need a hand (ㅅ´ ˘ `)♡

Чонгук сидит и последние минут десять совершенно не может сосредоточиться на теме, по которой завтра важный тест. – Хён-а, – он опрокидывается на спинку стула, задирает голову, задумчиво разглядывая потолок, и крутит ручку между пальцами. – М-м? – Тэхен не отвлекается от учебника по физике. – Вот скажи мне как друг-гей, хорошо? Тэхён отрывает взгляд от книги и заинтригованно смотрит на него, отхлёбывает из кружки крепкий, уже неприятно теплый чай, после чего морщится, но снова пьет. Чонгук выдерживает паузу: – Чисто теоретически, в сексе я был бы снизу или сверху? – он спросил так, будто предложил новую чашку чая, что было бы кстати, потому что Тэхён своим только что поперхнулся и часть выплюнул обратно – допивать теперь не будет. Он слышал от друзей вопросы типа: «А на меня ты заглядывался?» или «А ты хотел бы вот этого парня, например?», но не такое. – Кхм… Что, прости? – он смаргивает слёзы. – Хён, я был бы сверху или… – Я понял, понял, – Тэхён вытягивает вперёд руку, прерывая поток слов. – С чего такой вопрос? Лицо Чонгука не выражает ни капли эмоции смеха, наоборот, оно такое озадаченное, будто он решает два сложных уравнения одновременно: – Я просто подумал об этом недавно. Не смог понять. Наверное, натуралу следовало бы сказать, что сверху. Но снизу же тоже прикольно, наверное. Чисто теоретически. Ну, если там происходит стимуляция простаты и всё такое. Так что, хён? Тэхён смотрит мимо него, пытаясь одновременно не заржать, что было бы неуместно при таком выражении лица Чонгука, и не выпасть из мира от неловкости. Чон ждёт ещё секунд пятнадцать, а потом решает напомнить о себе: – Хё-ён. – Ради смеха и чистой теории я бы предложил тебе проверить, – он щурит глаза и улыбается, надеясь, что шутка зашла и сейчас они спокойно посмеются, после чего продолжат учёбу. – А как? – невинности в этом взгляде больше, чем воды в Атлантическом. Тэхён бы опять поперхнулся, если бы до сих пор пил эту отвратительной температуры жидкость. Он кашляет в кулак, чтобы потянуть время: – Ну знаешь… – пытается выразить мысль взглядом, но Чонгук или тупой, или умело прикидывается и смотрит недоуменно. – Кхм, кругосветка? – не работает, вместо смеха Тэхён получает округленные в недоумении глаза. – Эм, ну партия в шахматы. – Шахматы помогут узнать это? Как? – полное непонимание на лице, и Ким прям видит, как его друг пытается сам придумать ответ. Тэхён решает прервать только что образовавшийся мысленный поток другим: – Ну, чебурекание. – Хён, ты есть хочешь? «Слушай, какой же ты тугодум, когда не надо». – Эм, ну кекс. – Кекса нет, но могу печенье принести, хочешь? – Чонгук уже подрывается с места. – Да нет же… ключик в замочке, – попытка №5, Тэхён сейчас ударит его, вот честно. – Тэ-хён, ты меня пугаешь, – настороженно. – Да чпокнуться я тебе предлагаю, чё тупишь-то? – выпаливает, а через пару секунд повисшего молчания улыбается от уха до уха. Как-то не по себе. – Так бы и сказал, – Чонгук нервно смеётся, – как-нибудь в другой раз, хён, – он до ужаса неловкий, а голос даёт петуха. Бегая глазами, Чонгук возвращается к английскому. Правда, сосредоточиться у него так и не получается.

