Букет для уважающего себя кота

Чимин тяжело вздыхает, снимая солнцезащитные очки и потирая переносицу. — Чонгук… — поднимает глаза на парня с тёмными волосами, немного влажными из-за пота, и взглядом выражает свою начавшую переполнять бокал терпения злость. — Ты настолько тупой, что и первые попавшиеся цветы не можешь взять? — озадачено изгибает бровь. — Господин Пак, тот флорист слишком упрямый, — Чон, сложив руки за спиной, хмурится, докладывая о неприятной ситуации в цветочном магазине. Чимин сидит в машине, закинув ногу на ногу, и со всей силы сдерживает желание заехать непутёвому телохранителю дверкой любимого ауди по коленке. — Говорит, что каждый букет должен создаваться с любовью — для конкретного человека, а не просто от фонаря. Чимин сжимает зубы, злясь всё больше. День сегодня ни к чёрту: сначала он вообще забыл о вечеринке в честь супруги партнёра по бизнесу; по этой же причине отменил встречу с парнем, с которым хотел потрахаться, удовлетворить, так сказать, свои омежьи потребности; после наспех поручил Чонгуку выбрать подарок, и один из них уже спокойно лежал в зелёном пакетике в виде ожерелья-змейки с изумрудами вместо глаз; и вот теперь какой-то флорист, явно не знающий страха, раз не побоялся отказать темноволосому громиле в татуировках, окончательно портит настроение. Без цветов никакой праздник — не праздник, правильно? — Так пусть с любовью соберёт букетик на собственные похороны, — шипит Чимин, выходя из машины, обратно надевая отдающие оранжевым стекла очков в квадратной оправе. — Мне убить его? — спокойно спрашивает Чонгук, хрустя пальцами. Чимин расстегивает пуговицу на сером пиджаке, снимая, и закидывает на одно плечо, наслаждаясь тем, как необходимый в такой жаркий день ветерок нежно касается его кожи. — Сначала мне нужно его увидеть, так что пойдём, — бросает парню, прежде чем начать шагать в сторону магазинчика. Чонгук открывает дверь, заставляя колокольчики приятно прозвенеть, и пропускает Господина вперёд, заходя следом. Жаль, что возле их компании это единственный магазин с цветами, а заказывать онлайн с доставкой уже и времени нет. Чимин выискивает цепким взглядом владельца и напрягает челюсти, когда не находит. — Эй! — не выдерживает, громко выкрикивая. — Разве так посетителей нужно встречать?! — продолжает кричать, сохраняя долю самообладания и не позволяя себе ударом ноги швырнуть какой-то из горшков по земле. — Посетители не орут так громко, — чей-то хриплый голос звучит из-за множества столов и высоких полок с цветами. Спустя мгновение показывается и его обладатель — темноволосый парень, искрящий гневом явно не меньше Пака. Чимин любопытно оглядывает появившуюся фигуру: бледная кожа, средний рост, растрёпанные волосы, красноватые на фоне кожи губы и… язык. Язык, в нетерпении облизывающий уголок рта, почему-то добавляющий несколько десятков очков к пассивной агрессии. Чимин игриво улыбается, наклоняя голову вперёд, вместе с этим немного опуская по переносице очки, и спрашивает: — Ты чё — вампир? — настроение мгновенно улучшилось. Владелец лавки оглядывает Пака: светлые волосы с окрашенными розовыми, фиолетовыми и голубыми красками, состриженные по бокам; серый стильный костюм, дополненный галстуком точно в цвет и серьгами-крестами в ушах. Штаны плотно облегают аппетитный зад, а по белой рубашке тянутся ремни кобуры, тремя полосками по животу и две ползущие с плеч вниз, заходящие назад и, очевидно, скрещивающиеся. Под левой рукой, на уровне локтя, в кобуру запихан пистолет, и будет неудивительно, если под штанами у этого парня ещё парочка ножей припрятана. На веках глаз, сейчас с подстёбом глядящих из-под очков, немного коричневых теней, но взгляд бессознательно приковывается к пухлым налитым губам, растянутым в насмешке. — А ты чё — шлюха? — отвечает колкостью флорист, приоткрывая губы и всем лицом показывая, что таким посетителям тут не рады. Чимин хмыкает в ответ, делая несколько шагов навстречу, подходя как можно ближе, чтобы потом с ухмылкой на губах прошептать на самое ухо: — Для тебя я могу быть кем угодно, — опускает взгляд на бейджик, прикрепленный к чёрной футболке, и добавляет, сладко выговаривая каждую букву: — Мин Юнги. Продолжая широко растягивать пухлые губы в улыбке, отходит назад, наблюдая за льдом в тёмных глазах напротив. Юнги медленно выдыхает, чтобы не нарываться на драку, у этих как-никак оружие с собой, и проходит за прилавок. — Так ты флорист? — Чимин окидывает заинтересованным взглядом чёрную футболку с такого же цвета порванными джинсами, и сглатывает, останавливаясь на красивых кистях рук. — А ты секретарша мафии? — Юнги отвечает оценивающим, не понимая почему внутренний зверь так хочет покромсать именно омегу, даже не того брутального альфу, стоящего позади. — Секретарша — это он, — Чимин издает смешок, показывая большим пальцем себе за спину на Чонгука. — А я и есть мафия, дорогой, — опасно сверкает огнями в глазах, смотря из-под густых ресниц. Несколько секунд в магазине царит тишина, пока владелец с посетителем обмениваются гневными искрящими взглядами, а Чонгук неуютно переминается с ноги на ногу. — Чего пожелаете? — Мин спрашивает коротко и с металлом в голосе, не желая продолжать игру, устроенную этим господином. — Букет, — Чимин прикусывает губу, чтобы не выпустить очень остроумную шутку про «тебя», и продолжает: — Чтобы побольше зеленого было, — хмыкает. — Под стать изумрудам. Юнги, выслушав, коротко кивает и подходит к вазам цветов, стоящих за стеклом. Окидывает взглядом весь ассортимент растений и, на мгновенье задумавшись, вновь поворачивается к посетителям, спрашивая: — Девушка роскошна или более проста? — Чимин озадачено поджимает губы. — Сделай букет пороскошнее, да побольше, — чешет мизинцем бровь, понимая, что эту девушку и в жизни не видел. — Чтобы смотрелось по-богатому. — Ваш друг, — Мин переводит взгляд на Чонгука, непонимающе поднявшего бровь, — сказал точно так же. И, как видите, букета у него в руках