Harbinger and Knight

      Ночь медленно опускалась на Мондштадт, погружая улочки города во мрак. Мондштадтцы торопились вернуться домой, посетители таверны постепенно расходились и лишь бармен, рыцарь и бард остались в здании, обсуждая последние новости и прошедший Праздник Ветряных Цветов. —Мы здорово повеселились! —Воскликнул бард, отпивая из кружки одуванчиковое вино. —Ага, особенно когда писали стихи, —Хохотнул синеволосый рыцарь, протягивая руку за ещё одной бутылкой вина. —А тебе понравилось, Дилюк?       Бармен протирал бокалы и смотрел в окно. Взгляд его был сосредоточенным, словно он пытался что-то уловить во тьме переулка, но ему никак не удавалось это сделать. —Дилюк? Ты живой? —Венти ткнул бармена пальцем и последний недовольно обернулся. —Чего вам? —Голос его звучал строго и сосредоточенно; казалось, Дилюк боялся упустить важную мысль, что крутилась в голове и наровила убежать вместе с лишними тараканами. —Тебе понравился праздник? —В глазах Венти играли весёлые огоньки, и он наигрывал лёгкую мелодию на лире. —Рыцари как всегда ничего не замечают… —Пробормотал бармен, поставив на стол чистый фужер. —Звучит как тост! —Венти залпом осушил бокал вина. —Звучит как оскорбление Ордо Фавониус, —Молвил Кэйа, сердито посмотрев на Дилюка, но последний снова начал что-то высматривать в окне, не обращая внимания на пьяных барда и капитана кавалерии. Он рассматривал фигуру, одиноко стоявшую на стене города.       Кто бы это мог быть?       Неужели Джинн выбралась из своего кабинета?       Но девушка, что стояла на замковой стене, вовсе не принадлежала к Ордо Фавониус.       Двенадцатая Предвестница Фатуи, Хрустальная Леди опиралась на каменную ограду и любовалась вечерним Мондштадтом. Совсем скоро она покинет это место, чтобы вернуться в серую и холодную Снежную. Но ей очень хотелось остаться.       Её пленил этот город, прекрасный собор доброго и свободного Барбатоса, здания, выполненные в красивом, изысканном, но в то же время простом стиле, замковые стены с мельницами, чьи лопасти вращал тёплый ветер, и рыцари.       Рыцарская романтика пленила её ещё с детства — с тех самых сказок, что зимними вечерами читала ей мама, сидя в кресле у камина, в котором тихо потрескивали тлеющие угли. —Матушка, а я смогу стать рыцарем? —она часто задавала такой вопрос родителям в надежде, что однажды сможет защищать свою страну.       Но почти всегда за ним следовал один и тот же ответ. —Нет, Мао, ты же девочка. —Тогда… Будет ли у меня свой рыцарь, матушка? Как у той принцессы из сказки? —В зелёных глазах девочки отражалось пламя, что горело в камине и придавало глазам янтарный оттенок. —Когда-нибудь у тебя будет свой рыцарь, милая, —Отвечал ей отец, покуривая сигару. Он часто курил, чтобы снять напряжение, что накапливалось за дни, проведённые на работе. Запах табака почти заполнил собой весь дом, им пропахла мебель, дерево, одежда… Казалось, что даже судьба пропахла табаком.       Мао не любила этот запах, что создавал угрюмую атмосферу в отчем доме. Но теперь она дышит свежим воздухом, что принёс ветер свободы, и смотрит вдаль на прекрасный город, мечтая стать такой же свободной, как мондштадтцы.       Позади раздались шаги и рядом с Предвестницей замер рыцарь. Он взъерошил белоснежные волосы и улыбнулся. —Привет, Предвестница. —Здравствуй, Каус, —Кивнула МаоМару, не глядя на рыцаря. Взгляд её был прикован к улочкам города, к зданию Ордо Фавониус, в окнах которого было темно. Лишь одно-единственное окно источало свет, а в нём переодически мелькали тени. —И всё-таки ты пришёл…—На её губах заиграла тёплая улыбка. Белоснежные волосы ниспадали на плечи, скрывая её лицо от взгляда рыцаря, чтобы он не увидел её эмоций.       