Полный курс Социал-Дарвинизма

      Юичи снилось прошлое. Воспоминания казались до безумия далекими, словно вовсе не его. Хотя понять, «что» есть он, Такеда так и не смог. Просуществовав с неделю, он понял, что существует два владельца этого тела. Законный, потерявшийся до пробуждения у реки, и нынешний, которого по всей видимости никогда и не существовало. По крайней мере в этой реальности.       Странные сны продолжали сниться.       Каждый раз он видел себя взрослым. К нему часто приходил его дед, работавший лесничим, пристроивший его по рекомендации в соседний заповедник. До этого он жил в городе, не снившийся даже самым безумным фантастам Страны Горячих Источников. В центре места не было замка и укреплённых районов. Заместо них виднелись огромные стеклянные дома, забравшись на которые можно лицезреть всё величие поселения, не знавшего ни конца ни края. По широким дорогам передвигались ревущие повозки без лошадей, люди, одетые в причудливые и не самые удобные одеяния, и ни одного бедняка. На жизнь этот взрослый «Юичи» зарабатывал тем, что был ронином без оружия. Он работал с огромным количеством документов, а самое тяжелое, что ему приходилось держать были сумка для этих бумажек и ручка. Однако самым пугающим фактом являлась нормальность происходящего, отчего и была рождена мысль о том месте, как доме нынешнего владельца тела…       Юичи открыл глаза. Незнакомый потолок. До этого он просыпался под чей-то приятный голос, заставляющий его пить горькую бурду. Зрение не могло зафиксировать четкий облик присутствующего, и лишь размытый потолок стал объектом удержания в реальности.       В этот раз всё было иначе: потолок был чётким. Пробежав глазами по пустой светлой комнате, он осознал происходящее. «Я жив.»       Глубокий вдох обжег горло. «Пить.»       Желание встать овладело разумом отрока. Такеда уже приготовился к боли во всём теле, и… Боль настала. Но совсем не та, которую он ожидал. Рёбра болели, но заметно слабее. Оказавшись в положении сидя, Юичи приложил массу усилий, чтобы подняться, однако получил ко всему прочему отдышку и головокружение. Мокрый кашель вырвался наружу.       Вне здания слышался разговор на повышенных тонах. — Шиэдеха, ты совсем в маразм впал? — донёсся мужской голос на повышенных тонах. — Я не позволю тебе отдать его головорезам! — Ты печёшься о каком-то оборванце из леса, а мог бы подумать о нашей деревне! — ответил второй мужчина более спокойно. Лёгкая хрипотца в голосе говорила об изношенных голосовых связках. Юичи не нравилось, к чему ведёт говорящий. — Это наименьшая из жертв! Ко всему прочему мы могли бы сэкономить на «налоге». — Не тебе говорить о благе деревни, — выплюнул первый. — Не строй из себя заботящегося старосту, братец. Хотя бы не при мне. «Если бы словами можно было убить, то тут всё должно быть залито ядом.»       На улице ненадолго стихло, но напряжение никуда не делось. Такеда лишь сильнее прислушивался к происходящему, готовый бороться за свою жизнь до последнего — судьба была слишком мила с ним до этого, чтобы снова полагаться на неё. — Какие вы нежные! Что ты, что твоя шлюха ведьма. — Не нарывайся, Шиэдэха. Если бы не мы… — Вот именно, что лучше бы «не вы»… — Что вы здесь устроили?! — грянуло третье действующее лицо. — Чиеко-сан! — поприветствовал первый. — Мне нужно проведать мальчика. Если ваша аура повлияет на его выздоровление, то вашим пожизненным спутником станет диарея.       Если Юичи и стало хуже, то только от этой самой Чиеко. Растерявшись, первое, что пришло в голову отроку, было бесшумное падение на футон и притворство спящим, что он и постарался сделать, закусив внутреннюю часть щеки от боли в боку. Сёдзе шумно проскользнуло по несмазанной перекладине. Вибрация ходьбы приблизилась к лежащему. — Наш гость ещё спит? — наигранно удивилась женщина. Юичи этого не заметил, продолжив играть спящего. Голос показался смутно знакомым. — Должно быть, он жутко обезвожен. Оставлю отвар из шиповника здесь, ему пригодится.       Почувствовалось, как пришедшая изменила своё местоположение в пространстве, как соприкоснулось глиняное основание с чем-то твёрдым, а после источник удалился. За окном стихло. По правде говоря, Юичи не мог точно знать, кончилась ли та перепалка сейчас или ранее, но с приходом незнакомки вся концентрация была направлена на внутреннюю обстановку минки.       Такеда схватил глиняный стакан с тёмно-красным варевом и отпил ещё тепленькую почти безвкусную жидкость. А потом осушил стакан до дна, чувствуя, что всё еще не удовлетворен. Взгляд зацепился за аккуратно сложенную неподалёку одежду.       