Цвета нашего мира

      Мы и не задумываемся, что есть цвет в нашей жизни? Почему мы видим этот суровый и иногда по-настоящему жестокий мир во всех красках, а не монотонно чёрно-белым?       Иногда хочется убежать от себя. Скрыться от потерь, смертей и разъедающей душу тупой боли. Отключить чувства, эмоции. Да, наша жизнь превратиться в мрачное и отчасти чёрно-белое существование, но мир от этого не изменится, — продолжит быть таким же ярким, красочным и цветным.       Возможно, это, опять же, ирония судьбы. Порой даже нелогичной судьбы. Судьба, которая может беспрекословно забрать дорогих тебе людей, оставив тебя в осколках порушившегося внутреннего мира совершенно одного. Ты должен будешь встать и идти как-то дальше, строить своё будущее и настоящее. Те же, кому не хватит духа и силы воли встать с колен и выдержать насмешки судьбы, останутся навсегда одни, порушив свою жизнь. Кто-то закончит самоубийством, кто-то сумасшествием или глубоким состоянием депрессии, не залечив большие или не совсем раны в душе.       Но другие — те, которые поднимутся, — будут иметь возможность обрести наконец своё тихое и такое хрупкое счастье. Эта вещь своей хрупкостью похожа на хрустальную статуэтку. Легко разбить на тысячи осколков, но сложно склеить вновь их вместе.       Они знали, что не бывает лёгких путей. Только не в этой жизни. Каждый жил и выживал как мог. Жизнь в особенно тяжёлые моменты всегда ставила перед выбором: остаться лежать в грязной яме безвольной куклой или найти в себе силы подняться и выползти на поверхность. Это и было их судьбой. Такой разной и одновременно нелёгкой для некоторых ношей.       Такова игра в жизнь. Таков их новый мир, в котором существует лишь одно правило абсолютно для всех: «либо ты — либо тебя». Каждый выбирает своё. Третьего было попросту не дано…

***

      Ветер продувал до костей. Шлейф чёрной мантии бывшей гриффиндорки то и дело развевался где-то за спиной. Порывы ветра подхватывали то его, то подол такого же чёрного платья чуть ниже колен. Неизменные каштановые кудри раскинулись по слегка вздрагивающим плечам. На мертвенно бледных щеках застыли дорожки слёз, а под припухшими и красными глазами залегли тёмные круги.       Поодаль от девушки была небольшая группка магов, облачённых также во всё чёрное, но казалось, что она их даже не замечала, видя перед собой лишь два тёмных и пока ещё открытых гроба.       Всё это словно происходило не с ней, не в этой реальности. Здесь были два особенно дорогих ей человека, и потерять их было сродни лишиться всего, потерять самого себя.       Воспоминания о заботе этих людей, выраженной в нежных руках матери и уроках земной жизни отца, беспорядочно пролетали в голове Гермионы. И в этот раз она проводит их по последнему земному пути. Куда-то в лучший мир. По крайней мере, хотелось на это надеяться.       Нельзя было отвернуться, да и некуда. Взгляд приковывался к лицам таких родных для неё людей. Мистер и Миссис Грейнджер безвольными куклами лежали в ещё открытых гробах. Их лица были бледными, а глаза закрытыми. Закрытыми уже навечно. В своём любимом платье вишнёвого цвета лежала мать, а отец в своём самом лучшем костюме, который он надевал только по праздничным случаям.       Была ли это снова насмешка судьбы или нет?       Девушка не понимала. Она уже даже не думала. Для неё во все последующие минуты чёрное смешается с белым, как добро смешивается со злом в самые отчаянные моменты жизни.       Не было смысла больше как-то разделять эти понятия.       Когда родные лица закрыли чёрной тканью, все цвета мира резко обесцветились для неё, и в эту долгую минуту цветов нашего мира больше не стало.