Есть ли валюта у Любви?

Глава 2. «Перед балом»

            Приготовления к балу начались уже с самого утра, всех сотрудников собрали в холле помещения, в котором должны были встречать гостей. Его надо было оформить раньше всех, так как прием должен был пройти за день до самого бала.             Мама Лео была обычной уборщицей, поэтому она отправилась помогать горничным в гостинице. Сам паренек отправился на закупку цветов, вместе с ним отправили недавно окончившего курсы флориста Матиаса Ольвери. У него были рыжие коротко подстриженные волосы, он был почти на голову выше Лео и был куда крепче сложен, но таланта ему явно не хватало, поэтому, несмотря на свое образование, он был помощником.             Зал должен был быть оформлен в королевском стиле, с золотых горшков на мраморных колоннах должны были свисать лозы, а администраторы должны были вручать свежесрезанные тюльпаны, обернутые в шелковое полотно.             Во время погрузки необходимых цветов в фургон, между флористами затеялся небольшой разговор, где они смогли представиться друг другу не в официальном ключе. Узнав про возраст и отсутствие образования у Лео, Матиас стало таить некоторую обиду, но в целом они смогли найти общий язык. Работа шла полным ходом, знойная жара давила на парней, одетых у достаточно плотную рабочую одежду. Лео решил первым освободиться от одежды, оголив свой худой торс с аккуратно выведенным рельефом, мягкий живот с тонкой талией, выведенными по бокам ребрами и тонкими изящными руками. Его кожа была чистой, но капельки пота делали ее блистающей. У него были достаточно широкие бедра и подтянутые ягодицы, все это делало его очень женственным, но плоская грудь говорила об обратном. Последовав его примеру, Матиас снял верхнюю часть одежды, его тело достаточно сильно отличалось. У него был видный рельеф и веснушки, покрывающие ключицы и плечи до самых локтей. Он не смог удержаться от удовольствия перед своим физическим превосходством над Лео, и решил снять брюки, под которыми были черные боксеры, со средних размеров бугорком в области паха.             Глядя на коллегу, Лео стал чувствовать себя некомфортно, но он не мог оторвать свой взгляд. Снимать брюки он не стал, скрывая свой привставший член. Он и раньше испытывал дискомфорт при виде красивых парней, но в таких случаях ему удавалось избегать контакта. Если у него были уроки физкультуры, то он предпочитал переодеваться дома, благо близость к школе это позволяла, но сейчас было иначе, но ситуация была в его пользу, ведь работы оставалась немало.             Вернувшись в зал, они стали устанавливать горшки на колонны, поднимались они при помощи складный лестниц. Наконец начался декор, Лео буквально расцвел, развешивал лозы, заплетал их ветви в узоры, размещал астры и бегонии на многочисленных лоджиях, желтые розы украшали люстры, а гроздья клюквы возвышались над банкетными столами. Матиас только и успевал, что подрезать цветки и неловко повторять узоры плетения лоз. Однако без его помощи юнцу не хватило бы и недели на все приготовления, а им надо было украсить и сам бальный зал до конца недели. Через 3 дня они уже были готовы перейти к нему.

Аэропорт Фьюмичино. Рим.

            Вырубленные деревья вокруг Фьюмичино, позволяли увидеть чистые поля Италии до самого горизонта, а со стороны моря чистейшее небо. Теплая погодна и излишняя засушливость делали условия для полета просто идеальными, а так же не дали возможность журналистам окружить аэропорт в целях раскрытия внешности принца. Но даже это не позволяло Витторе хоть на минуту выйти из тонированного автомобиля, его родители всегда знали, как завести интригу, и не давали и возможности нарушить ее. Однако в один момент кондиционер перестал подавать признаки жизни, и водителю все же пришлось отвезти принца в кафе. Там они выпили по чашке кофе и стали ожидать приближения отправления. Пришлось обойтись без лишней охраны, чтобы не привлекать к себе внимания.       Через несколько часов, самолет садиться в Провансе, стюардесса подходит к принцу и по-французски спрашивает, о том, что его приехали встречать представители velours la conte. Принц дает добро и его спокойно отвозят в их имение, которое находилось близь приемного зала. Там к нему присоединяется мать, и они решают проверить подготовку лично, но их планы нарушает приглашение от отца Софии Рудольфа Леконт. Ему как никому другому хотелось увидеть внука, который практически не бывал в Провансе после смерти принцессы Виктории. Спустя два часа их уже принимали помести семьи Леконт, встречать их вышли все жители владельца. София поцеловала отца и мать, но Витторе не хотел этого делать, ограничившись рукопожатием, однако кузина Стела все, же одарила его поцелуем. После приветствия их ожидал средний по их меркам банкет и прогулка по винограднику, который больше являлся декоративным, чем производственным.       