нет, — ухмыляется. — Так что попрошу конкретики. Потому что для каждого человека — отдельно собранный букет. — Да тебе жаль, что ли?.. — Чимин огорчённо вздыхает, но тут же берёт себя в руки, облизываясь. — Девушка роскошная, любит всё что подороже и зелёный цвет, длинноногая темноволосая типичная кореянка с дьявольским характером, — излагает как на духу то, что первым пришло в голову, и смотрит на недоверчиво глядящего продавца. — В каком платье будет? — Да какая… — безысходно выдыхает, тупя сердитые глаза. — Белое, — спешно выговаривает, желая чем побыстрее закончить с этим чёртовым букетом. — Атласное белое платье в пол с серебряными и зелеными вставками на бюсте и корсете, — смотрит горящим взглядом, не понимая смысла интереса к незнакомой тебе девушке, когда рядом стоит такой охуенный омега. — Всё запомнил? — Да, благодарю за ответ, — Юнги гаденько улыбается, чуть наклонив голову, не сводя ехидного взгляда с покрасневшего от злости парня, и возвращается к цветам, приоткрывая дверцу. Достаёт белые розы, с не особо длинными стеблями, и выкладывает на стол штук тридцать пять, пряча оставшиеся назад за стеклянную стену. Подходит к Чимину, оставляя между ними расстояние в шаг, и уставляется, чего-то ожидая. В нос бьёт омежий малиновый запах с нотками корицы, немного горчащей, когда вдыхаешь глубоко. — Что?! — Чимин озадаченно сводит брови к переносице, искренне не понимая, что от него хотят. — Дорогу уступите, — Юнги надвигается, заставляя Чимина сделать шаг назад и в сторону, чуть ли не оступаясь. Пак поджимает губы, чувствуя, как задели его чувство собственного достоинства, и громко фыркает, не видя, как тихо с реакции Господина посмеивается Чонгук. Где это видано — чтобы главе Сеульской мафии приказывал ничтожный флорист. Юнги прихватывает много-много зелени, также выкладывая на стол. Складывает розы вместе, добавляя несколько зелёных веточек с мелкими листами между цветами, а по бокам и немного внутрь добавляет другой вид — со средними листками, градиентом переходящие к кончику с зеленого в красный. Перевязывает у основания белой лентой, не дающей висящих хвостов. Из-за не очень длинных стеблей букет кажется пышным и радующим глаз утонченностью. — Охуеть, — Чонгук не сдерживается, еле слышно присвистывая, и Чимин смотрит на него с упрёком. — Ваше мастерство лучше, чем мы думали, — омега излагает мысли Чона в более красивой формулировке и достаёт из кармана брюк пачку денег купюрами в пятьдесят тысяч. — Сколько? — вскидывает подбородок. — Сто пятьдесят тысяч вон, — Мин отдает букет в руки парню с татуировками. Чимин расплачивается, и флорист улыбается в ответ. — Благодарю за посещение. Надеюсь, больше я вас здесь не увижу, — склоняется в прощальном поклоне. Чимин фыркает и, прежде чем уйти, бросает: — И не надейся. Чонгук открывает дверь, пропуская Господина, и проводит к машине, приоткрывая заднюю дверцу. Аккуратно кладёт на соседнее с омегой сиденье букет, чтобы не помять ни цветы, ни пакетик с ожерельем. Захлопывает двери и спешно садится за руль, заводя машину и улыбаясь от ласкающего слух рычания двигателя. Несколько секунд, во время которых Чонгук пристёгивается, проходят в тишине, но после Чимин не выдерживает: — У него ужасный вкус. Я ему не нравлюсь, — фыркает, скрещивая руки на груди и устремляя скрытый за очками взгляд в окно. — Убить его? — буднично спрашивает альфа, выворачивая руль, чтобы выехать на дорогу. Пак усмехается: у Чонгука на все возникающие проблемы одно решение. — Ни один уважающий себя кот не убьет мышку, не поиграв с ней, — Чимин причмокивает губами, отвечая на заданный вопрос и хитро улыбаясь.

***

— Когда Вы сказали «и не надейся» — я подумал, что больше Вас не увижу, — Юнги с разочарованием в голосе потирает рукой лоб, когда, выйдя из подсобки, видит раскинувшегося в кресле для посетителей Чимина. — Наивный, — Пак издаёт смешок. — Я всегда получаю то, что хочу, — игриво ведёт кончиком языка по верхнему ряду зубов. — Как я понимаю — в этот раз Вы тоже хотите букет, — Юнги любезно улыбается, подходя к столу и оглядывая вошедших. Омега в чёрных брюках, зауженных к низу, и белой хлопковой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц и засученными рукавами. На шее блестит тоненькая цепочка, в ушах небольшие серьги-кольца. Сидит, закинув ногу на ногу, руки раскинув на подлокотники красного кресла. Сзади стоит его «секретарша», с такой же серьёзной миной, как и в прошлый раз. Одет в длинную свободно висящую на накачанных плечах майку, открывающую забитый рукав правой руки, а также в чёрные, под цвет верху, джинсы с разрезами на коленях. — Да, — Чимин положительно кивает. — В этот раз для меня, — очаровательно улыбается. — Сделаешь? Юнги скептически оглядывает сидящего и недовольно цокает языком, закатывая глаза. Пак удивлённо поднимает брови: этот флорист прямо в лицо мафии смеет такое вытворять?! — Эй! — Чимин со злости хлопает по подлокотникам, после вставая на ноги. — Да ты хоть знаешь, кто перед тобой?! — кричит, подходя к абсолютно спокойному Мину, заглядывая в ледяные глаза. Хватает за грудки, сжимая белую футболку в кулаках, чувствуя, как большие кольца на собственных пальцах впиваются в кожу. — Да, Господин, Вы уже представлялись, — Юнги хмыкает, кладя руки поверх чужих и отдёргивая их от себя. — Вы — мафия, — улыбается. — Я запомнил, не тупой. — Ты и понятия не имеешь, кто я, иначе бы коленки сами подкашивались, — цедит сквозь зубы Чимин, вырывая кисти из хватки чужих холодных пальцев. — Мне достаточно знать кто я, — Юнги усмехается, смотря на большущие кольца на маленьких пальцах, а затем вскидывает пропитанный обжигающей яростью взгляд на омегу. — А всё остальное — вовсе неважно. Чимин чувствует усиливающийся аромат крепкого кофе вперемешку с высокоградусным виски, перебивающий абсолютно все запахи цветов в магазине. Шокировано размыкает губы с целью озвучить догадку, но сзади начинает шипеть Чонгук, что-то шепча Господину и быстро покидая цветочную лавку, звеня колокольчиками. Чимин возвращает взгляд на ухмыляющегося Юнги и буквально чувствует, как внутри всё сжимается от власти, которая впитывается в тело с каждой последующей секундой, заставляя подчиниться.  — Так ты у нас доминантный… Ещё и очень сильный, — Чимин растягивает пухлые губы в заинтересованной улыбке, начиная глубоко дышать, чувствуя, как по телу проходится жар и… желание. — Что ж, я тоже, — пытается держаться, сжимая челюсти и нервно сглатывая. — Судя по тому, что секретарша выбежала ещё на первых секундах, а ты продержался — то ты тоже не лыком шит, — Юнги делает шаг вперёд, буквально давя омегу феромонами. — Но всё же, я очень надеюсь, что ты нахуй пойдёшь отсюда, — шипит сквозь зубы, сверкая огнями удовлетворения, когда Чимин не выдерживает давления и делает шаг назад, пошатываясь. — А где же вежливость? — Чимин звонко смеётся, жадно вдыхая воздух. Аромат обжигает стенки глотки горьким виски, пока кровь, кажется, вскипает. Внизу начинает выделяться смазка, и Чимин это прекрасно чувствует, из-за чего кусает губы, чтобы не простонать. — Иди нахуй, — повторяет Юнги, и с улыбкой добавляет: — Пожалуйста. Продолжает медленно наступать, с каждым новым шагом заставляя омегу приближаться к выходу. Чимин облизывает покусанную нижнюю губу и, окинув взглядом поцарапанные шипами роз руки альфы, спрашивает: — А член у тебя такой же красивый, как и руки? — дышит ртом, размыкая пухлые губы языком. Юнги смеётся. — Хочешь увидеть? — хрипло спрашивает, наконец-то прижимая блондина спиной к двери, нависая. Чимин кратко кивает, опираясь затылком о дверь. По спине проходят мурашки от холодной поверхности стекла, контрастирующей с внутренним жаром. — Как жаль, что я против, — шепчет в приоткрытые губы Мин, рукой нащупывая ручку двери. — Я сделаю так, что ты захочешь меня подчинить, — шепчет Чимин, безумно улыбаясь, и, выгнувшись, проезжается по чужому бедру своим стояком. — Я слов на ветер не бросаю, — хочет оторваться от опоры и коснуться губами чужих, но Юнги быстро толкает дверь от себя, открывая и заставляя омегу зашагать назад, чтобы удержать равновесие. — Удачи, — бросает взгляд на блондина, с ухмылкой оголив клыки, и захлопывает дверь, возвращаясь к работе. — Господин! — Чонгук подбегает, чувствуя вину за то, что без предупреждения вышел, но такое сильное влияние просто бы не впустило его внутрь ещё раз. — С Вами всё в порядке? Господин! — Тише, — Чимин, держась за предплечье Гука, глубоко вдыхает, пытаясь заставить ноги удержать тело. — И отойди, — вдруг отталкивает телохранителя, делая несколько шагов назад. — Твой запах может смешаться с его, — блаженно приоткрывает губы, чувствуя чужой аромат на себе. — Я иду в машину, а ты — сходи кофе выпей, — Чимин разворачивается, направляясь в сторону чёрного ауди, и, подождав пока озадаченный Чонгук отдаст ему ключи, открывает машину, залезая на заднее сидение и закрывая авто изнутри. — Господин, — Чонгук сводит брови к переносице, смотря на своё отражение в тонированных стёклах, и, увидев вспыхнувшие от закрытия машины фары, разворачивается, шагая на поиски ближайшей кофейни. — Чёрт… Чимин дышит сбито, сжимая себя сквозь жёсткую ткань брюк, и закидывает голову назад, чувствуя, как плоть пульсирует. В жизни Пака было лишь два альфы, способных своим ароматом приглушить его — доминантного омегу. Отец (от которого и передался такой тип феромона), к которому Чимин всегда испытывал безграничную любовь и уважение, часто смешанное с безумным страхом; и вот теперь — Мин Юнги, упёртый флорист, делающий охуенные индивидуальные букеты и с каких-то пор сводящий Чимина с ума. Пак расправляется с молнией брюк, спуская их и нетерпеливо оставляя висеть на одной щиколотке. Расстёгивает пуговицы рубашки, не снимая, и тянется к соску, сжимая затвердевшую горошину. Проводит большим пальцем по головке и громко несдержанно стонет. В голову приходит сумасшедшая идея, и Чимин, будучи полностью опьяненным собственными шалящими в крови гормонами и чужим запахом, заполонившим всё пространство в машине, тянется к телефону. Включает камеру, опирает телефон на рычаг коробки передач и возвращается в положение, как можно шире разводя ноги в стороны. Вновь касается члена, громко выстанывая чужое имя, другой рукой скользя по груди, изгибаясь при пощипывании соска. Играется с бусиной, надрачивая и теряясь в собственном сознании, мгновенно затуманившемся. Рука с груди скользит по рёбрам вниз, по контуру мышц пресса, обминает основание члена и пробирается к истекающей дырочке, нажимая. Чимин совершенно безбожно скулит, когда входит в себя одним пальцем, и убирает руку с члена, чувствуя, что так слишком быстро кончит. Добавляет ещё один, аккуратно проникая внутрь даже большими кольцами, холодным металлом пускающими мурашки по всему телу. Закусывает нижнюю губу, продолжая толкаться внутрь, каждый раз выстанывая чужое имя, когда член возбужденно дёргается, пытаясь привлечь к себе внимание. Добавляет третий палец, заводясь до грани из-за звуков собственной смазки, и, остановившись, тянется к члену, решив, что больше просто-напросто не вытерпит. Проворачивает руку и толкается как можно глубже, попадая по простате. Тело пробивает на крупную дрожь с каждым разрядом тока, заставляющим поджать пальцы на ногах. Чимин изгибается, мелко надрачивая, и теряется в собственных стонах, которых значительно больше, чем выдохов. Толкается совсем не нежно, с высоким стоном выкрикивает имя альфы, изливаясь себе на живот, и откидывается на сиденья. Тяжело дышит, приводя сознание в норму. То отказывается подпускать к себе хоть какие-то мысли и лишь распыляется в тумане, не желая собираться в одно целое. Чимин аккуратно вынимает пальцы, скуля от ощущений, и прикусывает губу, когда сфинктер рефлекторно сжимается. Повсюду крепкий аромат кофе, ноток виски уже почти не чувствуется. Пак судорожно выдыхает и прячет лицо в изгибе локтя, издавая истеричный смешок. — Вот это я конечно попал.