Послышалось приближающееся тихое шарканье и парень вновь притворился спящим. — Подъём, больной. Я вижу, что ты не спишь, — рядом оказался самый первый говорящий в том споре.       Юичи открыл глаза во второй раз и увидел перед собой короткостриженого темноволосого мужчину с морщинами. Седины нет, но видно, что пришедший не молод. Одетый в рубаху и сильно поношенный кожаный дублет был раздражён, но страха не вызывал. Встретившись взглядами, лицо мужчины разгладилось, а сам он попытался более-менее дружелюбно улыбнуться. — Я — Хироши, — он кивнул головой. — Здешний охотник, верноподданный Кадо Гакуры-сама. Это я тебя спас. Интересный у тебя способ охоты на медведя, я скажу. Поделишься опытом как-нибудь?       Юичи улыбнулся. Разгневанного охотника, которого он услышал по первой, сейчас было не узнать. — Юичи Т… — заткнулся отрок и сымитировал кашель. — Я — Юичи. Спасибо за ваше гостеприимство, Хироши-сан! Не знаю, что бы я без вас делал.       Такеда только сейчас заметил, что всё это время был в одной рубахе, явно на порядки больше его. — Чиеко-сан принесла тебе укрепляющий отвар. Как встанешь, на ирори найдешь котелок. Ещё теплый. Зайдёшь потом к Чиеко, её дом на самом краю деревни у леса. Это в сторону гор — поспрашиваешь у деревенских, если что. — Спасибо за заботу, но мне так неудобно объедать вас, — это было вранье. Юичи сходил с ума в желании опустошить целый склад провизии какого-нибудь императорского войска, но лишь всплывшие знания этикета заставляли отчеканивать каждую фразу. — Ты даже не думай! — строго пригрозил пальцем Хироши, улыбаясь, но глаза холодно оценивали лежащего. — Чиеко-сан столько о тебе заботилась. Она нас отравит, если это всё спустится в ствол Кодаме! На-ка! — охотник подал стакан с водой. — Да и не мог я оставить тебя в беде там. Кем бы человек ни был среди людей, в лесу мы все братья и должны держаться вместе.       Юичи с ещё более широкой улыбкой принял очередной глиняный стакан и вновь залил в себя содержимое. — Ну, будь! Эта комнатка временно твоя. Мне надо ещё со своими делами разобраться. Но до темна буду тут. Наша травница, думаю, найдет, чем тебе заняться, так что не скучай. — До свидания, Хироши-сан!       Охотник подмигнул и выскочил из дома, свиснув. За окном послышался лай и топот собачьих лап.       Юичи поднялся, взял свою одежду и направился в центральное помещение, где над тлеющими углями висел котелочек с рыбной похлёбкой. Рядом нашлась глиняная тарелка с ложкой. На глаза навернулись слёзы. Такеда не понимал, снится ли ему сейчас сказка, или произошедшее до этого было всего лишь кошмаром. ***       Юичи шёл по протоптанной дороге. Горно-лесистая местность являлась удивительным украшением для, по его мнению, крохотной деревеньки с довольно специфическим архитектурным стилем, расположившейся в долине близ речушки. Скотины совсем немного, и лишь огромные вспаханные плантации, на которых виднеются проблески хозяйственных культур, намекали на основной вид деятельности местных и их материальное состояние.       Идя к пункту назначения, Юичи не мог не пройти мимо поля. Он заприметил, как девушка, стоявшая с большущей деревянной миской с белым содержимым, и парень, сидевший и дёргавший сорняки, активно обсуждали на повышенных тонах то ли неурожай, то ли спорынью, сожравшую часть урожая. Когда отрок прошёл мимо, они резко замолчали, покосившись на него. — Здравствуйте! — церемониально поклонился он и продолжил свой путь.        Глаза парочки округлились. И только когда Такеда отошел на некоторое расстояние, услышал, как девушка огрела паренька лет двадцати. — Дурак ты! Какой он демон леса? Он же при-и-инц леса, — передразнила она. — Кто будет учить призрака этикету? Ах, был бы он постарше… — Ну всё-всё! Не издевайся, дура-невеста!       Юичи притормозил и начал прислушиваться к разговору. — Да и ничего это не объясняет. Это же призрак! — прошипел парень. — Он может быть кем угодно, чтобы нам понравиться. Но помяни моё слово: Му-Онна придёт по наши души, чтобы забрать пропащее дитятко! Так Шиэдаха-сама говорит! — Да? Ну, он-то, думаю, прав…       Дальше Юичи уже не слышал, покинув границы распознавания внятной речи. «Что за чертовщина? Как бы от меня местные шарахаться не стали.»       Раздумывая о чрезмерном суеверии местных, Юичи заприметил домик на окраине. Само строение напоминало больше архитектуру крестьянских домов Восточной Европы нежели местную Дальневосточную. «Какая ещё Восточная Европа?» — моментально стрельнуло сознание. От боли Юичи схватился за голову и скрючился, принимая новые старые воспоминания. — «Ой, как не вовремя!»       