Доверие.

— Что насчет полного доверия друг другу?

Достать веревку с земли было не так сложно, как я думал, поэтому положив ее на кровать мне остается только ждать, пока ты выйдешь из душа. Стоит ли упоминать, что ты удивляешь меня не первый раз? Каждый день я думаю, что не может случиться чего-то более превосходящего, чем наша встреча, которую словно нашептали сами небеса, когда ты предлагаешь мне что-нибудь безрассудное из раза в раз.

— Я услышал об этом на земле, — начинаешь говорить ты, когда румянец с твоих щек плавно перетекает на шею, я осторожно поглаживаю твою спину, чтобы не спугнуть, — что-то вроде эмоциональной привязки партнеров. — Вижу, как тебе неловко говорить об этом, но после этих слов уже не дам отступить, что же ты придумал на этот раз, малыш? — Один лишает другого движения, зрения, смотря, о чем договорятся. Полное доверие.

Я задерживаю дыхание на пару секунд, чтобы не дать свести себя с ума до конца, но получается ужасно, хотя бы потому что глаза отражают намного больше, чем я хочу сказать. Давно ли мы поменялись ролями, почему что-то настолько грязное, но из твоих уст звучащее настолько правильно, теперь предлагаешь ты.

— Они назвали это шибари. Я хочу попробовать.