***

— Мне нужен его номер, — подмечает Чимин, задумчиво стуча пальцем по столу. — Мне он жизненно необходим, — поднимает взгляд на Чонгука, стоящего посередине кабинета, и заинтересованно вскидывает брови. — Прикажи хакеру связаться со мной, — откидывается на спинку кресла, лёгким махом руки показывая, что Чон может идти. Но тот лишь переминается с ноги на ногу, неловко опуская взгляд. — Простите, а у нас… — формирует мысль. — У нас есть отдел хакеров? — озадачено сводит брови к переносице, смотря на спокойное лицо Господина. Чимин глубоко вдыхает. Выдыхает. И, открыв глаза, орёт: — Конечно у нас есть хакер, блять! — хватает попавшийся под руку стакан с канцелярией и запускает в мигом среагировавшего Чонгука. — Мы ёбанная мафия или кто, чёрт возьми?! — бросает стопку бумаг в альфу, но те не долетают, лишь разлетаясь по кабинету. — Придурок, — шипит Чимин, садясь обратно в кресло и потирая переносицу. — Простите, Господин, — Чонгук сожалеюще кланяется, поджимая губы. — Бог простит, — Чимин отмахивается, быстро выдыхая. — Ты тоже меня прости, я весь на нервах из-за того флориста. Чонгук несколько секунд обдумывает самое рациональное решение проблемы и, смотря как омега устало потирает переносицу, выдаёт: — Мне убить его? Чимин медленно открывает глаза, застывая с рукой в воздухе и приоткрытым в недоумении ртом. — Себя убей, придурок! — срывается с места, бросая в Чонгука беспроводную клавиатуру от компьютера. — Только попробуй его пальцем тронь — я тебя на рагу пущу, баран недоделанный! Чонгук отскакивает от полетевшей в его сторону мышки и, поклонившись, выходит из кабинета. От греха подальше, так сказать. Чимин глубоко дышит, успокаиваясь. Зачёсывает пальцами вылезшие из-под укладки волосы назад и садится в кресло, выдыхая. Хочет начать печатать, но понимает, что клавиатура, мягко говоря, разъёбана об пол. Вздыхает, включая телефон, и, ожидая звонка от их хакера, начинает листать ленту в инстаграм, чтобы отвлечься от мыслей. Отвлечься, к слову, получается. Получается настолько, что Чимин и не замечает, как проходит чуть больше часа. Из водоворота информации, в который засосали рекомендации, омегу вырывает звонок рабочего телефона. Чимин откладывает гаджет, с удивлением подмечая, как много прошло времени, и поднимает трубку, прочистив горло. — Здравствуйте, Господин, — голос по ту сторону хриплый и… умоляющий? Господи, Чимин, у тебя крыша от недотраха едет уже. — Привет, Тэхён, — отвечает блондин, потирая височную область. — Чонгук что, по дороге заблудился? Ты почему мне аж спустя целый час позвонил? — Ну, можно и так сказать. Он просто… — Ладно, проехали, это меня не интересует, — Чимин перебивает, и на другом конце линии слышится облегчённый вздох. — Он тебе передал мои слова? — Ваши слова? — Тэхён спрашивает так, будто Господин стоит прямо перед ним. Спустя несколько секунд безответной тишины Чимин решает заговорить: — В общем, — вздыхает, — мне нужно найти телефон одного парня. Зовут Мин Юнги, работает флористом в магазинчике недалеко от нашей компании. Не знаю как, но ты должен сделать так, чтобы когда я отправлял ему сообщения — они каждый раз были с другого, неизвестного ему номера, чтобы заблочить не смог. А если даже читать не захочет — пусть они сами на экран выводятся, или чего ещё, — Чим откидывается на спинку, наматывая шнур от телефона на палец. — Меня не интересуют способы — главное, чтобы это было полностью анонимно, и о содержимом сообщений даже ты не узнал, понял? — Да, — слог срывается на хрип. Затем какое-то шуршание, и Тэхён дополняет: — Д-да, Господин, я всё понял. Сейчас же приступлю к выполнению. Когда всё будет готово — я Вам пришлю номер, и Вы сможете абсолютно… — тяжело выдыхает. — Абсолютно анонимно писать этому Юнги с разных номеров. — Всё верно, — Чимин положительно машет головой, радуясь, что и среди его подчинённых есть ещё адекватные работники. — Тогда я уже начну, — спешно выговаривает хакер и, дополнив коротким: — До свидания, Господин! — быстро сбрасывает вызов, не дожидаясь ответного прощания от начальника. Чимин отслоняет трубку от уха и ещё несколько секунд сидит, таращась на неё и слушая короткие гудки. Затем широко улыбается и кладёт её на подставку. — Вот это рвение к работе! Вот это я понимаю! — звонко смеётся, откидываясь на спинку кресла и смотря в потолок.

***

Всегда этот доминантный ген не давал Юнги жить спокойно. Отец-то рад, понятное дело. При рождении сына и после выяснения в пубертате, какой именно тип у альфы, папа так и орал: — Наследник растёт! Ох, вы все только представьте, какой же сильной будет наша корпорация, когда ею будут управлять два доминантных альфы подряд! Представили? А теперь забудьте. Юнги никогда не хотел быть во главе чего-то, и, о, слава Богу, отец на 26-м году жизни сына понял это и разрешил жить в своё удовольствие. Выкупил маленький магазинчик и подарил Мину-младшему на день рождения. Юнги рад был необычайно, у него глаза так и блистали от счастья, что наконец-то можно будет жить обычной жизнью, а не представлять собой идеал для других. Со второй проблемой Юнги впервые встретился в лет так… восемнадцать? Когда первая влюблённость, бабочки, единороги и сладкая вата вокруг. Первая полюбившаяся сердцу девушка оказалась слабой омегой, сабмиссивной, если говорить иными словами. Всё было хорошо, пока в её юную крашеную голову не пришла очень занятная идея, которую она озвучила в тот же вечер, громко лопнув пузырь жвачки: — Давай расстанемся! Я не хочу отказываться от своих желаний и быть под твоим внушением! Ну, хорошо, не повезло. Юнги зализал раны, опираясь на то, что «первая любовь всегда болезненна», и открыл своё сердце вновь. Все говорили, что тот омега хитрый до безумия и любит водить других за нос, но Юнги не верил! Как он, доминантный альфа, может быть обманут сабмиссивным (ох, какое совпадение) омежкой? Не может ведь? Может. Юсон, так звали парня, сыграл на чувствах, во время течки затащив Мина в постель, хотя тот и не хотел прыгать в койку так быстро. — Юнги, разве такой альфа как ты не может помочь мне? Ну, Юнги и помог. Только кто вот знал, что «беззащитная омежка» снимет их секс, после угрожая записями Мину-старшему? Отец тогда ничего не сказал, лишь велел личным охранникам разобраться с непутёвым мальчишкой и уничтожить все улики, на которых мелькает голая задница его сына. Вот так Юн и поставил крест на отношениях, полностью растворяясь сначала в работе фирмы, а затем и в любимом деле. Развлекался лишь во время гона, заказывая «омегу на дом» из проверенного папиным секретарём борделя. Кто же знал, что в скором времени случится Чимин? — Я сделаю так, что ты захочешь меня подчинить. Чужой томный шепот, пробирающий до самых костей, всё ещё крутится в голове по вечерам, которых, к слову, прошло уже достаточное количество, а омега так и не появился больше в магазине. Может, Юнги и в этот раз сделал что-то не так? Может, не надо было давить на него феромонами? Может, не надо было выталкивать из магазина, а сделать самый красивый букет, вложив весь опыт флориста, и подарить? — Что за бред ты несешь, Юнги?! — обращаясь