Отдышавшись, отрок вытер выступившую испарину. Выпрямился, выдохнул и пошел напрямую ко входу, пообещав себе разобраться с воспоминаниями перед сном. Юичи постучался и, дождавшись «входи», открыл дверь. — Доброе утро, Чиеко-сан…ма… — Юичи удивился, завидев старуху перед собой, а потом поклонился. — Моё имя Юичи! Спасибо, что позаботились обо мне! Я вам сильно задолжал. «И это она — обладательница того голоса. Я думал, она будет не старше Хироши-сана как минимум, а тут…» — Здравствуй, Юичи-чан, — седеющая женщина далеко за шестьдесят что-то перебирала на полках, заставленных колбами. — Ты удивительно быстро поправляешься.       Обладательница когда-то, по всей видимости, рыжих выцветших волос повернулась к вторженцу и устало улыбнулась. — Что неудивительно, — вернулась за работу она. — Зная-то, что у тебя есть родословная.       Такеда напрягся и неосознанно оглядел себя. Он потерял свою накидку при побеге от медведя, следовательно понимание того, что он может принадлежать знатному роду снижается. Безусловно, если порыться в сумке, то можно найти прямое тому подтверждение. К тому же на нем довольно богатая по местным меркам одежда и клинок в придачу, за который могли и спросить с безродных крестьян. Если Юичи, конечно, что-то не путает, и здесь также распространяется запрет на хранение оружия у крестьян. Его главная проблема была в том, что он почти ничего не знает, оттого рамки, в которых он мог спокойно маневрировать, серьёзно сужались.       Он не любил врать. Но и пренебрегать жизнью от незнания, как к нему могут отнестись люди из другого сословия, он тоже не хотел. Принципы или собственная голова?       Женщина бросила рукой на вешалку. На ней висела хаори с отличительным знаком на спине. «Если она всё это время была тут, а не среди моих вещей, то не значит ли это…» — Пади-ка сюда. Поможешь.       Юичи подошел к старухе, стоявшей на табурете. Она зашаталась и резко облокотилась на него рукой, отчего Такеду передёрнуло от неожиданности и странного чувства где-то внутри него. Отрок, почувствовав угрозу, инстинктивно отскочил на пару шагов. Но уже после запереживал за женщину, которая могла ненароком свалиться и поспешил назад.       Однако, к его удивлению, старуха довольно бодро устояла на неустойчивом табурете, сделав пару движений в попытке удержать равновесие. Выглядело это чрезмерно грациозно даже для молодого Юичи, что и высветилось на его лице. — У каждого есть свои секреты, не так ли? — хитро улыбнулась она. — Держи. Положи это на стол. А то боюсь, не пойдет мне на пользу лазанье туда-сюда.       Отрок, конечно же, не поверил, что человек, так бодро манипулировавший своим телом и не скривившийся от этого, страдает от каких-нибудь болей в спине. Но всё же подошёл и начал помогать перекладывать склянки с различным содержимым на стол. — Ты выделяешься здесь, — во время одной из передач Чиеко, как ни в чём не бывало, начала разговор. — Расскажи о себе, сынок? — Я… — продолжил парень принимать груз, запнувшись, не зная, о чем именно следует поведать женщине. — Многое не помню. Проснулся у реки в горах в ужасном состоянии. Выживал. Наткнулся на медведя. Постарался уйти, но… Оступился, покатился вниз и ударился о дерево, после чего потерял сознание.       Только сейчас, прокрутив те события, Юичи понял, как ему повезло. Оступись он на метр до или после и тогда бы он переломил себе хребет о то же дерево. А если бы он бежал левее? Ударился бы головой, скорее всего сломав шею. Ему стало дурно от того, насколько ему повезло. — Ну, хорошо, — иронично хмыкнула старуха.       Такеда поставил очередные склянки на стол и начал поворачиваться, как почувствовал что-то. Обострённый организм уловил краем глаза движение летящего на него объекта. Юичи увернулся, избегая столкновение. Склянка разбилась, ударившись о пол, и тонкие стебельки неизвестного растения и керамика распластались на полу. — Я сейчас же всё подниму, — резко наклонился отрок, начав собирать содержимое. — Ой, я стала такой неуклюжей в последнее время!       Ехидная улыбка играла на лице женщины. Юичи заприметил в ней что-то зловещее. Но, оглядев старуху, обратил внимание, что её взор не был направлен на что-то конкретное, и сначала успокоился, а потом словно почувствовал, что ничего хорошего его всё равно не ждёт. — Хорошо, что ты не пострадал, — начала она спускаться. — Даже представлять не хочу, что было бы, разбейся она о тебя.       