Предвестники не умеют любить.       Но если любят — то привязываются всем сердцем. — Я не мог не прийти, —Прошептал Каус, положив руку на плечо Мао. Она повернула голову в его сторону и Рыцарь увидел, что в глазах её застекленели слёзы. —На этом самом месте мы впервые сразились друг с другом… — Еле слышно пробормотала она, смахивая с глаза слезу.—Ты меня тогда чуть не испепелил. —А ты меня чуть не заморозила. —Усмехнулся Каус, а с лица его не сходила улыбка. —Эй, ты чего плачешь? —Да так, —Вздохнула Мао, переводя взгляд на город. —Красота в глаз попала… Мондштадт прекрасен во всех своих проявлениях… Особенно, если эти проявления касаются свободы. —Неужели здесь лучше, чем в Снежной? —Ехидно спросил Каус, облокотившись на каменную ограду. В его зелёных глазах играли весёлые огоньки, волосы трепал ветер, и Предвестница невольно залюбовалась его внешностью. —Лучше, чем в Снежной. —Прошептала она, тяжело вздохнув.—Потому что тут есть ты. —А если бы меня не было? —Тогда я бы уехала ещё месяц назад.—Мао посмотрела в сторону, опасаясь столкнуться со взглядом рыцаря. Она сожалела о том, что ей пришлось врать ему, что она здесь надолго. —Ты уезжаешь? —В глазах Кауса мелькнула тревога. —Но я думал, что Двенадцатая Предвестница на то и Двенадцатая из Одиннадцати, чтобы жить где-то вдали от Снежной. —Вовсе нет. Я такая же Предвестница как и все. —А если я скажу, что ты особенная Предвестница? —Вздохнул рыцарь. — Да, ты холодна, как Синьора. Опасна, как Скарамучча, хитра, словно Тарталья и бесконечно умна, подобно Доторре.—Каус взял Мао за руку, притягивая девушку к себе. — Но ты не такая, как они, Мао, и ты это знаешь. —Прошептал он, крепко обняв её. —Почему ты доверяешь мне, Каус? — Предвестница растерянно посмотрела в глаза Рыцарю, смирившись с тем, что он заключил её в объятиях. —Я уже говорил, что ты особенная Предвестница?       Их взгляды столкнулись и они застыли, Предвестница и Рыцарь, готовые утонуть в своих чувствах, затеряться в них навсегда, чтобы никто не разлучил их.       Но им нельзя быть вместе.       Она — Предвестница.       Он — рыцарь Львиное Сердце.       Их любовь не поймёт никто.       Но прямо сейчас их сердца бьются в одном ритме, создавая свою неповторимую симфонию.       Уголки губ МаоМару слегка дрогнули, и она вздохнула, положив голову на плечо Кауса. —Я не хочу терять тебя, Каус. —Я буду писать тебе. Надеюсь, почтовые голуби Драффа не заплутают по дороге, —На лице рыцаря заиграла улыбка.       Мао тихо рассмеялась, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. —А они могут заплутать? —Конечно… Это же голуби. —Если наши письма попадут не в те руки, нам конец, — Прошептала Предвестница и провела рукой по щеке рыцаря. Каус кивнул, а Мао попыталась сохранить в памяти улыбку, что рыцарь дарил ей в этот вечер.       Они смотрели друг другу в глаза и теряли своё время…       Время, которое могли бы потратить на уговоры бросить работу и сбежать туда, где их никто не найдёт.       Каус осторожно заправил прядь её волос за ухо, не сводя взгляда с прекрасных янтарно-зелёных глаз, заставляя сердце Предвестницы трепетать в груди. В его глазах мелькнуло сомнение, которое тотчас развеяла МаоМару, обвивая его шею руками и нежно впиваясь в его губы.       Завтра ей уезжать в холодную серую Снежную.       А он останется рыцарем и будет служить во благо Мондштадта.       Над городом проносится песня лиры — то Барбатос наигрывает романтичную мелодию влюблённым рыцарю и Предвестнице, чтобы они осознали все свои чувства.       А Двенадцатая Предвестница Фатуи и Рыцарь Львиное Сердце танцуют под луной, зная, что это их последняя встреча.