к самому себе, альфа падает на кровать, вытирая влажные после душа волосы. — Давно не обжигался, что ли? Юнги вздыхает, закрывая глаза и продолжая внутренний диалог, одна сторона которого настаивает на: — Но он ведь тоже доминантный! Ты впервые встретил доминантного омегу, разве это не твой шанс? Сама Судьба свела вас! Я уверен, что он сможет за себя постоять! Вон как долго держался под воздействием, а другие сразу же сдавались, тем более, когда ты был зол. А этот ещё и глава мафии, почитаемый всем Сеулом бизнесмен, которому играться с тобой нет времени. Он не будет строить козни! Вторая же ей перечит: — Вот именно, что глава мафии! Щелкнет пальцами — и от нас и мокрого места не останется! И что с того, что доминантный? Пф, это вообще не показатель. Он, прежде всего, — о-м-е-г-а! А мы уже достаточно обжигались, чтобы вновь наступать на одни и те же грабли. Юнги устало трёт глаза: такого конфликта между его желаниями и страхами уже давно не было. — А страхи-то меньше говорили, — смеётся в пустоту. — Да-а, Мин Юнги, тебе на учёт к психиатру пора с такими-то разговорами. Телефон звенит от оповещения, и Юнги, кряхтя, переворачивается на живот, облокачиваясь на одну руку и подставляя ладонь под подбородок. Снимает блокировку, заходя в сообщение, и, мягко говоря, охуевает. — Это ещё что такое?! — так орёт, что голова соскальзывает с руки и падает на кровать, последствием чему становится прикушенный язык. Неизвестный номер: Я же обещал, что ты будешь хотеть только меня. Как будешь дрочить — кончай с моим именем на губах)) Пак Чимин. *2 фото* Юнги переворачивается на спину, быстро садясь и от шока забывая закрыть рот. Из экрана на него смотрит, как ему только что сообщили, Пак Чимин, одетый в тёмно-фиолетовый атласный костюм и в точности такую же рубашку. Волосы светлые — ещё не окрашенные различными цветами, значит, фото давнее. Омега лежит, повернув голову немного влево, показывая превосходную линию челюсти, и одним лишь взглядом вытрахивает всё живое из альфы, смотрящего сейчас в экран. Серёжка длинная, отлично подчёркивающая шею, а руки… Юнги нервно сглатывает. Руки заведены за голову, будучи связанными за запястья лентой из такой же ткани, как одежда. Мин забывает моргать, и, вновь сглотнув, решает посмотреть на второе фото. Чимин в точно такой же позе, а взгляд не только вытрахивающий всё из Мина, но ещё и стукающий по крышке его гроба, в который он обязательно попадёт по очень весомой причине: захлебнётся собственной слюной. Атласная рубашка расстёгнута, ткань небрежно раскинута в стороны. На рёбрах, с правой стороны, хорошо видно татуировку, но, похоже, лишь её часть — четыре последних буквы. Мин лижет взглядом проглядывающиеся кубики пресса, красивую грудь, напряжённую от позы шею, и чувствует, как по телу проходится жар, пульсацией собирающийся внизу. Стоп. Внизу? Юнги ошарашенно распахивает глаза, не ожидая от себя подобной реакции, и, непонятно крякнув, закрывает рот ладонью, быстро бросая телефон себе за спину. — Нет! — категорично и чётко выговаривает в воздух, сделав резкий взмах рукой. — Нет, я не поведусь, — отрицательно машет головой, поджимая губы в тонкую полоску. Резво поднимается, разворачиваясь лицом к упавшему экраном вниз телефону на кровати, и угрожает ему пальцем. — Ты! Да как?! — сдаётся. — Нужно снять возбуждение… — безысходно стонет, закрывая глаза рукой и спеша в холодный душ, хотя только недавно из него и пришёл. — …И выбросить этого омегу из головы. Выбросить, к сожалению, не получается, потому что сообщения приходят с удивительной частотой и пунктуальностью — четыре раза в день. Приходят с разных номеров, и если Юн пытался блокировать первые двадцать, то после уже просто забил, теперь дёргаясь от каждого уведомления. А ещё, что очень интересно, телефон начинает ужасно тупить, если не прочитать сообщение от Чимина. Начинает тупить до такой степени, что невозможно сделать ничего, абсолютно, кроме как открыть всплывшее уведомление. Сначала было лишь слегка оголённое тело, после в ход пошло красивое белье, которое, как Мину кажется, в принципе ушло из арсенала Чимина примерно на тридцатой фотографии. Также в ход пошли пробки, анальные шарики и различные портупеи, в виде ремней оплетающие разные части тела омеги. Юнги, если честно, интересует только один вопрос: зачем Чимин делал столько откровенных фотосессий и, главное, с кем?.. Кто видел его таким? Юнги нервно сглатывает. Сегодня не было ни одного сообщения. После мучительной недели, каждый вечер которой сопровождался дрочкой, это кажется вообще нереальным. Мин даже переживать начал, когда телефон с первого раза зашёл в гугл, не сопротивляясь. У него сейчас есть два варианта развития событий: либо Чимин и вправду сдался, решив больше никак не связываться с человеком-айсбергом, либо сейчас так бомбанёт, что прям обкончаешься. Угадайте, какой из них верный? — Юнги-и… Чужой стон на видео, присланном минутой ранее, выбивает все возможные шарики и ролики из темноволосой головы. Чимин в том же наряде, как и тогда, когда Юнги его выгнал из своей цветочной лавки. Штаны висят на лодыжке, рубашка расстёгнута и откинута в стороны. Под правыми рёбрами всё те же четыре буквы, продолжение которых не удалось увидеть ни на одной из присланных фотографий. Сидит в автомобиле, широко разведя ноги и лаская себя. — Юнги… Мин не может оторвать глаза от экрана, боясь даже моргнуть, наблюдая, как омега трахает себя пальцами, представляя его. На видео хорошо видно, как внутри оказываются даже кольца, прелестно растягивающие щёлку между ягодиц. — Чёрт. Юнги ругается в пустоту, шумно сглатывая. Член в штанах затвердел, призывно дёргаясь при каждом звучании на чужих губах альфьего имени. Мин сжимает плоть сквозь ткань, тяжело выдыхая. Поддевает резинку штанов, минует бельё и бесстыдно роняет стон, когда касается влажной головки, растирая смазку. В голове всплывает малиновый запах, смешанный с корицей, который удалось унюхать в первую их встречу. Кусает губу, понимая, что сознание медленно плавится, тягучими каплями стекая на пол. Пружина снизу сжимается до максимума, и сжимается так ощутимо, что Юнги забывает вдыхать, задерживая на мгновенье дыхание. — Юнги! Чимин кончает с громким вскриком, откидываясь на сиденье, и Юнги кончает следом, тяжело дыша и медленными размеренными движениями собирая сперму, брызнувшую на кулак. Тяжело выдыхает, сваливаясь спиной на кровать, и забывает обо всём, пребывая в послеоргазменном состоянии. Облизывает сухие губы и хрипло смеётся, в который раз подтверждая, что ему крайне нужно наведаться к психиатру. Проходит минута, две, пять. Альфа приходит в себя, слушая аритмичный стук собственного сердца, как телефон вновь звенит оповещением. — Ещё одно видео я не потяну, — шепчет в пустоту, поднимая телефон на уровень глаз и снимая блокировку. Неизвестный номер: Понравилось?) Можешь не отвечать, и так знаю, что да. *адрес* С нетерпением жду у себя на этих выходных. Я так и не узнал красивый у тебя и член или же только руки. — Безумие… — шепчет альфа и, отшвырнув телефон по кровати, закрывает глаза, глубоко дыша через рот.