В середине виноградника была устроена дворовая зона, с закрытым от дождя бассейном и небольшими столиками на 2 человека вокруг него. За один стол с Витторе сел Рудольф.       — Тебе совсем скоро будет 18, сразу после этого ты должен приехать к нам для обучения бизнесу, — почти однотонно, даже потребительски сказал месье Леконт. — Все же наше дело приносит, куда больший доход, чем безделушки твоего отца.       — С какой кстати? — с нарастающим тоном возмутился принц. Он не был в хороших отношениях с Рудольфом, он всегда требовал от внука высоких результатов, и ему явно не нравилось, что вскоре он станет делить с ним свой бизнес.       — Следи за языком, щенок! Своим статусом ты обязан не только своему отцу. Если тебе известно, получить мой бизнес ты сможешь после моей смерти, и я хочу чтобы его получил кто-нибудь достойный. Если же ты не окупишь мои надежды, то тебя могут и сместить, — мерзким баритоном произнес Рудольф. Витторе промолчал в ответ, лишь окинув окружающих недовольным взглядом. Вернувшись в имение, он все же решил закончить проверку зала, однако его мать отказалась, сославшись на встречу с ее знакомой. Она часто отменяла свои дела и приезжала в это поместье, оно было самым любимым ее местом, тут она общалась со своими подругами, которые в этот раз особо активно ее навещали, желая получить приглашения на бал для своих детей. Многие они завидовали Софии и дружили только ради того, чтобы их дети могли получить связи с княжеской семьей. Однако княгиня была зависима от общения с ними ничуть не меньше, она была единственной дочерью в семье, и ее братья не общались с ней, а родители запрещали ей заводить друзей. Сказывалось еще и то, что в Италии она не могла говорить на родном языке, а в Провансе она говорила исключительно на французском, от персонала до собственной семьи.             До зала он дошел пешком, сопровождаемый группой дворецких и охраны. Освещение было отключено, а окна были заперты, было темно, но работа флористов впечатлила принца. Как он и заказывал, она была украшена теми же цветами, что и теплица, матери, но оформление было совсем иным, оно было изящным, ярким, но не вычурным, каждый цветок был расставлен с определенным умыслом, а порядок был достаточно сумбурным, но для принца понятным. София учила своих детей языку цветов. Все вместе, каждый тюльпан, бегония или желтая роза были символами объединяющиеся в слово «Золото». А виноградные лозы на желтых мраморных стенах создавали образ игривого вина. Изумрудные горшки с алыми бегониями на золотых колоннах выглядели как кольца, все это вместе было олицетворением наследства принца. Что не радовало принца, но находчивость в использовании данных цветов, не оставили его равнодушным. Впервые за долгое время он загорелся желанием увидеть и познакомиться с человеком, который творил для него. Ни один дизайнер создающий уникальные образы, не один музыкант, выступающий на сцене, не вызывал у него такой интерес. Однако не один из сопровождающих принца не знал о том, кто является автором оформления, и подступающая ночь не оставляла шанс на встречу. Тогда он решил, что встречу, он отложит до самого бала, ведь был уверен, что мать наняла элитного дизайнера, который лично присутствовал бы на самом мероприятии. А в зале никого нее было, кроме невысокого парня, заметающего опавшие лепестки никого, и он лишь спокойно смотрел, как принц восхищался оформлением. …             Все приготовления уже подходили к концу. Первые приглашенные гости уже заселялись в гостиницу, среди них были: ювелиры, дизайнеры, виноделы, актеры и музыканты, а так же большое количество журналистов из разных стран, такое событие должно было быть оглашено как можно шире. Все сотрудники спешно заканчивали работу в бальном зале. Лео и Матиас украшали лестницы, ведущие на антресоль, они сохраняли общий стиль с приемным залом, добавляя больше алых цветов, но в центре на потолке были мраморно белая люстра, украшенная белыми розами с вкраплениями алых, под ней были подвешены сетчатые мешки забитые стерильными алыми лепестками покрытых слоем сахара., дополнительно обтянутыми сеткой. По задумке гости должны были налить себе вино, и когда представили бы принца, лепестки должны были опадать в бокалы, делая вино сладким.             Княжеская семья больше не проверяла залы, так как были заняты встречей гостей. А принцу было настрого запрещено выходить за пределы поместья, и для общей безопасности была стянута дополнительная охрана.             