Записки ненависти

Поверить не могу, что это происходит со мной. Прямо сейчас я сижу на скамейке у школы и не понимаю, почему этот человек, если его так можно назвать, ненавидит меня. Держу в руках его очередное послание. «если будешь продолжать в том же духе — сильно пожалеешь. в следующий раз твои кишки окажутся на асфальте:)» И прикреплено фото мертвого котёнка, вместо лица которого вставлено моё. Это мой фотопортрет с сайта школы, когда я только перешла в старшую школу и заняла призовое место в научном кружке по химии. Я еле сдерживаю слёзы и не знаю, как мне поступить. Я сижу здесь достаточное количество времени, чтобы Хесу и Наюн начали переживать обо мне из-за того, что меня не было на обеде и оставшихся уроках. Слышу, как разрывается мой телефон от сообщений. Я никогда не прогуливала, но сейчас мои мысли совсем не об учебе. Всё пялюсь и пялюсь на это ужасное фото и не могу понять, в чем так провинилось бедное животное, чтобы так по-зверски использовать его в своих отвратительных целях. Я знаю одно — я продолжу поиски этого паршивого анонима. Он получит по заслугам. — Грин, ты написала мне срочно придти, — слышу запыхавшийся голос Чана со стороны. — Что-то случилось? Случилось, Чан. Случилось. Почему-то я сразу написала Чану о том, что он нужен мне прямо сейчас. Возможно, я поступила эгоистично, позвав его, чтобы поделиться этим хотя бы с кем-то, но он сам вызвался помогать, поэтому моей вины здесь нет. Я молча протягиваю ему записку и фото, прикрыв свои глаза. — Твою же мать, — тихо выругался парень. — Он отбитый в край, что с ним не так? Я открываю глаза и смотрю невидящим взглядом перед собой. — Ты же понимаешь, что после такого я точно не сдамся? — Чан настроен решительно и ждёт от меня ответа. Конечно, это же не твои кишки так и норовит вырвать наружу какой-то долбанутый аноним. — Нам нужно действовать осмотрительнее, — я смотрю в сторону, видя как разозлился парень от очередной записки. Скорее всего подумал, что его друг мог получить что-то похожее, но я почему-то стазу отклоняю такую возможность. Аноним слишком хорошо знает своих жертв. — Больше никаких дежурств на футбольном поле и у шкафчиков, — глубоко вздыхаю и встаю. Чан просто кивает, и только сейчас я замечаю, что он в чёрной футбольной форме. — Да и прости, что вырвала тебя с тренировки, думаю нам пора, — смотрю на него и вижу в его взгляде жалость. — Всё в порядке, Чан. Минхо вряд ли получил что-то подобное… — Причём здесь вообще Минхо, Грин? — парень вдруг немного повышает голос. — Тебе… Ааргх… Ты! Ты не должна получать такие отвратительные послания! Неужели ты не можешь вспомнить, враждовала ли ты с кем-нибудь в этой школе? Я смотрю на Чана немного удивлённо и не могу до конца понять смысл его слов. — Чан, — начинаю я. — Мне сложно сейчас думать о чем-либо, давай продолжим завтра. А сейчас я схожу к медсестре и отпрошусь домой, хорошо? Я пытаюсь сдерживать себя, чтобы не заплакать, но «плотину скоро сорвёт». Только молчи, Чан. Прошу тебя. — Грин, ты не обязана быть всегда сильной и улыбаться, прячась в объемных толстовках, — тихо начинает парень напротив. Как только он договаривает, мои глаза превращаются в маленький фонтан. В эту же секунду я закрываю глаза рукавами толстовки, которые в данный момент взяли на себя роль носового платка. Просто идеально. Стараюсь плакать беззвучно, не шмыгая носом, но находящийся напротив Чан пока никак не реагирует. Спустя пару мгновений я чувствую чьё-то присутствие рядом. Затем я ощущаю крепкие руки на своих плечах, которые притягивают меня к себе и прижимают к груди. Я поворачиваю голову так, чтобы уткнуться парню в плечо, не сильно пачкая тушью или подводкой его футбольную форму. Хотя она всё равно чёрная, а вот моя толстовка сегодня, как назло, бежевая. Через несколько минут тихих рыданий я отстраняюсь от Чана и боюсь даже поднять на него взгляд. — Надеюсь, тебе стало легче. — Да, спасибо тебе, — безобразно шмыгаю носом после каждого слова. Смотрю на свои рукава толстовки, измазанные чёрной подводкой, и понимаю, что в таком виде лучше не появляться