Если бы одним предложением можно было залезть в самые недра демонической души, ты, милый, несомненно бы подобрал нужную фразу. Все мое нутро горит адским пламенем, конечно, я знаю что это такое, но сердце, которое испуганной птицей бьется в груди не дает мне согласится сразу. Я не хочу испортить все чистое и светлое, что есть в твоей душе, я не хочу испачкать тебя. Ты единственное чистое пятно в моей жизни, настолько невинное и правильное среди всего этого хаоса, что потеряй бы я тебя — не простил бы себе никогда. Когда же убеждаюсь, что ты уверен, киваю, притягивая тебя для поцелуя, чтобы успокоить, ведь гул твоего сердца разносится по всей комнате намного громче моего. Ангел мой, ты так боишься, но я всей своей душой надеюсь, что не меня. Я не выдерживаю, когда ты не выходишь уже как двадцать минут и, отпирая дверь, прости, мой родной, захожу внутрь. Почти все помещение в пару, но я вижу очертания твоего тела и белых крыльев, с которых скатываются капли воды, подходя ближе, перед этим снимая спальные штаны. Ты вздрагиваешь, но почти сразу расслабляешься, когда я начинаю покрывать твои плечи поцелуями, переходя на спину, усеянную родинками, и целуя почти каждую. Я знаю, что ты боишься, и, поверь, я боюсь не меньше твоего, но отступать уже поздно. Когда же мы все-таки выходим из ванной, я насухо протираю твои волосы полотенцем, закрывая шторы на окнах, чтобы нам никто не помешал, и вновь возвращаюсь к тебе. Ты даешь мне заглянуть в глаза, чтобы точно убедиться, что ты не боишься, что я могу начинать. — Какое будет стоп-слово? — Никакое. Я доверяю тебе. Эта фраза до сих пор отдается чем-то до неприличия мягким в моей груди, словно одеяло, греющее сердце. Она придает мне сил, чтобы продолжить. Я достаю приготовленную веревку, осматривая ее, чтобы ничего не поранило твою нежную кожу, хотя внутренний голос подсказывает мне, что даже так ты можешь растереть себе запястья и щиколотки ног. Ты садишься на кровать полностью обнаженный и, даже видя эту картину множество раз, я никак не могу насмотреться. Насмотреться на твои белые крылья, мягкие словно пух, которые ночами до этого я мог гладить, доводя тебя, ведь вы, ангелы, настолько святые, что даже не знаете, как себе помочь, на гладкую спину без единой царапинки, слово крылоборство для тебя будто не знакомо. Я осторожно провожу рукой от загривка и до ягодиц, стараясь успокоить свою бурную фантазию, когда по твоей коже расползаются мурашки. Завязывая веревку на твоих запястьях так, чтобы не повредить крылья, в моей голове одна за другой генерируются позы, в которых я смог бы тебя взять, но мы не будем спешить, ведь так? Всего должно быть в меру, я не хочу тебя испугать и тем более сделать больно, поэтому мы остановимся на чем-то легком. Ты не знаешь этого, но помимо веревки, которая теперь была туго завязана на твоих руках, все же ноги я решил пощадить, я достаю из тумбочки рядом атласную черную ленту. Твои глаза всегда освещали мне путь в темноте, но сегодня я хочу, чтобы ты чувствовал меня своей кожей, улавливая каждое дуновения ветра, мы ведь говорим о доверии, да? Я осторожно завязываю ее у тебя на глазах, слыша, как ты сглатываешь, но молчишь, негласно со всем соглашаясь, с каждым моим действием, кажется, моего внутреннего демона это только больше распаляет. Он наконец получает то, что всегда хотел, наконец решает, что ты, мой милый, полностью принадлежишь мне и я надеюсь ты об этом не жалеешь. Когда все наконец-то готово, и ты сидишь передо мной полностью беззащитный, я наслаждаюсь этим видом пару минут, стараясь отпечатать твой облик у себя в голове, словно на подкорке, чтобы, закрывая глаза, в каждом сне и каждом лице видеть твои черты, слышать твой голос и чувствовать твой запах. Я осторожно перекладываю тебя на спину, расправляя крылья и мои глаза краснеют от напряжения, сдерживаемого внутри зверя, но я не имею права спешить, хотя некоторую жестокость себе позволяю, потому что прекрасно знаю насколько тебе иногда приедается нежность. Разве не поэтому ты начал встречаться с демоном? В нас намного больше перца, чем в твоих собратьях, и мы оба об этом знаем, и нам обоим это нравится. — Ади? Твой шепот разносится по комнате, когда я ухожу в свои мысли слишком далеко. Ты думаешь, что я ушел? Бросил тебя одного? Как же ты глуп, Сэми. Я бы ни за одно сокровенное желание не оставил бы тебя одного, и чтобы убедить тебя в этом, осторожно провожу рукой по твоему животу, поднимаясь выше, прямо к горлу. Я чувствую, как сильно бьется твое сердце даже сейчас, что придает мне сил. — Я рядом. Я кладу вторую руку прямо напротив твоей головы, а коленом раздвигаю ноги, чтобы облокотиться и ловить каждый твой выдох и вдох. Я покрываю поцелуями твою шею, оставляя пару отметин, которые, наверное, заживут к утру — единственное, что меня неимоверно бесило в нашей быстрой регенерации. Спускаясь