(つ.と)

Через несколько дней Тэхён открывает дверь Чонгуку. Тот заходит, соглашается выпить чай, нервозно выхлебывает большую кружку и произносит: – Хён, помнишь, ты предложил проверить? В глазах Чонгука море надежды, неловкости и смущения. Во взгляде Тэхёна – неозвученный вопрос. – Ну, партию в шахматы, хён. Тэхён подвисает. И дело не в том, что он не понял – в отличие от Чонгука, Ким с первого раза осознал, на что намёк. Он просто выпадает из реальности. Сказать, что данная просьба ввела его в ступор – ничего не сказать. – Подожди… Подожди секунду, – Тэхён отпивает из кружки под испытующим взглядом напротив. – Во-первых, что ты хочешь проверить? Ориентацию? На сколько процентов ты натурал, а на сколько – нет? Я просто не совсем понимаю цель. – Дело в том, – Чонгук жутко мнётся, – что я как бы понимаю что мне нравится, когда я актив, но также я понимаю, что не знаю, каково это – быть, ну... снизу. – То есть эксперимент такой. Один раз – не пидорас, как говорится, – тише, совсем сражённый мотивом, резюмирует Тэхён. Он думает несколько секунд, в которые никто из них не произносит ни слова: – А просто пихнуть в себя пальцы или игрушку ты не додумался? – Я не совсем знаю, как это делать, – смущается и краснеет. Боже. – Тоже мне проблема, – Тэхён выдыхает, будто с его плеч упали килограммы: кажется, он нашел ответ на только что поставленный вопрос. Чонгук заинтересованно глядит на него: – Там всё проще, чем кажется. Если хочешь, я помогу тебе. Чонгук смотрит щенячьими глазами и говорит: – Хочу. И кто такой Тэхён, чтоб отказать ему?

(つ.と)

На следующий день Чонгук снова приходит к нему с одной единственной целью – рассказать, получилось ли. – Ну? – резонно спрашивает Ким. Серьезность на лице Чонгука сменяется светящейся улыбкой: – Получилось, хён, – это мило и смешно, потому что он радуется так, будто получил в подарок вещь, которую давно желал. – Я сделал всё, как ты сказал: находился в тёплой воде в той позе, возбудился, вводил правильно палец за пальцем, – тараторит он, стремясь поведать всё. – В самом начале, как ты и говорил, было неприятно, да и смущало ощущение, что из меня выходит сам-знаешь-что, а не пальцы, даже хотелось бросить это всё дело, но потом я приноровился, правда простату, мне кажется, я плохо ну... нащупал, – и обиженно дует губы, словно ребенок, получивший вместо желанного огромного красочного леденца обычную карамельку. Очаровательно. – К тому же сейчас мышцы спины неприятно ноют, и я не знаю, от чего это – от того, что сидеть было неудобно, или всё-таки от производимых действий. – Может, вибратор? – наше дело предложить, ваше дело – отказаться, как говорится. Тэхён и предлагает, не рассчитывая, что Чонгук согласится: тот всё-таки (хотя сейчас Ким уже сам не уверен, конечно) позиционирует себя как натурал-экспериментатор. Но Чон, кажется, вошёл во вкус и отказываться не собирается. Его уши безбожно краснеют, но он произносит: – О, да, я бы хотел, думаю, – Тэхён готов поклясться, что из-за неловкости Чонгука он одновременно испытывает испанский стыд и невероятное умиление. – А где можно купить? И какой лучше брать? Чон открывает рот, чтоб задать ещё череду вопросов, но его прерывают: – Я куплю тебе. Но ты за время ожидания лучше ещё немного… потренируйся. И Чонгук снова радостно улыбается. Такой странный. Тэхён, как и обещал, покупает ему игрушку, правда почти через неделю, в воскресенье, потому что в другие дни у него никак не получается. Когда он передает коробочку, обернутую в нелепую