перед девочками. Нужно успеть отпроситься до звонка, а то потом не отделаться от всех вопросов. — У меня в шкафчике есть запасная толстовка, она чистая, правда. Могу одолжить, — предлагает Чан. Мне эта идея безумно нравится, ибо мне ещё как-то надо доехать до дома. А мама по-любому заметит загрязнённую вещь на мне. — Это было бы прекрасно. Чан улыбается одним уголком рта, и я ещё сильнее размазываю подводку на глазах рукавом, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. Мы доходим до его шкафчика в полной тишине. Он открывает свою «обитель», и я вижу парочку фото на внутренней стороне его дверцы, почему-то отвожу взгляд, чтобы не врываться в его личную жизнь. Через пару секунд Чан протягивает мне свою кофту, а я вдруг понимаю, что придётся снять толстовку прямо перед ним. Казалось бы, что здесь может быть такого страшного, у меня же школьная рубашка под ней, я ведь не голая буду перед ним. Как только я тянусь за края загрязнённого элемента одежды — кожа на запястьях начинает невыносимо гореть, напоминая о себе. Я пытаюсь перебороть и убедить себя, что это Чан, который буквально за три дня стал для меня, можно сказать, хорошим знакомым. Вряд ли он пойдёт и начнёт рассказывать кому-то обо мне, правда же? Если бы он хотел сделать это, то сделал бы это сразу же, как узнал о записках. Я глубоко вздыхаю и снимаю толстовку через голову, поправляя короткие рукава рубашки. Я замечаю, как глаза Чана находят мои запястья, и он видит, что на них почти нет живого места. Шрамы. Они буквально покрыли внутреннюю часть моих кистей рук. Я смотрю на них пару секунд, затем забираю из рук парня одолженную одежду. Чан молчит, но уже не смотрит на мои руки. Я также молча надеваю его толстовку, немного поправляя рукава. — Спасибо тебе, ещё раз, ты очень выручил меня, — Чан посто кивает в ответ, затем смотрит на меня. Он хочет знать ответ. Я вижу немой вопрос в его глазах: «Зачем?», но увы, Чан, мне правда не хочется сейчас говорить об этом. Я расскажу тебе, обязательно расскажу. Но чуть позже. *** Я буквально вбегаю домой и быстрым шагом поднимаюсь наверх в свою комнату, чтобы скинуть «чужой» элемент одежды и спрятать его в рюкзак, чтобы вернуть завтра. Свою грязную толстовку я сразу же закидываю на стирку, чтобы мама не увидела этого безобразия. Поднимаясь наверх, я заметила, что дверь в ее комнату закрыта — значит она отдыхает. Я прикрываю глаза и буквально падаю на кровать. Что за отвратительный день. В ноздри доносится запах мужского одеколона, и я ещё долго пытаюсь понять, откуда же он. Затем я вспомнила, что всё это время пробыла в мужской толстовке Чана. Вдыхаю поглубже и понимаю, что кожа буквально пропиталась этим ароматом. Мне нравится. Почему-то вспоминается его грустный взгляд, когда он увидел меня слабой, а потом ещё и уязвимой вместе со шрамами. Может аноним и прав, что я слабачка. Не хочу отрицать этого. Ещё чуть-чуть и я бы снова погрузилась в самобичевание, но вдруг слышу звук открывающейся двери и мамину макушку из-за дверей. — Ты уже пришла? Почему так рано сегодня? Плохо себя чувствуешь? — мама сразу понимает, что не так. — Да, отпросилась впервые за столько лет, — я мягко улыбаюсь, чтобы она не подумала, что мое сердце сейчас и правда разбивается на тысячу и тысячу осколков. — Тогда спускайся вниз, я приготовила вкусняшки и сейчас заварю чай, — она также мягко улыбается мне в ответ, затем добавляет. — Ты должна будешь мне помочь с новой коллекцией, поэтому на тебе лежит очень важная задача. — Я вся в предвкушении, только руки вымою, — я встаю с кровати и направляюсь в ванную. — Жду внизу! — доносится мамин голос из коридора. Я всегда рада помочь маме с ее хобби. Хотя она всегда говорит, что делает это просто, как дополнение, в своё свободно от дел время — я знаю, что она уже живет этим, а когда человек полностью отдаётся с душой и телом в своё дело, то это уже что-то да больше, чем просто хобби. Она начала шить два года назад после несчастного случая, который приключился с ней. Её чуть не изнасиловал пьяный урод — сотрудник с работы моего отца. На нашем