Все непременно жаждали увидеть Витторе, местные дети то и дело подходили к поместью, заглядывая в окна. Сплетни в интернете становились все безумнее и безумнее, благо это стало снижать популярность теории о том, что он убил Викторию. …             После затяжных дожей в Провансе впервые за год устоялась теплая и ясная погода. Люди в городе максимально притихли, рынки были закрыты на выходные, все желали уединения. Однако на прибрежной части персонал не переставал работать, расстилалась красная дорога, оцеплялась автостоянка для лимузинов, цветы были тщательно вымыты и покрыты легким слоем воска для блеска. Вечер стал подступать, и журналисты уже встали за стойки, направив камеры в сторону первых гостей, за которыми шла череда и остальных приглашенных. Как только они проходили в зал, их встречал администратор, проводящий их до стойки на которой работал Лео. Он срезал тюльпаны и заворачивал их в золотое шелковое полотно, закрепляя зеленым лоскутком. Гости брали букеты и относили их к пирсу, отпуская цветы в море, в знак расширения влияния принца-дебютанта. Был отлив, и море уносило тюльпаны действительно далеко.             Когда последние гости отпустили цветы, к входу подъехал черный лимузин, из которого вышел сам Григорио Ди Мартини, вместе с Софией Леконт. Вместе они вошли в зал и встали в самую его середину, на которой находилось белое полотно, сейчас, когда камеры и взгляды самых влиятельных сливок общества были прикованы к ним, они были готовы поднять полотно и представить своего сына. Показать его миру спустя столько лет. Свет был притушен, прожекторы направлены на полотно, за ним виднелся силуэт. Первой заговорила София:       — Уважаемые гости, сегодня знаменательный день. Мы хотим представить миру лицо нашей семьи, ее прямого наследника. Будущего владельца компании velours la conte. Нашего сына и принца.       — Сегодня мы должны были представлять не только нашего сына. Все вы знаете, что 3 года назад мы потеряли дочь, и в ее честь мы проводим светский бал, который состоится завтра вечером. Но сегодняшний вечер мы посвящаем нашему сыну… Витторе Ди Мартини Леконт.             Занавес медленно поднимается, оголяя глянцевые брюки, золотой бархатный пиджак, руки, держащие букет из алых и белых роз. Камеры начинают хлопать и вспышки нарушают полумрак. Наконец все голодные взгляды насытились, но церемония шла дальше. От букета отходили две длинных ленты, каждую из которых взяли родители Витторе. Вместе они отправились к пирсу, к которому были привязаны два небесных фонаря. Григорио и София привязали свои ленты к ним, и принц отпустил букет. Он плавно и медленно поднялся в воздух, улетая в неизвестную даль.             Журналисты весь вечер гонялись за Витторе, но к их заранее выбранным вопросам он говорил зачитанные ответы. Со временем из публичного вечер перешел в приватное состояние, остались только гости, которые все больше переходили на свои разговоры и Витторе, наконец, мог расслабиться.             Задумка с тюльпанами и букетами была полностью продумана им, и на удивление эта идея понравилась и родителям и организаторам и почти без изменений была перенесена в реальную жизнь.             Разглядывая помещение, он вспомнил, как хотел найти дизайнера. Но на его вопрос не последовало ответа, никто, даже София, не знали никакого дизайнера. Огорченный Витторе отошел обратил внимание на прибиравшегося за стойкой флориста, в чьи волосы были вплетены тюльпаны, он подумал, что тот может сказать, кто оформлял помещение. Он медленно подошел к нему, но растерянный от шума флорист не услышал его, и когда Витторе положил к нему на плечо руку тот вздрогнул и обернувшись чуть не закричал, однако большая ладонь принца закрыла ему рот, тот рефлекторно положил свои ладони поверх его, и посмотрел в глаза принцу. Они пристально смотрели друг другу в глаза всего пару мгновений, но для них они показались вечностью. Для Лео это был испуг и непонимание, но для Витторе все обернулось неожиданностью. Смотря в глубокие карие глаза и покрытое веснушками лицо, он буквально застыл, посмотрев ниже и обратив внимание на то, как тонкие и изящные руки и мягкие ладони сжимали его запястье, а с обратной стороны мягкие и пухлые губы насильно целовали ладонь, создавая невероятно приятные чувства. Это позволило флористу снять ее со своего рта.       — Простите, м-м-мисье…       — сказал по-французски парень почти на полторы головы ниже принца, еще держа его руку, — вам чем-то помочь? Витторе покрылся румянцем, и, вырвав ладонь грубо ответил:       — Уже ничего… — после чего он ушел в номер, так и не попрощавшись с гостями.