ниже, я, кажется, слышу всхлип, но это только больше меня раззадоривает. Я зажимаю одну бусинку сосков между своих пальцев, лаская твою грудь, а вторую облизываю, чуть посасывая. Когда-то ты шутил, что я имею нездоровую любовь к твоей груди, что ж, может быть это действительно так, ведь ты весь состоишь словно из сахара, который за несколько секунд может растаять на солнце. Слышу одобрительный вздох от тебя и усмехаюсь, тебе наверняка хочется запустить руку в мои волосы, как ты делал обычно, но сейчас ты полностью мой, а значит не имеешь никакого права на своевольства. Я наконец-то прекращаю пытать тебя, как тебе кажется, и спускаюсь ниже к животу, выцеловывая тазобедренные косточки и отстраняюсь, чтобы помучить тебя прежде, чем взять в рот. Садясь перед тобой, я раздвигаю твои ноги, которые ты так отчаянно пытаешься свести обратно, за что получаешь шлепок по бедру, и, когда ты все же успокаиваешься, принимая поражение, усмехаюсь. Как же ты не можешь понять, Сэми, сейчас и до самого утра я никуда тебя не отпущу, а ты будешь слишком гордым, чтобы попроситься. Замкнутый круг какой-то, но от этого мне кружит голову только сильнее. Я оглаживаю внутреннюю сторону твоего бедра, и ты закусываешь губу, когда тебя касается мой железный браслет. Наверняка он был холодным, да? Конечно, я вижу, как твоя кожа вновь покрывается мурашками, с виду весь такой неприступный и словно изо льда, сейчас ты хочешь льнуть к теплому мне, неужели жара моего тела тебе мало, я недостаточно близко? Не волнуйся, через пару минут мы это исправим. Я оборачиваюсь к небольшому холодильнику позади меня, мы с Мими обычно хранили там глифт и ухмыляюсь, вставая с кровати, когда твое тело почти сразу напрягается. Я ненадолго, не бойся. Возвращаюсь уже с небольшим кубиком льда и пристраиваясь обратно, кладу его тебе на живот, когда от неожиданности ты выгибаешься мне навстречу, душа в себе вздох. Решил и меня попытать, лишив своих прекрасных стонов? Что ж, хорошо, я принимаю правила твоей игры, заведомо зная, что отхвачу золото. Кладу свою руку тебе на член и медленно провожу полностью. Он был идеальным, я заметил это давно: идеальной формы, размера и приятно ложился в ладонь, видишь, я настолько одурманен, что готов петь оды тебе всему без исключения. Вижу, как ты закусываешь губу и, неосознанно, подмахиваешь бедрами вверх, за что вновь получаешь шлепок по бедру, сейчас у тебя нет прав, малыш, постарайся запомнить. Большим пальцем смазываю капли естественной смазки, размазывая по твоей головке и слабо стимулирую тебя, чтобы ты захотел большего, но, конечно все не сразу, да? Когда я наконец-то наклоняюсь, обдавая орган горячим дыханием, мне кажется, что ты почти что стонешь, останавливая себя в последний момент, это было специально? Не волнуйся, я отыграюсь. Вбирая почти полностью, я чувствую, как напрягается твое тело, как ты выгибаешься и уже небольшой кусочек льда скатывается к паху из-за чего ты коротко вскрикиваешь, а я, немного выждав, отстраняюсь, все же убираю свою небольшую игрушку, перед этим проведя холодным кусочкам по губам и вновь наклоняясь, облизываю головку, проходясь по ней губами и видя, как ты реагируешь на холод, опять усмехаюсь. Ты не подумай, не в коем случае не над тобой, но сражаться с демоном на его же территории — заведомо проигранная битва. Чувствую, как тебе хотелось бы большего, ведь ты никогда не любил медленные ласки, но сейчас моей целью являлось, чтобы ты сам попросил, чтобы умолял о том, чтобы я вошел в тебя, поэтому темп посасывания не увеличиваю, лишь иногда, вбирая полностью, подвожу тебя к разрядке и останавливаюсь в последний момент, ловя разочарованные вздохи с твоих уст. В штанах только от одного твоего возбужденного вида твердеет все больше, из-за чего уже через десять минут такая пытка становится невозможной, и я полностью отстраняюсь, помогая тебе подняться и на этот раз ублажить меня. Не вздумай шутить, Сэми, иначе тебе придется несладко. Ты зубами подцепляешь ткань спальных штанов, которые, в отличие от тебя, я надел после душа и тянешь их вниз, кряхтя от того, что завязаны руки, и затем лбом утыкаясь мне в живот. Ох, малыш, я несомненно тебя понимаю, собственное возбуждение до дрожи в коленях мешает. Поднимая твою голову за подбородок, я сажусь перед тобой, коротко целуя в губы, чтобы подбодрить, а потом вновь встаю, чтобы уткнуть тебя носом в свой пах, а рукой затем зарываться в мягкие волосы, которые уже успели высохнуть до конца. Ты вбираешь мой член полностью, даже не жалея свое горло, когда в уголках глаз появляются мелкие слезинки, что впитываются в атласную ткань, но никто из нас двоих не обращает на это никакого внимания. Ты крутишь своим языком внутри, вылизывая словно конфетку, что не может не доставлять удовольствия, ведь это я учил тебя всему этому, ведь это я был твоим первым. Только одна мысль о том, что