Такеда всё сильнее начинал чувствовать себя некомфортно в обществе пожилой травницы. Однако уйти ему не позволяло воспитание и уважение к человеку, столько заботившемуся о нём, поэтому он пересилил себя и вернулся, подав руку женщине, продолжающей спускаться. — Скажу прямо, дорогой, — спустившись и убрав руку, женщина посмотрела в глаза слегка сверху-вниз, будучи лишь ненамного выше отрока. — Я знакома с представителями твоей профессии. И я была бы не против воспользоваться услугами, которые ты потенциально можешь предоставить мне. — Простите, я правда вас не понимаю, Чиеко-сама, — Юичи говорил абсолютно искренне. — Возможно вы правы, но я не помню своего прошлого. Могу лишь обещать, что постараюсь выполнить вашу просьбу, если посветите меня в курс дела.       Такеда заметил, что её говор как и словарный запас сильно отличаются от ранее встреченных в лучшую сторону. Женщина встала полу-боком и начала переставлять баночки в только ей ведомом порядке. Она старалась концентрироваться на деле, но на лице всё равно можно было увидеть лёгкое разочарование от услышанного.       Юичи не понимал, что он упускает. Организм всё ещё был далёк от нормы, но на скорость вычисления «соображалки» не жаловался. Память могла предоставить только картины далёкого прошлого другого «Юичи», а поверхностный анализ потенциального рода деятельности нынешнего давал мало. «Думай. Что мы знаем из ежедневника? Поручения. Домашние задания. Я где-то учился, что уже круто. Но конкретики совсем мало! Записывал бы прошлый владелец больше, то и проблем бы не наблюдалось!..»       Мысли в голове Юичи сменяли одну за другой, пока он не вспомнил о… «Конверт! Академия шиноби Конохагакуре!» — пришел Юичи и тут же скривился.       В голову будто бы вошла раскалённая игла. Такеда не смог удержаться от шипения. В глазах ещё сильнее помутилось и связь с реальностью начала пропадать. Отрок попытался облокотиться на стол, но рука задела миску и соскользнула.       Чиеко, до этого занятая своими мыслями, дёрнулась от резкого звука глухого удара и увидела лежащего потенциального наёмника. *** — Неплохо устроился, я смотрю, — зашедший дед, держа в руках ящик, быстро перебирал ноги короткими шагами. — Погляди, даже компьютер приволок. И где только достаёт такое добро?       Парень, до этого забросивший ноги на стол, поставил на паузу идущий аниме-сериал и подорвался, чтобы помочь родственнику. Дед бросил на стол коробку, вернулся ко входу и, борясь с ветром, закрыл входную дверь. Молодой человек поставил чайник на газовую конфорку и достал чайный пакетик, наблюдая как хорошо сохранившийся старик снимает промокшую шинель и грязную обувь. — Сильно замёрз? — из уважения бросил младший. — Нормально! Лучше так, чем сидеть в городе, ожидая, когда к тебе на огонёк зайдут мародёры, — напомнил дед когда-то припиравшемуся внуку, явно не хотевшему в своё время перебираться из "цивилизации". — Новости из центра есть? — Всё также, — меланхолично проговорил парень. — «Двести пятьдесят шестую» вроде обезопасили, чтобы хоть как-то завозить припасы. На других ведутся бои с группировкой «Свобода». Пытаются взять в кольцо город, так что мы сейчас сами по себе. В общем, оказались мы отрезаны от «жемчужинки». — Да… хреново, — дед сел на стул у печки. — Каждый год себе говорю, что следующий-то уж точно хуже быть не может. Ан-нет.       Младший заварил чай на двоих и пошёл к гостю. Пообсуждали о том, как раньше было мирно и спокойно, что не ценили, а на что наоборот обращали слишком много внимания. — Горючка кончается, — выдал неприятную новость парень. — Поспрашиваю, может кому-что надо привезти из райцентра. Заеду.       Старший не очень обрадовался, что его внук поедет в людные места, когда весь мир лихорадит, что и выдал. — Не зря же меня назначили, как говорит дядь-Сёма, распределяшкой, — хмыкнул сидящий и поставил, со слов деда, «пиздоглазых» на паузу. — Ладно, шуруй давай. Аккуратнее только…

***

      Чиеко провела у носа Юичи баночку с чем-то ядрёным во второй раз за несколько часов. В первый реакция тела была незначительной, поэтому бросила это дело, пока организм отрока не окрепнет сам. Женщина не в первый раз сталкивалась с потерей памяти. Когда-то, словившего судорогу в реке, соседа еле откачали от воды, так он, пока в воду опять не вошёл, не помнил последние пять лет своей жизни.       Юичи резко открыл глаза и чуть не взлетел. — Не стреляйте! Не стреляйте! — заорал он.

