додумался физру последней поставить? Ну, хоть не первая, и на том спасибо. Он тяжело вздыхает и садится, подползая к другому концу кровати, где возле он кинул рюкзак. Учебники парню выдадут только завтра, а это значит что обратная дорога будет… тяжкой. Пока телефон продолжает настойчиво вибрировать с паузой в полторы секунды, Антон рыщет под кроватью, куда обычно складывает все свои нужные принадлежности в виде альбомов, скетчбуков и тетрадей в поиске последнего. Нужно взять хотя бы штуки три, русский и литературу он вообще всю жизнь в одной тетради вёл. Интересно только, кто будет их вести. Разные учителя? Какая-нибудь очередная злая старая грымза, не дающая никому нормально учиться? Вообще, конечно, интересно познакомиться с учителями. Интересно узнать, как всё-таки ведёт свои уроки этот хвалёный Арсений Попов, а ещё поймёт ли он хоть здесь эту чёртову алгебру? Он кладёт в сумку общую тетрадь в клетку и обычную тонкую, еще одну тонкую, только в линейку. Затем садится обратно и перебирает карандаши в пенале, решая, какие оставить. Хотя бы первые пару месяцев надо вести себя прилично, так что вряд ли ему понадобятся все мягкости, да?.. После естественного отбора, выживает лишь один автоматический, один обычной твёрдый карандаш и две ручки — синяя и чёрная. Закончив с собиранием рюкзака на первый учебный день, Антон откидывает его в сторону и падает обратно на кровать к любимой мягкой подушкой, с которой теперь ему суждено проводить намного меньше времени. В новой беседе «11 «А» сто сорок новых сообщений. Безо всякого интереса парень заходит туда и замечает, как после уведомления о том, что его добавила Оксана, сообщений не так уж и много, зато до этого — зачитайся. Он листает к самому началу доступных и хмурится. Ира Кузнецова, 15:33: Видели новенького? Высокий такой, секси Максим Ковалёв, 15:33: тяжело было не заметить. Кристина Ильина, 15:34: а чо секси то? тощий как спичка Марина Архипова, 15:34: Он загнанный какой-то Александр Шашков, 15:34: зато как с оксанкой сразу сдружился Кристина Ильина, 15:35: ой бляяя Затем Оксана добавляет Антона в беседу и все резко замолкают. Кузнецова Ира участливо пересылает сообщение с расписанием, но теперь это не имеет смысла. Знаете, даже если жизнь Шастуна — никакой не фильм, сейчас ему на абсолютном серьёзе кажется, что он попал в какой-то невероятно идиотский ситком, потому что иначе это не объяснишь. Вот она — новая жизнь в новой школе, с новыми одноклассниками и новыми проблемами.