подарочную бумагу со снежинками (для посторонних глаз это, должно быть, выглядело бы как минимум странно, потому что май в самом разгаре), на всём лице Чонгука отражается неимоверная радость. Он горячо благодарит и прячет коробку в рюкзак. Тэхён обещает проконсультировать его в своём вечернем звонке. И кто бы знал, что Чонгук наивно попросит участвовать в процессе, руководя действиями, так сказать, онлайн. Разумеется, Тэхён благоразумно отказывается, Чон на это ноет, что, не дай высшие силы, ошибётся, Ким в ответ заверяет, что его консультация не позволит этому случиться. И Тэхён знает, что Чонгук по-детски надувает губы в этот момент, но они оба всё равно сходятся на данном и прощаются после небольшого, но подробного инструктажа. Чонгук больше не звонит, и Тэхён уже думает, что у того всё удачно срослось с игрушкой, и не беспокоит. И примерно в это время в дверь кто-то начинает настойчиво стучать. Тэхён знает характерный стук каждого из частых гостей. И так колотит только Чонгук. Ким хмуро открывает, уже собираясь испугаться от новостей, но измученное хныкание от беспомощности: «Вставь это в меня, хён», – не пугает, а подрывает на истерический смех. – Чонгук, скажи, пожалуйста, чисто по-братски, – спокойно потирая переносицу, начинает Тэхён, когда приступ смеха утихает. – М? – с оленьими глазами. – Ты ёбнулся? – вопрос в лоб, ничего не скажешь. – Ну, хё-ён, – глаза ещё более жалостливые. – Хён, я пытался час. – Ну пальцы же впихнул, – отрубает Тэхён. – Ну… это пальцы.. с ними легче, – еле слышно, безнадёжно выдыхает. – Не строй такие глазки, я не буду этого делать. Я вообще не совсем понимаю, чего ты хочешь добиться: хотел проверить, каково с пальцами в жопе – проверил, но зачем тебе ещё и это, – кивает на вытащенную из рюкзака уже без нелепой подарочной обертки коробку, – испробовать хочется? Чонгук игнорирует вопрос и продолжает ныть: – Ну, хё-ён, мы же друзья. Ну чего тебе стоит? Ты опытнее, знаешь, куда и как пихается. Тэхёну хочется заплакать. – Посмотри видео-уроки на Ютуб, я не знаю. – Нету там, – так же тихо. – На сайтах с порно точно есть. – Это долгий и бесполезный поиск. Всё равно практика лучше теории. Тэхён бы поспорил. Он смотрит на друга, как на умалишенного. – Я не буду этого делать, даже не проси, – он всё сказал. А Чонгук – нет. Поэтому приходится выслушать ещё поток просьб, но всё равно отказать: он всё ещё ему друг, и потому это минимум странно.

(つ.と)

Впрочем на этом инциденте мучения Тэхёна не заканчиваются: да, Чонгук отстаёт, но ненадолго. Хотя, вряд ли его последующие действия нацелены на собственную выгоду, они скорее случайны и им не осознаны. В последнее время Чон рассказывает Тэхёну в подробностях про все свои опыты. Он делает это из разумных целей: узнать, как правильно, и выявить ошибки, чтоб в будущем их не совершать. Только вот от подробных рассказов, как его друг вводит в себя палец за пальцем, так и не отчаиваясь (к слову, не устаёт об этом напоминать) на что-то большее, у него, честно говоря, ноет. Причём причинно и оправданно: он всё ещё гей, а Чонгук всё ещё горяч. А попросить его не рассказывать было бы некрасиво, ведь посоветоваться он может, по его словам, только с Тэхёном, потому что другого друга-гея, которому можно довериться, у него нет, да и сам Тэхён не особо хочет, чтоб эти рассказы прерывались. Какое-то немного мазохистское удовольствие. Походу, надо лечиться. Но не сейчас, потому что в данный момент своей болтовней его лечит Чон, сидящий напротив