же фуршете. Почти в нашем собственном дворе. Если бы ни я в тот момент, чисто случайно проходящая с вазой для цветов в руках — я даже думать не хочу, что могло случиться. Как вы уже поняли, я разбила этой же вазой голову этому ублюдку и была горда собой. Меня хотели поставить на учёт в полицейском участке, но мама сразу подтвердила всё, как пункт самообороны. Этот урод выжил, но папа засадил его за решетку на десять лет. Я понятия не имею, как ему это удалось, но сама мысль, что насильник может выйти на свободу не даёт мне покоя. Вдруг он придёт мстить нам и снова начнёт с мамы? Клянусь собой, в этот раз я не буду раздумывать и просто убью его. Из-за этого ублюдка мама боится выходить на улицу. Она почти всегда сидит дома, только по необходимости посещая какого-нибудь врача в клинике раз в полгода. Мама боится людей, а урод, сотворивший с ней такое просто выйдет из тюрьмы и заживёт своей гнилой озабоченной жизнью. Мама вряд ли вылечится, а насильник просто будет дышать свежим воздухом и общаться с людьми, как прежде. Забыла уточнить, что мой отец сейчас появляется дома ещё реже, чем обычно, буквально живя на работе, чтобы мама ни в чем себе не отказывала. Он подарил ей её любимое дело, и я безумно благодарна папе за это. Он самый первый поверил в неё, он сам налаживает все поставки ткани, создал сайт вместе с ней, нанял помощников, с которыми она сможет общаться дистанционно и управлять своим бизнесом. Мама стала дизайнером своего собственного бренда, как и мечтала все те годы, когда они с папой пытались встать на ноги. Да, они и до сих пор часто ссорятся, но в большинстве своём, также быстро мирятся. Может они и делают всё ради меня, но я готова вытерпеть это, лишь бы они были здоровы. Папа долго и упорно шёл к своей цели — обеспечить семью всем необходимым. Мама ходила на работу чисто для души до ужасного инцидента, но даже после этого мы нашли выход. Я благодарна ей, что она не сдалась и не наложила на себя руки. Она — сильная. В отличие от меня. Первый месяц было совсем тяжело. Я всегда была рядом с мамой, делала уроки рядом с ней, спала, ела — и всё это, не спуская с неё глаз. Когда она засыпала от кучи снотворных — я заходила в ванную и рыдала там, пока все слёзы не закончатся, и я абсолютно обезвоженная засыпала с лезвием в руках. Я делала пометки на своей коже каждый раз, когда винила себя в том, что меня не было с мамой в тот злополучный час, который полностью изменил нашу жизнь и разделил её на «до» и «после». Смыв с себя всю усталость дня, я спускаюсь к маме, как ни в чем не бывало. — Смотри, как тебе? — она протягивает мне свой ноутбук, чтобы я полистала новые фото моделей, которые ей прислали. Встряхнув головой, чтобы отогнать от себя призраки прошлого, я полностью погружаюсь в мир образов. — Мне кажется, чего-то не хватает, — она кусает кекс и кладёт рядом, собирая пальцами крошки. — Хм-м, по мне так всё в порядке. — Не знаю, как будто нет изюминки, перчинки или чего-то ещё, — она поджимает губы, и я пытаюсь понять, что она имеет в виду. — Может.., — начинаю я, рассматривая девушку в брючном костюме на фото. — Может сделаешь универсальную коллекцию, м? Мама отрывает свой взгляд от ноутбука и смотрит на меня в ожидании уточнений. — Ну смотри, ты создаёшь коллекции чисто только для женщин или только для мужчин, но почему бы тебе не создать такую коллекцию, которая подойдёт и для тех, и для этих одновременно, понимаешь? — Точно, — губы мамы вдруг растягиваются в улыбке. — Как же я сама не подумала: унисекс спасёт мир! Мама поднимает палец вверх и смеётся. Я обожаю её смех и улыбку, поэтому с удовольствием поддерживаю её. — Какая же ты у меня молодец! — она обнимает меня. — Ой, да ладно, я просто подала идею, ты ведь всегда можешь на меня положиться, — я всегда говорю ей об этом. Ведь важно напоминать человеку о том, что ты будешь рядом, чтобы поддержать любым словом. — Я знаю, дочь. Я знаю, — мама крепче обнимает меня и слышу запах домашнего масла от её кофты вперемешку с запахом лекарств. Мы обязательно всё преодолеем. Главное — быть рядом. *** — Я