***

      Девочка, сидевшая на крыше сарая, увлечённо писала на дешёвом свитке-пергаменте. Завидев парня на года три старше её, она отложила чернила, деревянное приспособление, внешне напоминающее карандаш, и спрыгнула на кучу рубленного дерева, скатившись вниз, не особо заботясь о безопасности. Юичи дотащил сани, гружённые брёвнами, и бросил канат, намотанный на его кисть. Утерев пот с лица и закашляв, он начал перекидывать груз в кучу рядом. — Юичи, смотри! — девочка протянула бумагу. — Я написала «что сегодня видела». Во всех подробностях! — Ты молодчинка, Сузуми-чан, — парень аккуратно взял развёрнутый свиток, взобрался на сани и присел, греясь на солнце. Девочка пошла следом, глядя то в свиток, то на отрока. — Но запомни, необязательно писать всё. Зачем читающему знать, сколько гор и деревьев ты видела? Нужно показывать события и действия в первою очередь. Самое важное и интересное!       Такеда продолжил читать текст, написанный довольно понятным почерком. Вспомнив о возрасте учащейся, он не забыл похвалить её, упомянув это. — Спасибо, но ты же сам рассказывал, что важны… как их там? Детали! Вдруг это окажется важным, а я это упустила? «С такой логикой сложно спорить.»       С момента, когда Юичи очнулся, прошла почти неделя. Или на полдня меньше, если за отчёт брать неожиданно проснувшиеся воспоминания «Юичи-до-до», так он называл того себя, который жил когда-то и где-то настолько давно и далеко, что принадлежность к этому миру была под сильном вопросом. Был ещё «Юичи-до», знания о котором можно было достать из личных вещей, внешнего вида, привычек и знаний с умениями, иногда самовсплывающиеся откуда-то из-под корки сознания. Однако, нынешний Юичи был отдельным человеком. Да, воспоминания «Юичи-до-до» служили фундаментом, но они всё равно казались слишком далёкими и порой покрытыми пятнами. «Именно поэтому свеча и совершает свои колебания было принято решение считать себя собирательным образом двух прошлых «Юич». Постскриптум. Надеюсь, я не сошёл с ума.» — было записано в его потёртом дневнике.       В тот день он сильно удивился, узнав, что Хироши ушёл обратно в лес. Чиеко организовала ему размещение дома у плотника, у которого раньше была довольно большая семья, но теперь там живёт только сам старик и его внучка. Травница просить много не стала, потребовав выполнять поручения плотника и по вечерам заходить к ней, лишь бы он сам выздоровел. Человек двадцать первого века чувствовал подвох, но, сколько бы он не перепроверял и не относился скептически, удостовериться в наличии "подлянки" не выходило. А свежий воздух, труд и общение среди себе подобных быстро выкинули все подозрения. Кроме их старосты. Лично с ним Юичи ещё не встречался, но первое впечатление о нём было слишком сильным. Обсуждать его с кем-то парень пока не решался.       Юичи читал вслух и делал устные исправления, где по его мнению были ошибки, показывая их в тексте Сузуми. В какой-то момент он дочитал до фрагмента «…увидела старосту Шиэдэху-сама, который шёл к дому достопочтенной травницы, которая обязательно будет моим сенсеем, потому что она такая крутая, Чиеко-самы…». — Когда ты это заметила? — Ну-у, до того, как ты пришёл. — Это-то понятно. До этого, за сколько минут? — поторапливал Юичи. — Минут? Не знаю, нам ещё не рассказывали про времена. — А-а… — Такеда запнулся, не зная, как еще спросить, чтобы понять примерное время случившегося.       