на кухонном табурете, хотя Тэхён прекрасно знает, к чему он заговорил о влиянии запахов. И оказывается прав, потому что уже через три минуты Чонгука монолог плавно переходит к: – Так вот, я всего этого начитался и пошёл творить, так сказать, атмосферу в ванной со специально заказанными ароматическими свечками. Ждал я их, кстати, довольно долго, и стоили они бешеных денег, так что ожидания были высокими. В принципе, они оправдались, правда я не знаю, такое влияние возымели именно свечи или всё-таки реально годное порно. Сделал я себе, значит, ванну, навёл красоту, залезаю, расслабился, возбудился, начинаю душить удава под видео, как обычно. И блять, хён, я кончил в первый раз, пока просто дрочил. Типа, я кончал так, но никогда не мог так быстро. Потом я понимаю, что без пальцев как-то, ну, не так. Чёрт бы побрал эти арома свечи, но я возбудился снова практически сразу. И в этот раз видео не было, то есть натурально от свечей и воображения, понимаешь? Решил, что в этот раз лучше не усердствовать с членом – потому что мало ли, – сижу еле его касаюсь, чтоб отвлечься. Ввожу первый палец и почти сразу второй, потому что играть с собой меньше надо, иф ю ноу вот ай мин. Помнишь, я говорил, что забил на дрочку? Так вот я забил. И кончил просто от пальцев в жопе. Тебе определённо надо попробо- – Я согласен, – Тэхён выходит из астрала и прерывает словесный поток. – О, я принесу их тебе, возьмёшь с собой, – Чонгук аж подскакивает со своего места. – Я не про это, – вопросительный взгляд в ответ. – Я согласен ввести его в тебя, – как же ему хочется, аж яйца чешутся. Губы Чонгука округляются в простом: – О, – а потом он садится обратно и выдыхает осознанное, смущённое: – Оу. Л-ладно, – думает несколько секунд, осознаёт и радуется. Светится просто. Удивительный. – Где он? – сразу к делу, чего теперь медлить. –В шкафу в спальне. Он в коробке, увидишь, – бросает и уходит с громким и каким-то слишком счастливым: – я в душ. Тэхён после этого сидит с минуту и думает, на что он, блять, такое только что согласился. Всего лишь на предложение вставить вибратор в задницу. Другу. Да, Чонгуку. Ужасно горячему другу Чонгуку. С этими мыслями и немного паникой он идёт в комнату и открывает шкаф, тут же натыкаясь взглядом на нужную коробку. Когда Тэхён, распаковав игрушку, угрюмо рассматривает её, Чонгук выходит из ванной, всё ещё счастливо, предвкушающе улыбаясь. А то единственное полотенце, которым он прикрылся, недвусмысленно мнётся и вздымается в области паха. Тэхён прочищает горло и выдаёт глупое, но логичное: – Приступим? Чон угу-кает и под тяжёлым взглядом плавными движениями избавляется от единственной ткани и ложится на кровать, тут же расставляя широко ноги и выжидающе наблюдая за действиями Тэхёна. Блядство. Ему-то ничего, для него это – дружеская рука помощи, думает Ким, для самого же Тэхёна всё не так. Но он ощущает тяжесть игрушки в своей руке и чувствует ответственность, это возвращает в реальность. – Смазка? – сипит и снова прочищает горло. – В верхнем ящике, – Чонгук пристально смотрит. Тэхён первые две секунды стоит, не совсем понимая, к чему именно прилагается указанный ящик, но потом догоняет, что, скорее всего, тот от прикроватной тумбочки. Там он и находит бутылёк. Сидя между согнутых ног Чонгука, Ким не перестаёт хмуриться, за что Чон его ругает, приподнимается – его точёные кубики так классно напрягаются, что Тэхёну хочется запищать, сытно замычать и застонать – и самостоятельно касается большими пальцами