***

Безумие, к слову, началось, когда Юнги спустя несколько часов самобичевания всё же решается на эту встречу, затыкая из внутренних голосов тот, который против. Мин выбросил кучу цветов, переделывая букет раз за разом, чтобы превзойти своё мастерство и преподнести Чимину самый лучший, тот, который будет описывать его даже лучше рассказов старых друзей. К его лавке в день встречи приезжает темноволосый парень, если Мину не изменяет память — Чонгук. Говорит, что отвезёт к Господину, чтобы не терять нужные минуты на поиски пентхауса. — Пентхауса? Юнги сначала переспросил, думая, что они просто поедут в мотель или ещё куда, но… — Охуеть. …стоя перед двадцатипятиэтажным домом, он понимает, как же сильно заблуждался. Сглатывает, неосознанно сильнее сжимая букет в руке, и шагает за Чонгуком, не проронившим и слова по дороге. Они заходят в лифт, и Чон нажимает на кнопку последнего этажа, самоуверенно расправляя плечи и складывая руки за спиной, следя за изменяющимися цифрами на маленьком экране. Юнги чешет мизинцем бровь, почему-то чувствуя себя не в своей тарелке, и опускает взгляд на букет. Тот не слишком большой, далеко не напоминающий сто одну розу, легко помещается в руке. Юнги собрал по одному из всех цветков в своём магазине, которые только отыгрывали цветами волос Чимина. Пионы, фиалки, розовые розы, незабудки. И ещё много-много цветов, украшенных одинокими зелёными веточками и связанных фиолетовой лентой. Юнги вложил в него душу, но теперь сомневается, что человеку, владеющему пентхаусом на последнем этаже, такое понравится. Тихо вздыхает, и это не скрывается от альфы, стоящего рядом. — Господин не навредит тебе, — внезапно говорит Чонгук. — Я ему уже несколько раз предлагал тебя убить, а он отказывался. Мин поднимает глаза на телохранителя и с нервной улыбкой говорит краткое: — Обнадёживает. Юнги шумно сглатывает, находясь в замкнутом пространстве с тем, кто предлагал его убить. Переводит взгляд на счётчик этажей и спокойно выдыхает: почти приехали. Женский голос озвучивает номер этажа, и дверь медленно расходится в стороны, приоткрывая вид на маленький коридор и одинокую дверь. Юнги хмыкает: ну конечно же, раз пентхаус — так это весь этаж под одного владельца. — Господин приказал мне не выходить из лифта, так что дальше сам, — подмигивает татуированный и, нажав на кнопку, вновь заводит руки за спину. Женский голос что-то озвучивает, и двери закрываются. Юнги выдыхает, закрывая глаза. Как-то этот малец его не раздражает, хотя поводов, как бы, давал предостаточно. Сглатывает, подходя к двери и, чтобы не тянуть кота за хвост, сразу стучит о поверхность тремя короткими ударами. Не проходит и двух секунд, как та резко открывается, чуть не ударяя Мина по носу. — Ты что, у двери караулил? — Юнги взрывается возмущением, отскочив назад. Неуверенность куда-то испаряется, так как пути назад уже нет. Вместо неё всё тело охватывает озадаченность, потому что: — Я очень долго тебя ждал, — покрытые блеском губы растягиваются в широкой улыбке, глаза хищно сверкают. Чимин одет в шёлковый тёмно-бордовый халат с широкими рукавами, переходящими в чёрное кружево. Волосы растрёпаны, но явно не сбавляющие сексуальности этой неземной нимфе, взглядом подзывающей к себе. Юнги закрывает приоткрытый от удивления рот и шагает вовнутрь квартиры, пытаясь не думать о том, что под халатом ничего нет. Сзади звучит домофон, оповещающий о закрытии двери. — Я тебе… — начинает разговор Мин, приготовившись утопать в собственной неловкости, но Чимин быстро его затыкает поцелуем, руками требовательно притягивая к себе за шею. Прижимает его к стене спиной, усердно вылизывая рот в нетерпении. Юнги чувствует, как веки начинают судорожно закрываться, не прикрывая глаз полностью. Внизу теплеет со стремительной скоростью, потому что здесь всё пропитано малиной. Мин пытается намекнуть Чимину отстраниться, хватая за локоть, но тот лишь коротко стонет, изгибаясь и проникая языком глубже, проходясь кончиком по небу и ровному ряду зубов. Пухлые губы мягкие, влажные и немного липкие от бальзама на них, столь требовательно сминающие в поцелуе, показывая, как сильно Чимин возбуждён. Юнги собирает последние капли здравого смысла, разбитого в дребедени чужим ароматом, и кладёт букет на рядом стоящий маленький столик, чтобы не бросать на землю, после возвращаясь к Паку, рукой вплетающемуся в тёмные волосы. Тянется к поясу халата, чтобы отдернуть конец и распахнуть багровую ткань. Чимин тихо стонет, когда та разъезжается в стороны, тревожа и так изнывающие соски. Рука альфы ныряет под бордовую ткань, оглаживая бока, и медленно пробирается к пояснице, опускаясь к ложбинке между ягодиц. Юнги рычит, подтверждая свои суждения о том, что на омеге сейчас лишь один халат. Нажимает на влажную дырочку, сразу же улыбаясь, потому что Чимин с глубоким стоном разрывает поцелуй, упираясь лбом в чужое плечо и оттопыривая зад. Жар тела лишь набирает обороты, когда Юнги проникает внутрь на одну фалангу, а дрожащие ноги сами сгибаются из-за сильной концентрации собственного аромата. Мин неосознанно усиливает и свой аромат, возбуждаясь, и Чимин от этого плавится, будучи готовым умолять, чтобы его оттрахали. Юнги проникает внутрь ещё одним пальцем, и Чимин кусает губы, сжимая чужую футболку, чтобы не сорвать связки прежде времени. Тяжело дышит, заполняя рваными выдохами всё пространство, сводя альфу с ума. Мин вынимает пальцы, шлёпая по упругой ягодице и наслаждаясь протяжным стоном, слетевшим с покрасневших от поцелуев губ. Зарывается рукой в светлые волосы, дёргая назад и заставляя голову подняться, а глаза встретиться с альфьими — тёмными, пожирающими и слегка безумными. — Я хочу всё это видеть, — Юнги ухмыляется, языком касаясь уголка рта. — Проведёшь меня в спальню? — вопросительно изгибает бровь, ожидая пока Чимин, опьянённый возбуждением, сообразит, что к чему. Омега закрывает приоткрытые губы, чтобы сглотнуть, и переплетает свои пальцы с чужими, скуля от их изысканности и делая шаг внутрь квартиры. Идёт вперёд на дрожащих ногах, за руку ведя альфу к кровати. Бросает его на простыни, жадным взглядом исследуя скрытое за ненужными тряпками тело, и собирается снимать с плеч атласную ткань, как Юнги перебивает: — У тебя же есть игрушки, правда? — делает паузу. — Я хочу поиграть, — показывает клыки, ухмыляясь. Чимин поджимает губы, не в силах и слова вымолвить, и подходит к шкафу, стоящему у параллельной стены. — Интересно у тебя тут, — хмыкает Юнги, снимая футболку и оставаясь по пояс голым. — Вместо целых двух стен панорамные окна в пол, — поднимается с кровати, наблюдая, как Чимин пытается выполнить чужую просьбу. Нагибается, оттопыривая зад, чтобы достать коробку. Холодный воздух проходится по горячей