Парень быстро пробежался по количеству написанного, вспомнил, когда ушел на подобие склада, и прикинул приблизительное время. – Солнце где было? На том же месте, что и сейчас? – Не знаю, – беззаботно пожала плечами. – Ты же сам сказал детали неважны. — Держи, потом проверю до конца, — Юичи скрипнул зубами, выругав себя, вернул пергамент и уже хотел броситься в след узнать. Что нужно подозрительному старосте от его лечащего врача и возможно гаранта безопасного нахождения в деревне? — Ты же закончила с этим? — Эм, нет ещё, — как на глупого посмотрела Сузуми. — День ведь ещё не кончился!       Такеда резко остановился и развернулся, понимая, что, когда рукопись попадёт к жене старосты, занимающейся грамотой детей, к нему будут вопросы. — А ты напишешь, как я пошёл за старостой? — Ко… — девочка прервалась, поняв, что настало время чего-то интересного. — Не знаю. Ты же меня учил писать только самое важное. А это вроде важно… Для тебя. — Помнишь, Сузуми-чан, — начал было он в попытке договориться. Манипулировать и врать он не любил. — Я тебе рассказывал про одного известного на моей родине шиноби, который должен был попасть в город врага, сделать так, чтобы эти враги подумали, что он верный и свой человек, стать их шиноби, но продолжать служить своей родине. — Помню. Чтобы рассказывать своим о… планах врага. Как его звали?.. Сучиру Рицу? — Да. Так вот представь, что я теперь он. — Хорошо, — начала было кивать, но непонимающе спросила. — Но, если они враги, то кому ты будешь докладывать? — Враги? — эти рассуждения могли сыграть злую шутку. — Нет! Скорее наши соперники. Они не должны узнать, что мы шиноби-шпионы. — Мы? — Именно! Ты мой союзник, которому нужны эти сведения, — подмигнул он. — Так чего же ты ждешь? Они могут уже… ну, как это... переговариваться! — Слушаюсь, Сузуми-химе!

***

— …если ты пришёл просто для того, чтобы узнать, как моё здоровье, то я уже ответила. Что ж ты всё воду мутишь своими намёками? Избавь меня. — Прямо так прямо, — ответил староста. — Могла бы так сразу и попросить, а не грубить. – … — Чиеко косо посмотрела на него. — Я хочу сказать, что нам всем было бы лучше показать им жест доброй воли. А с нас может меньше возьмут? — Ты хоть понимаешь, что с ним сделают? Я не ради этого так старалась. — А что с ним сделают? — старался искренне показать недоумение Шиэдэха. — Не делай вид, будто бы не понимаешь. Тем более, зная тебя… — Так ведь он призрак! — иронично стрельнул он. — С ним ничего не сделается, а мы отведём от нашего пристанища Му-Онну. — И не стыдно? — травница горько смотрела на седого мужчину. — Да и к тому же, когда я его поила, он был вполне материален. — Значит, ты не поддержишь меня? — Сколько таких «призраков» ты уже загубил? — Вот только не надо опять начинать! Хватит этих бредней! Ты уже немолода и должна понимать и контролировать себя. Для нас всех было горе, когда мы потеряли твоего сына! Мы бы все процветали, будь мы под его управлением. Попасть на разбойников — с каждым могло случиться. Тут нет чьей-то вины! — С каждым! — передразнила его женщина. — Это уж точно. — Я тебя услышал, достопочтенная Чиеко-сама. До свидания!       Юичи, до этого подслушивающий за дверью, тихонько оббежал дом и укрылся за сосной. Дверь хлопнула и послышался шелест травы. Такеда отсчитал пять минут, прислушиваясь к звукам, а потом обошёл полдеревни по широкой дуге, вернувшись к дому плотника. — О! Юичи-кун! — поприветствовал его плотник. — Гляжу, сани ещё не выгружены, а тебя нет. Спрашиваю Сузуми, а она молчит аки шиноби на миссии. — Да, я это… в туалет отходил, — кивнул Такеда в сторону леса. — А-а, вон оно что! Всё никак не хочешь в наш ходить. Не понимаю, чего ты стесняешься? Ладно, давай закончим! Со всех окрестных деревень уже заказы посыпались. У кого дверь вышибло зимой, кому инструмент новый подавай. И правда, весна — пора жизни.