бровей, распрямляя, а потом сразу падает обратно головой на мягкие подушки. – Растягивал себя? – не в лоб, а в глаз. – Чуть-чуть, – Тэхёна даже смущает, что Чонгук всё продолжает смотреть таким взглядом: ожидающим, голодным и предвкушающим. Ким кивает. – Ты точно хочешь? – глядя внутрь, чтоб соврать не было возможности. – Хочу, очень хочу. Снова кивает. Он забирает из-под головы Чонгука одну из подушек, чтобы подложить её ему под поясницу, усаживается поудобнее, открывает бутылёк, льёт холодную смазку себе на пальцы и на чужой член – лубрикант тут же обильно стекает от пальцев к ладони и от члена к анусу. Чон вздрагивает и сжимается от не очень приятного ощущения прохлады, а мышцы его живота заметно сокращаются от прерывистого вдоха. Вкусный. Тэхён растирает вещество, согревая. Проникает одним пальцем на фалангу и, когда чувствует, что Чонгук с лёгкостью принимает её, толкает дальше, прямо до костяшки, прокручивая, растягивая стенки, снова наблюдая дрожь мышц груди и живота, видя открытый в немом стоне рот. – Ты такой красивый, – срывается само. – С-спасибо, – и глаза, совсем немного затуманенные, смотрят прямо на Тэхёна, и почти сразу закатываются, потому что Ким почти резко вынимает палец и добавляет к нему второй. Чон тянется ладонью к члену, уже смазанному, и спокойными движениями дрочит. Чувствуется, что он и правда немного растянут, но Тэхён всё равно продолжает тщательно разрабатывать мышцы, разводя и прокручивая пальцы. И от этого всего ожидаемо возбуждается, чувствуя неприятную сырость ткани. Но нельзя. Через некоторое время он добавляет ещё немного смазки и безымянный палец, три входят более туго, но очередное неслучайное попадание по простате заставляет Чонгука протяжно промычать и чуть усилить хватку на собственном члене. Другая рука, которая комкала простынь, зарывается в волосы удобно устроившегося, сосредоточившегося на своём занятии Тэхёна. Чонгук оттягивает пряди на его макушке чуть вверх, получая вопросительный взгляд. Он бормочет: – Хён. Тэхён, продолжая двигать рукой, поднимается выше и нависает своим лицом прямо над лицом Чонгука. – М-м? – огибает взглядом линии. Растомленный. С покрасневшими щеками, блестящими от постоянных облизываний губами и беспорядочным переплетением волос на подушке. Красивый. Чонгук молчит некоторое время, будто его «хён» вырвалось непреднамеренно, а потом просит: – Поцелуй меня, – еле слышно, перебирая волосы и как-то слишком любовно оглядывая черты. Тэхён пару секунд прикидывает в голове все «да» и «нет», понимает, что «нет» всё-таки больше, но и против одобренного хочется не попрёшь, и целует. Опирается на колено возле бедра Чонгука, свободной рукой оглаживает его бок, живот, грудь, соски, плечи – всё, до чего дотягивается. Снова попадает кончиками пальцев по простате – слышит и чувствует громкий, протяжный стон прямо в губы и, пользуясь открытым ртом, проникает в него языком. А потом получает настолько энергичный ответ, что удивляется: Чонгук перенимает инициативу и сам подаётся вперёд, приподнимаясь за чуть отстранившимся Тэхёном, не отпуская, снова стонет, когда пальцев внутри становится четыре. В этот момент потери бдительности Тэхёну удается отстраниться, чтобы набрать в лёгкие воздуха, рука Чонгука всё ещё в его волосах. Он прокручивает пальцы, Чон под ним мычит сквозь сомкнутые губы, выгибается, глубже проминая головой подушку, поджимает пальцы на ногах, ощутимо сжимает волосы Тэхёна и давит ему на затылок, молча прося приблизиться и снова поцеловать. Что