коже, создавая контраст, заставляя соски затвердеть, а самого Чимина шумно сглотнуть. — Полезай на кресло и становись на колени, лицом к окну, — низко шепчут сзади, и Пак на мгновенье прикрывает глаза, чтобы хоть как-то собрать себя по частицам. Делает шаг вперёд, отходя от жаркого тела сзади, и направляется к кожаному коричневому креслу, забираясь на него с ногами и опираясь руками на спинку, заставляя обивку заскрипеть от трения. Юнги подходит следом, открывая коробку, которую Чим оставил на полу, и присвистывая в удивлении. — Ты ещё извращённее, чем я думал, — поднимает глаза на поджавшего в нетерпении губы Чимина. Окидывает взглядом до краев набитую коробку немаленьких размеров, и, остановившись на розовых анальных шариках, поднимается на ноги. Бросает игрушку на кресло, между раздвинутых колен, и медленно, будто издеваясь, поднимает скользящую по медовой коже ткань халата, откидывая её на поясницу. Пак скулит, когда по влажной щёлке проводят языком, и теряется в пространстве, когда до языка, вошедшего внутрь, добавляют два пальца, медленно входящих по самые костяшки. В голове всплывают картинки жилистых альфьих рук с длинными пальцами, и Чим сдаётся, прогибаясь в пояснице им навстречу и опираясь лбом о спинку кресла. Юнги вылизывает сфинктер, на мгновенье вынув пальцы, кайфуя от насыщенного аромата в лёгких и чувствуя горечь смазки на языке. Присасывается к краям разбухшей дырочки, наслаждаясь чужими стонами, и с ужасно пошлым звуком отстраняется, оставляя ниточку слюны к ягодицам. Проникает тремя пальцами, входя на всю длину. Второй рукой тянется к аккуратному члену, надавливая между яичек, после сжимая головку в кулак и совсем не нежно надрачивая всухую, грубыми движениями доводя Чимина до оргазма, заставляя излиться на кресло. — Хороший мальчик, — Юнги шепчет, вынимая пальцы и целуя за ухом. Пак скулит от волн, проходящих по телу, и раздвигает колени шире, скользя по сторонам, упираясь ногами во внутреннюю сторону подлокотников. Анус пульсирует и неконтролируемо сжимается, тёплая смазка течёт по напряжённым бёдрам. В голове туман, пока тело после крупной оргазменной дрожи расслабляется, обмякая. Чим тихо и коротко стонет, когда Юнги проводит рукой по бёдрам, собирая смазку. Мин целует в одну из ягодиц, после сразу же шлёпая, наблюдая, как место удара наливается кровью. Чимин, скуля, поджимает губы и лишь изгибается, всё больше прогибаясь в пояснице. Юнги поднимает игрушку с кресла, щедро намазывая собранной смазкой и нависая над громко дышащим омегой. Проталкивает внутрь среагировавшего входа первый шарик, маленький в сравнении с тем, что у кольца, и глубоко вдыхает, смотря как Пак его обхватывает, затягивая внутрь. Медленно и осторожно входит каждым из шариков, ловя дикий кайф, когда Чимин скулит из-за холода игрушки и нарастающих размеров. Два последних шарика, самых больших, Юнги заталкивает особо медленно, даже издеваясь, можно сказать. Растягивает стенки, с наслаждением наблюдая, как дырочка смыкается вокруг каждого из них. Затолкнув последний, нависает над потерявшимся во времени и собственном удовольствии Чимином, вытянутой рукой опираясь на спинку, возле головы омеги, демонстрируя так любимые тем жилистые руки с четырьмя браслетами, съехавшими на запястье. Проворачивает кольцо, заставляя Чима громко простонать, ибо, Юнги уверен, один из последних шариков упирается в простату. Начинает ритмично ими двигать, не вынимая. Пак стонет, сжимая руками кресло, заставляя искусственную кожу жалобно проскрипеть. Тело горит, разум уехал в путешествие нахуй, член вновь истекает смазкой. В голове стремительно пустеет с каждым ударом по чувствительной точке, и стоны рвутся из горла сами по себе. Чужой аромат столь силён и столь властен, что колени разъезжаются самостоятельно, хотя дальше уже и некуда. Чимин жалобно хрипит и поворачивает голову, смотря на альфу из-за плеча. Тот до такой степени хищно наблюдает за движением шариков, что Паку сносит собственные шарики в голове, и он тихо нашептывает: — Я хочу тебя, а не какой-то силикон, — смотрит из-под ресниц, облизывая сухие губы, языком собирая остатки блеска. Юнги вскидывает твёрдый пылающий взгляд и несколько секунд просто вглядывается в омежьи глаза, видя в них лишь дикое желание, возгорающееся всё новыми вспышками. Вновь толкает игрушку внутрь, нажимая на кольцо, и усмехается, когда Чимин утыкается лбом в спинку кресла, прогибаясь в пояснице. — Хочешь — получишь, — довольно ухмыляется, медленно вынимая каждый шарик и выкидывая игрушку на кресло, злорадно поглаживая пульсирующий сфинктер. Юнги звенит пряжкой ремня и быстро справляется со штанами, ногой откидывая по полу. Приподнимает Чимина, тяжело и сбито дышащего, за плечи, чтобы свободно снять бордовый халат, и медленно проводит подушечками по черным узорам на коже ребер. Так вот она какая, татуировка самого главы мафии. Улыбается, отрываясь от красиво прорисованных букв, и спускается по позвоночнику вниз, оттягивая упругую ягодицу. Кусает нижнюю губу, направляя головку к влажной щёлке, и тяжело выдыхает, когда оказывается внутри. Чимин горячий, влажный, умоляющий возобновить действия. Аромат кофе густеет, становится безумно тягучим, окутывая со всех сторон, не давая мыслить рационально. Да что там, не давая даже вдохнуть полной грудью, вместо жизненно необходимого кислорода в организм попадая. Юнги плавным толчком входит полностью, заполняя омегу изнутри, бёдрами касаясь ягодиц. Приоткрывает рот и протяжно выдыхает, прекрасно ощущая, как плотно стенки его облегают, несмотря на то, что шарики были достаточно большими. Переводит руки поверх тазовых косточек, обхватывая тело и начиная двигаться, заводясь до невозможности из-за хлюпанья смазки, обильно выделяющейся. Чимин стонет громко, чётко понимая, что оргазм всё ближе и ближе. Тянется к члену, пускающему нить смазки на кресло, но Юнги не даёт закончить начатое. Хватает под локтями, заставляя выпрямиться. — Неужели так быстро?.. Глубокий шепот над ухом не сбавляет обороты, а крепкая хватка поверх предплечий не даёт прикоснуться к члену. Юнги кусает за ушной хрящ, нежно, не доставляя боли, что отдаёт контрастом к резким толчкам сзади, выбивающим весь дух из размякшего тела. Целует за ухом, выдыхает горячий воздух в загривок. Малиновый запах волос заставляет закрыть глаза, прочувствовать горечь корицы на языке, усомниться в существовании всего, своей разумности в том числе. Альфа открывает глаза, устремляя взгляд на панорамные окна, и в голове что-то определённо и невозвратно щёлкает. — Тебя когда-нибудь трахали перед окном? — шепчет на ухо, будто дьявол-искуситель, не давая даже шанса ответить. Чимин проглатывает отрицательный ответ, умалчивая не только о том, что его никогда не