мы у друг друга в этом плане первые, ведь я никого, поверь мне, милый, никого и никогда не любил так, как тебя, доставляет мне истинное упоение. Ты доводишь меня сам того не понимая и пока играешься медленным темпом, я все сильнее хочу взять тебя, лишь сжимая волосы твои еще крепче и наконец, когда ты запрокидываешь голову, я могу, не жалея никого, втрахивать свой член в твое горло, под конец останавливаясь и задерживаясь на пару секунд, только тогда я выхожу и с наслаждением наблюдаю, как ты сглатываешь почти все. Перекладывая тебя обратно на кровать, пока сам ощущая относительную пустоту в голове, я нависаю над тобой, захватывая рот поцелуем, а рукой забираясь в перья, поглаживая и почесывая каждое, добираясь до мягкого пуха у основания, когда ты льнешь все сильнее, прерываясь на вдохи, и от невозможности прикоснуться, привстаешь, чуть ли не следуя за мной. — Ади, пожалуйста. Когда я наконец слышу твой жалобный голос, на моих губах возникает улыбка, знаю, родной, терпеть так долго сложно, но постарайся еще немного, утешь меня и я возложу мир к твоим ногам. — Что ты говоришь, я не слышу. Я наклоняюсь к твоему уху, облизывая мочку и прикусывая хрящ, затем пару секунд медля и пробираясь кончиком языка внутрь. Тебе, наверное, было бы интересно, откуда я узнал о такой твоей маленькой особенности, но каждый демон должен хранить свои секреты, поэтому я никогда тебе не расскажу, как однажды, случайно поцеловав твое ушко, уловил, как ты медленно, но верно двинулся в мою сторону. Я знаю, что тебе хорошо, милый, тебе не нужно это скрывать и это становится твоей последней каплей перед тем, как первый настоящий стон разносится по комнате, ублажая мой слух и сердце. Наконец-то. Теперь причин быть медленным нет, я, как и думал, победил в этой небольшой игре, но не расстраивайся, ведь моим призом был ты, а лучше тебя и быть никого на свете не может. Когда я заканчиваю свои пытки с твоим ушком, ты лишь всхлипываешь, кажешься будто ручной зверек, которого я наконец-то себе отобрал, забрав у всех остальных и не на секунду не пожалев об этом. Я наконец-то переворачиваю тебя на живот, подкладывая под твою голову подушку и становя на колени, оглаживаю твои ягодицы, замечая насколько сильно ты сжимаешь бедную веревку в руках, а также красные следы на запястьях, которые ты успел себе поставить. Как же так, мой ангел? Я вылечу каждый твой порез, насчет этого ты можешь не волноваться, но впредь будь осторожен. Ты ведь не думал, что все закончится настолько быстро? Надеюсь нет, потому что перед тем, как завладеть тобой полностью, я хочу, чтобы ты захотел этого, как никогда в жизни. Даже зная о том, что ты растянут, я все равно проникаю внутрь двумя пальцами, оглаживая мягкие стенки, что поддаются каждому моему движению, и усмехаюсь, когда слышу заглушенный подушкой стон. Растягиваю тебя тщательно, используя смазку, предварительно оставленную на тумбочке, мы ведь не хотим тебе навредить, но не доходя до самого главного, так как чувствую, что ты и так на подходе, но так, чтобы тебе было этого до лютой дрожи недостаточно. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Ты шепчешь словно в бреду, а я бы никогда не смог тебе отказать, кажется, у меня не было даже маленького шанса, поэтому выхожу из тебя, пристраивая около входа головку члена, и вижу, как ты, скорее неосознанно, виляешь бедрами. Вхожу сразу на полную длину, чтобы ты подавился вздохом и сам чуть ли не скулю от удовольствия наконец-то оказаться внутри. Наращиваю темп, не давая вздохнуть ни тебе, ни себе, отчего на лбу выступает испарина, но, честно, мне совершенно на это плевать, ведь подо мной лежит самый настоящий бриллиант небосвода. О чем еще могут быть мои мысли? Кладу свою руку тебе на талию, второй сжимая твой член, чтобы начать надрачивать, безостановочно продолжаю фрикцию, когда шлепки наших тел разносятся по всей комнате, лаская слух. Ты приходишь к финалу через пару минут, потому что уже не можешь терпеть, я чуть позже, но не менее удовлетворенный происходящим. Снимаю с тебя повязку, высвобождаю руки, и ты льнешь ко мне, словно кот, которому не хватает ласки, но я готов полностью ее тебе возместить, только будь рядом. Мы ложимся на кровать, усталые, но довольные и молчим, наслаждаясь обществом друг друга, когда я целую твои запястья, которые ты всё-таки натёр. Кажется, наши души теперь связаны. — Я люблю тебя. Твой шепот разрывает тишину нашего тяжёлого дыхания и я, улыбаясь, оглаживаю твою спину и, целуя в лоб, осторожно убираю челку, которая лезла тебе в глаза. Я говорил, насколько они красивые? — Я люблю тебя. Повторяю, в унисон тебе. Только такой вариант фразы считаю приемлемым, ведь «я тоже» никогда не скажет о моих истинных чувствах.

Скажи мне, мой ангел, кого мне благодарить за то, что мы встретились? Я готов молиться и аду, и раю, у нас же впереди целая вечность, да?