ж, Тэхён только за. Сначала целует в выгнутую шею – манящую и до сорванного дыхания красивую, – легонько покусывая, оставляя красные следы, которые не должны стать засосами: Тэхён не уверен, что Чонгук был бы им рад. Поднимается от шеи к линии челюсти, потом к уху, захватывает серьгу, прикусывает, оттягивает и спускается к щеке, только потом переходя к губам. Изначально этот поцелуй глубокий, они сплетают языки, всасывают поочередно и их, и губы, пару раз неприятно сталкиваются зубами, но не особо обращают на это внимание. – Хён, – Чонгук хочет сказать, но Тэхён вошёл в кураж, поэтому каждое слово прерывается нежными, чуть продолжительными поцелуями-чмоками, – х-хён, п-подож-жди, я… я ду-маю, что го-готов. Тэхён снова хмурит брови, последний раз ощутимо касается простаты и вынимает пальцы, вторую руку убирает с тела Чонгука, и тот чувствует потерю тепла. Ким берёт вибратор и, хорошо смазав и игрушку, и чужой анус, спрашивает: – Готов? – Да. П-пожалуйста, – столько мольбы в глазах, что Тэхён, кажется, может сойти с ума. Он не медлит и потихоньку вводит вибратор. Чонгук сжимается – и вот проблема. – Расслабься, малыш, – нежно оглаживает бок, наклоняется и целует в низ живота, почти в косточку, вызывая мурашки и тут же втягивает запах кожи. Чужие пальцы снова в волосах. Тэхён накрывает руку Чонгука на члене, задавая темп, и продолжает вводить вибратор. – Блять, – полустон. – М-м? – немного испуганно, настороженно. – Малыш, хён, – поясняет. – Мне нравится. Тэхён ухмыляется и вводит игрушку до конца. – Готово, – оповещает. Чонгук удивлённо открывает глаза, пытается согнуться, чтобы увидеть и убедиться, но тут же валится обратно на подушку от смешанных чувств приятного с болезненным. – Это… он меня не разорвёт? – испуганно. Милый. – Кажется большим. Тэхён улыбается. – Нет. Но если неприятно, я выну. – Мне не неприятно… непривычно просто, – заверяет Чонгук. Теперь сияет Тэхён: – Отлично, – и тянется к пульту. Игрушка незатейливая, нет никаких сложностей и мудрёностей – две кнопки: включения и настройки скорости, которых всего три, как написано на коробке. Эти пару секунд Чонгук елозит, пытаясь поудобнее устроиться, из-за чего меняет угол проникновения игрушки, и теперь она, по видимому, утыкается ему прямиком в простату, потому что он громко выстанывает какое-то слишком грязное: «Бля-я-ять» и убирает руку с члена, хватаясь обеими за простынь. Тэхён на момент отвлекается от пульта, проверяя парня, видит, насколько тот возбуждён, ухмыляется и включает первую скорость – Чонгук дёргается и прикусывает собственные костяшки, чтобы заглушить стоны. И член Тэхёна ощутимо реагирует, он всё ещё сжимается тканью. – Ну как? – рассматривая эту прекрасную картину, интересуется Ким. – Если бы я… зна-ах-ха…л, что это так- мгм, так классно, я- я бы всунул его в то- в тот момент, как кор-ро-обка-о-ок-казалась у меня в рука-а-ах-а, – и хнычет в конце, срывая Тэхёну крышу к чертям. Он нависает над Чонгуком и дрочит ему, получая тихое, неуверенное: – Н-нет-ах. Я сей-, – он не договаривает, Тэхён и сам чувствует, что Чонгук уже на краю, поэтому пережимает его член у основания. – Хё-ё-н, – подрагивающим голосом, он почти плачет от несправедливости и возбуждения, волосы прилипли ко лбу и вискам, сам он глубоко дышит, широко раскрыв рот, всё ещё глуша стоны в кулаке. – Нравится? – задаёт риторический вопрос и увеличивает скорость на одно деление. Чонгук стонет звуками, которые, вероятно, должны были составить: «Да, очень. Боже», а