***

      Юичи не понимал, что делать. Конверт намекал, что его явно ждут в милитаризированном городке Страны Огня. И при нормальных условиях он бы даже мозговать не стал — вижу цель, не вижу преграды. Однако, с возникшими переменными всё перевернулось верх-дном. Это только в дурацких книжках бывает, когда человек с Земли попадает в другие миры и эпохи и начинает творить всякое, взбираясь на верхушку пищевой цепи. Да и о каком величии можно говорить, если его кошмарят даже лесные неразумные обитатели. А что будет, попади он в деревню специалистов по убийствам и шпионажу? Он понимал! Его убьют, раскроют, засудят и ещё раз убьют, но уже серебряным клинком. На всякий пожарный так сказать.       Был вариант добраться до крупного города, найти подобие справочного бюро и телеграфировать на родину, что было бы самым разумным решением, ведь неизвестно, что случилось в пути. Маловероятно, что Юичи путешествовал в одиночку. Это значит, что ИХ атаковали! Первое, что приходит на ум — это нападение на процессию. А «что было при них» и «кто мог пострадать ещё» были как раз-таки самыми важными аспектами. Нужно поставить в известность! А потом уже можно ждать ответ с дальнейшими инструкциями.       С другой стороны, если писать, то с огромной вероятностью его ждёт не лучшая судьба. Это же шиноби! У них должны быть свои каналы или средства связи. А может даже шифры. Нет, его быстро раскусят, поймут подвох или поймут совершенно не в том аспекте, и тогда пиши пропало. Нужно действовать по обстоятельствам. А обстоятельства требуют разбирательств!       События, произошедшие на неделе яро твердят: «ничего хорошего не жди». Тут не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, против него играют недружественные силы. Староста мутил воду. За ужином Юичи попытался аккуратно спросить об, интересующей его, личности у плотника, на что тот неоднозначно скривил лицо, услышав его имя, но промолчал. Такеда не хотел дожидаться дня «Икс», когда за ним придут неизвестные. С другой же стороны он чувствовал в деревне себя безопасно и, самое главное, неодиноко. Мысли о том, что ему придётся вновь оказаться одному вдали от крупных дорог и общества нагоняли ужас. Как бы он мозгами не знал, что ужас этот иррационален, идти бороться со страхами ему хотелось в последнюю очередь.       Такеда никогда не был силён в планировании и стратегии. А вот импровизация и тактика — другое дело. В другой жизни ему приходилось сталкиваться и с одним, и с другим, и долгосрочное планирование всегда подводило его. Слишком много переменных, которых не видно на стадии планирования, и только в момент настоящий тебе показываются все факторы, способные обрушить всю стратегию. Поэтому он был тактиком. Управлять малым количеством ресурсом в настоящее время, понимая назначение каждого, позволяли маневрировать, быстро перестраиваясь. Да, для этого нужен серьёзный анализ, научный подход и холодная голова. Юичи относился к тому типу людей, которые паниковали на стадии планирования, смотря огромными от страха глазами на проблемы, но, когда дело доходило до горячки, мозг начинал работать на максимум, успокаиваясь. То, что всегда помогало и спасало его. Кроме одного раза. «Всего лишь статистическая погрешность.» — Легкомысленно выдал он, планируя придерживаться старых и отработанных методов.       Дома послышались шорохи. Тело мгновенно оцепенело, проводя анализ окружающей среды всеми органами чувств. Сознание, до этого представляющее не самые приятные моменты его жизни, сразу настроилось на наихудший расклад. «Пришли!»       Юичи как можно тише полез под подушку, расчехляя кинжал, недавно заточенный методом, подсмотренным у местного кузнеца. «Общая заточка пострадала, но остроты на первое время должно хватить.»       Положение наиболее удобное для резкого подъёма корпуса. Шаги слышны у сёдзи в его комнаты. С секунды на секунду покажется вторженец. Сердце бешено заколотилось. Легкое оцепенение. Вот оно, состояние, когда его организм был способен на всё. Его знакомые в шутку называли его берсерком. Они были правы. Был ли он адреналиновым маньяком? Возможно. В такие моменты он не задумывался об этом. Только цель и только средства решения.       Сёдзе открылись. — Юичи, ты спишь?       Девочка сжимала в руках подушку и одеяло. Юичи тихо выдохнул, стараясь сбросить напряжение, и убрал кинжал в чехол. Он закашлялся. Давление в груди вновь охватило его. — Мне снились кошмары…       Грохот в грудной клетке, добравшийся и до головы, начал успокаиваться. — Знаю, что уже не маленькая! Но… Так спокойнее, — девочка замялась и, поняв, что наговорила при, по сути, постороннем человеке, хотела было извиниться и пойти обратно. — Я не против.       