трахали перед окном, а и о том, что в сексе он всегда был осторожным. Был тем, кто устанавливал рамки и правила, всегда руководил, показывал своё превосходство, доказывая таким образом прежде всего себе, что он — доминантный. Тот, кому покорятся даже самые опасные главари мафии, тот, который легко выцарапает себе путь, тот, который докажет всем, что омеги — сильнее альф. — Нет? — Юнги расценивает чужое молчание по-своему. — Тогда сегодня будет впервые, — ухмыляется, не отводя взгляда от улицы за окном, понемногу погружающейся в вечернюю темноту. Выходит из блондина, слыша разочарованный вздох, и помогает подняться на дрожащие ноги, подводя к окну. Чимин сразу же опирается о стекло, запотевающее вокруг ладоней из-за жара тела и прерывистого дыхания. Альфа подходит сзади, одной рукой оплетая тело поперёк живота, второй накрывая маленькую, в сравнении с его, ладонь на окне. Чуть ли не мурлычет на ухо, членом проводя между ягодицами, небрежно размазывая по ним смазку. Чимин закрывает глаза, ибо выбившиеся из-под укладки передние пряди мешают нормально видеть. Всё, что остаётся — это мысленно благодарить архитектора, который сделал его квартиру выше всех других зданий на этажей пять, так что никто не сможет их увидеть из окон. Тепло поверх кисти пропадает, ибо Юнги убирает руку, а сзади чувствуется движение. Мин входит медленно и плавно, порыкивая на ухо от удовольствия. Чимин чувствует, как дрожит тело не в состоянии удержаться на ногах, упасть не даёт только рука альфы, крепко прижимающая к телу сзади. Юнги толкается быстро и чётко, и Чимину хочется завыть в голос из-за громких шлепков об его ягодицы. Член стимулирует простату, и тело отказывается слушаться, находясь под воздействием очередной волны электрического заряда, прошедшего по чувствительному телу. — Ты можешь прикоснуться к себе, — Юнги шепчет на ухо, и Чимин едва разбирает слова, утопая в хриплом звучании низкого голоса. Тянется рукой вниз, обхватывая кольцом из пальцев головку, нетерпеливо надрачивая. В голове с неоновой подсветкой рисуется лишь одно желание — кончить. Вновь довести себя до пика. Альфа ведёт рукой по животу, выводя неведомые пьяному мозгу Чимина узоры, поднимается вверх, оглаживает твёрдые соски. Играется, с ухмылкой подмечая, что Чимин стал стонать чаще и выше, наваливаясь телом на стекло. Пак кончает, во весь голос выкрикивая чужое имя, деля его пополам со стоном. Делает это гораздо громче, нежели тогда, в машине, или же на записи, которую так бесстыже прислал брюнету и которая стала точкой невозврата в их отношениях. Сперма выстреливает на пол, также немного попадая на кулак. Тело размякает, приходится грудью прижаться к стеклу, чтобы сохранить равновесие. Поднимается волна мурашек из-за холода окна, и некое разочарование, потому что Юнги выходит и убирает руку, переставая поддерживать. Чимин сползает на колени, лбом касаясь холодной поверхности, оставляя пар сбитого дыхания на стекле. Открывает глаза, возвращая себе способность мыслить, и разворачивается лицом к альфе, натыкаясь на стоящий член. Лишь на секунду вскидывает взгляд на Мина и подползает на коленях ближе, языком задевая головку. Опирается руками о пол, широко разводя колени в стороны, и поднимает глаза на чужое каменное лицо, взглядом тёмных глаз ловящее каждое движение. Чимин не спешит заглатывать больше, лишь играется с головкой, то облизывая, то обхватывая пухлыми губами. Тянется кончиком языка к уздечке, одновременно с этим скользя коленями по твёрдому полу вперёд, от чего издавая тихий стон. Член дёргается, поднимаясь в воздухе и вновь ложась на влажный язык. Чимин ухмыляется реакции, медленно обхватывая головку и начиная посасывать. Пухлые губы растягиваются вокруг крайней плоти, плотно смыкаясь, и Юнги не выдерживает. Зарывается рукой в светлые волосы, взлохмачивая разноцветные пряди, и толкается вперёд, пытаясь войти как можно глубже. Чимин преждевременно расслабляет глотку, принимая плоть, и закатывает глаза от волны, прошедшей по телу, когда головка проезжается по задней стенке глотки. Неконтролируемо стонет при размашистых толчках, пока Юнги небрежно трахает его рот, заводясь до ручки из-за звуков, сопровождающих действия. — Блять. Шумно выдыхает, чувствуя, как шея от напряжения краснеет, и выходит, рукой размазывая слюну по стволу. Чимин бьёт по руке, недовольно сверкая кошачьими глазами, и сам начинает надрачивать, присасываясь к головке. Смотрит прямо в глаза, затягивая, так и маня к себе. И Юнги утверждается, что описание «нимфа» очень подходит Чимину, ибо такой красотой обычный человек обладать точно не может. Брюнет кончает с рыком, закрывая рукой глаза, не выдерживая чужого сексуального давления. Дышит тяжело, слыша лишь стук собственного сердца в ушах, не дающий привести мысли в порядок. Убирает руку с лица, открывая глаза и возвращая взгляд на Пака, тут же об этом жалея. Чимин, глотнувший не всё, языком проводит по члену, размазывая белесую жидкость по стволу, после обхватывая головку ртом. Вновь слизывает, сглатывая, и отстраняется с ужасно звонким чмоком, не отрывая глаз от стремительно краснеющих ушей альфы. — Если мы начнём встречаться чаще — я начну искать себе гроб, — кивает Юнги, ни на йоту не шутя. — Я просто-напросто не выдержу видеть тебя таким каждый день. Умру преждевременно, а на гробу прикажу написать: «Не выдержал сексуальности своего клиента». — Парня, — хмыкает Чимин, немного жмурясь, когда встаёт на ноги. Юнги непонимающе промаргивается и даже делает шаг назад, когда омега начинает приближаться, чтобы обнять. — Что так смотришь? У меня очень серьёзные планы на твой член, — Пак растягивает губы в насмешке, смыкая руки в замок за чужой спиной. — Он и правда такой же красивый, как и твои руки, — звонко смеётся с чужого озадаченного лица. Размыкает кольцо объятий, пальцами ведя по жилистой руке вниз, сплетая руки в замок, и тянет за собой на кровать, ложась и оплетая ногами чужие. Дышит размеренно, наслаждаясь временем, которое течет только для них. — Ты знаешь, что я к тебе с букетом пришёл? — Юнги улыбается, не открывая глаз, припоминая, что подарок уютно лежит на столике в коридоре. — Созданным специально для меня? — Пак тянет уголки рта вверх, внутри расползается тепло. Цветочки он всегда любил. — Надо будет после найти в себе силы и поставить их в вазу, не хочу, чтобы так быстро завяли. Юнги на это лишь улыбается, рукой поглаживая нежную кожу плеча, щедро одаривая теплом своего тела. — Не хочу тебя отпускать… — внезапно шепчет Чимин куда-то в ключицы, вдыхая на полную альфий запах и кайфуя от ноток чистейшего виски. — Я никуда и не уйду, — улыбается, притягивая омегу к себе за плечо. — Обещаю, — целует в макушку, закрывая глаза и утопая в полюбившемся аромате.