потом втягивает нависающего над ним Тэхёна в глубокий поцелуй и ползёт рукой к его ширинке, чувствуя возбуждение сквозь ткань и улыбаясь из-за этого: – М-м, – требовательно-возмущенное прямо в губы – просьба снять. Не дожидаясь чужих действий, Чон сам трясущимися руками пытается расстегнуть пуговицу, что получается из ряда вон плохо, поэтому Тэхён убирает его руки и лёгким движением одних только пальцев быстро вынимает пуговицу из петли. Чонгук сразу же хватается за пояс штанов и трусов, стягивая всё разом, насколько может, прося Тэхёна избавиться от вещей. Вибратор временами вызывает дрожь немного сильнее, является причиной судорожного, прерывного втягивания воздуха в лёгкие. Когда Чонгук хочет коснуться возбуждения Тэхёна, тот прерывает его: – Перевернись на живот, малыш. Чон слушается, скатываясь с подушки под поясницей, это действие сопровождается громким, приглушенным мычанием. Тэхён тут же поднимает его ягодицы и устраивается лицом напротив чужой задницы, Чон утыкается лицом в подушку. Ким облизывает пересохшие губы, целует в половинку и одновременно тянет вибратор наружу – ноги Чонгука подрагивают и разъезжаются, – а потом почти резко вгоняет обратно, слыша сначала протяжный стон, а затем хныканье, направленное прямиком в подушку, которая сильно сминается пальцами. – Больно? – Н-нет. Не останавливайся, пожалуйста, – бормочет – из-за подушки еле разборчиво – и повиливает бёдрами. И Тэхён под прекрасный аккомпанемент из прерывистых и протяжных стонов продолжает возвратно-поступательные движения в разном ритме. Чонгук не перестаёт тяжело дышать и тянет руку к возбуждению, но Тэхён её перехватывает – возникла идея фикс, которая ему очень нравится и навязчиво крутится в голове: – Не трогай. Хочу, чтоб ты кончил без рук. Чонгук хнычет в протесте, но слушается и сжимает пальцами подушку. Ким продолжает играть с вибратором, стимулируя простату, оглаживает свободной рукой ягодицу, сжимает, отпускает и переносит руку на свой стоящий колом член, покрывает поцелуями ту же покрасневшую половинку и водит рукой по возбуждению. Он довольно скоро доводит себя до конца, выстанывая громкое, грудное: «Гу-ук'а», вгоняя вибратор до основания, так, что тот утыкается прямо в простату Чонгуку, и слышит сиплое от сорванного голоса, самодовольное, но сбивчивое: – Хён, ты кон-кончил? – и тут же обиженное: – Но это нече-е-естно. Тэхён снимает грязную футболку, прибавляет скорость до максимальной третьей и увлеченно продолжает движения игрушкой, попутно оставляя поцелуи-бабочки по всей спине Чонгука: от задней стороны широких плеч, покрытых несколькими небольшими, еле ощутимыми прыщиками, по всему рельефу мышц спины и до копчика. Чонгук не перестаёт стонать, даже, кажется, плачет, и говорит в подушку: «Гн-х, Тэ-хё-ён, если ты остановишься, я оторву тебе член». Тэхён, который в принципе не особо-то и собирался, не прекращает эти блаженные мучения. Чонгук от оверстимуляции дрожит, питая ткань подушки слезами и слюной, почти кричит, когда его настигает оргазм, бурно, долго кончает, обильно заляпывает простыню и валится на бок уже без вибратора: Тэхён заблаговременно вынул. – Так что, ты бы всё-таки был снизу или сверху? – Ким самодовольно ухмыляется и не ждёт ответа, но тот неожиданно приходит от сильно осипшего Чонгука: – Я готов быть принимающим, пока сверху ты. Тэхён теряется на секунду от этого «пока ты», но да, он не против, поэтому широко улыбается и валится рядом, крепко обнимая и целуя в висок со взмокшими на нём волосами.