так и не поняла, куда ты запропастилась вчера? — Наюн недоуменно тыкает в меня своей вилкой через весь стол. — Мне поплохело на уроке физики, поэтому пришлось отпроситься с оставшихся занятий, не хотела обблевать всю аудиторию, — нагло вру, но не подаю вида. — Меня бы тоже стошнило на физику, понимаю, — Наюн смеётся. Я улыбаюсь и продолжаю жевать невкусную столовскую картошку. — Кстати, слышали эту психованную даже не исключили из школы, — вдруг начинает Хесу. — Какую психованную? — я понятия не имею, о чем речь. — Боже, тебя же не было вчера! — Твоя бывшая подружка, капитанша чирлидерш, ударила одну из своих танцовщиц за неправильное движение, — отвечает мне Наюн. — Чон Соён? — переспрашиваю я, чтобы уточнить. — Ага, Чон-психичка-Соён, — отвечает Хесу. — Она стала такой психованной после дружбы с тобой или уже была такой? — смеясь, спрашивает Наюн. — Я не помню, мы дружили-то с ней в средней школе, — я ковыряюсь в картошке, делая вид, что ем. — Говорят, её агрессивные заскоки начались из-за новенького в футбольной команде, за которым она бегает с прошлого года, сталкерит его постоянно, пишет в соцсети, — Хесу немного наклоняется вперёд, чтобы донести до нас очередную сплетню. Я правда не люблю слухи, но на этом моменте мое сердце начинает биться чаще от догадок. Если всё сойдётся, то у меня будет первый подозреваемый на роль сумасшедшего анонима. — И кто же это? — не могу не спросить. — Честно, я не знаю его имени.., — блондинка хмурит свои аккуратные брови. — Да это может быть любой из команды, — подхватывает Наюн, треся своими тёмными локанами. — Тот же Минхо, например. — О-о-о, точно, может и он! — Хесу начинает кивать головой, как болванчик. — Да уж, — улыбка на моем лице какая-то испуганная. — Что, ревнуешь его к психичке? — Хесу заговорщически улыбается, а я делаю вид, что мне и правда смешно. Мне срочно нужно встретиться с Чаном и обсудить этот момент. Ещё нужно вернуть ему толстовку: я решила постирать и погладить её, поэтому она вернётся к нему в целости и сохранности да ещё и чистейшая. — Вы же знаете, он уже давно мне не нравится. — Да мы помним твои платонические отношения с химией, прости, — смеётся Наюн, а я кидаю в неё ломтик невкусной картошки. Мы беззаботно смеёмся за столом. Параллельно я печатаю сообщение Чану, чтобы встретиться в библиотеке на следующей перемене. За эти пару дней я осознала, что он правда хочет помочь не только своему другу, но и мне. Вчера я просмотрела его странички в соцсетях и поняла, что он достаточно популярен: у него тысяча друзей и подписчиков, но в то же время фоток в профиле по пальцам пересчитать, и почти на всех он изображён со своими близкими и друзьями, только на одной он в обнимку со своей собакой. Также на сайте школы я прочитала, что он является одним из самых лучших игроков нашей школьной сборной по футболу и претендует на стипендию в колледже от спортивной комиссии. Он очень ответственный и представляет собой человека, который хочет докопаться до истины и справедливости. Я не могу отказываться от своего единственного союзника в этом паршивом деле. *** — Я почему-то так и подумал, что ты здесь, — слышу голос Чана со стороны. Отрываюсь от полки с разными учебниками по химии и смотрю на него: так непривычно видеть его в школьной форме — тёмно-серый строгий пиджак с эмблемой школы, такие же брюки, расстегнутая белая рубашка, под которой виднеется белая футболка, и всё это вкупе с растрепанной копной каштановых волос. — У меня есть подозреваемый, — начинаю я. — Точнее, подозреваемая. — Я весь во внимании, — Чан облокачивается о стеллаж и засовывает руки в карманы брюк. — Чон Соён. — Капитан команды черлидерш? Ты уверена? — парень выглядит удивленным, но что-то в его взгляде не так. — Да, мои подруги сказали сегодня, что она с прошлого года пытается добиться кого-то из футбольной команды, возможно это Минхо… — Постой, с чего ты решила, что это Минхо? — Чан отталкивается от полок и как-то неуверенно смотрит на меня. — А почему нет? — Потому что это.., — парень делает глубокий вдох и неловко улыбается. — Я. Ой.