Девочка, потянувшаяся за дверной ручкой, улыбнулась в ночи и тихо потопала к футону парня. Такеда не горел сильным желанием делить с кем-то постель, но нынешнее настроение требовало разгрузки. А кто, если не другой человек, может с этим помочь. — Расскажи, что тебе снилось? — отрок хотел отвлечь прилёгшую рядом девочку, но прикусил язык, осознав, что сделал только хуже.       С десяток секунд они лежали молча. — Ты ушёл. Вместе с какими-то незнакомцами. — Как это ушёл? Куда? Вместе с ними? — Нет. В разные стороны, — Сузуми будто бы не было страшно обсуждать свои страхи. — Но было страшно. Я осталась одна во всей деревне. А ещё была Чиеко-сама и… какой-то человек рядом с ней. Нет, это был онрё. Безликий. — Жуть, — Юичи представил длинного безликого монстра с щупальцами. Кажется, в лес он больше не пойдёт никогда. — И тебе совсем нестрашно? — Страшно! — громким шёпотом возмутилась она. — Но ты дома. А злых духов не бывает! Их придумали, чтобы пугать невоспитанных малышей. — Что прямо совсем не бывает? Да и я вроде не малыш, но боюсь, — подыграл Такеда. — Ты ничего не боишься! — легонько толкнула его. — Я видела, как ты таскал ту бандуру. Вот это было страшно! Я её даже с места не могла сдвинуть. А малыши… Я так называю всех, кто боится. — Даже взрослых? — Нет, — хитро посмотрела на него Сузуми. — Их же нельзя так называть. — И что, все твои друзья боятся призраков? — У меня нет друзей! — гордо заявила она. — Все ребята, кто здесь живёт, неинтересные! — А может это ты неинтересная для них? — Да хоть сто раз! Мне до них нет дела. Во все игры мы поиграли, все истории пересказали по сотни тысяч десяток тысяч разов!.. Да! Я хочу путешествовать! Как ты! — Я ведь пока что здесь. — Что, навсегда? — она искренне удивилась. — Нет. — Ну вот и я про то же! — А как же «достопочтенная» Чиеко-сама? У неё ведь больные колени, — вспомнив о стандартной отговорке проворной «пенсионерки», Такеда иронично хмыкнул. — А дедушка? Ты его одного оставишь? — Дедушка уже взрослый, и я почти тоже. Он всё поймет. А Чиеко-сама… да-а, это будет проблемой… Придётся делать ей палки. Или коляску. Дедушка как-то делал кому-то из другой деревни. Ой, а если она не захочет… — Пока подумай об этом. Утром составишь устный доклад.       Юичи развернулся и плотнее покрылся — ночи всё ещё холодные. Воздух задувал сквозь щели и насвистывал свою мелодию. Это напомнило ему о прошлом. Образы сменялись один за другим, пока не перемешались. В общую картину бреда экспромтом залетела средневековая конница и пехтура. Блокпост, пару дней назад который занимала наименее радикальная группировка на дороге к городу, поменял прежних обителей — безликих шиноби. «За свободу!» — кричали они, завидев казённое имущество…       Топот копыт.       Юичи открыл глаза, почувствовав, как дрожит земля. — Просыпайся. Землетрясение, — спокойно оповестил парень, потреся за плечо девочку.       Сузуми проснулась, огляделась и встала, начав собираться, последовав примеру Юичи. Послышалось, как заржала лошадь. Такеда остановился, прислушиваясь. — Не землетрясение, — девочка кивнула. — В погреб! — Нет! Он в сарае на улице. Там нас увидят, — Юичи закрепил кобуру на рейтузах и просунул туда кинжал. — Прячься здесь. Я буду у входа. Не спорь!       Парень оделся в свои личные вещи, в которые он не облачался вот уже неделю. Перепроверив экипировку, точнее её отсутствие, он подошёл к выходу, прислушался и приоткрыл дверь на улицу. «Серьёзной защитой от разбойников, или кого там принесло в ночь, она не станет. А вот барьером для наблюдения…»       Не было видно нихрена. Дом старосты был с другой стороны. «Скорее всего «гости от бога» пойдут именно туда.» — думал отрок. Из сарая в сторону двери бежал плотник, спотыкаясь. Юичи пошире приоткрыл дверь. — В сарай! Быстро! — Успеем? — ответа он не дождался.       Старик забежал в комнату Сузуми, но, не найдя её, так же выбежал и позвал её. Юичи, следивший за обстановкой в округе, увидел орду. Именно такой он её представлял из школьного курса истории. Ревущая, ужасающая, с факелами в руках. Человек десять всадников и с двадцаток пеших. «А там же их было тысячами.» — он мысленно отдал должное организации Темучина.       Первая группа вошла в деревню и сразу же подожгла один из домов. Послышались крики. В проходе показались дед с внучкой, и во взгляде плотника было видно осознание. Они не успели. Он что-то шепнул младшей и подбежал к отроку. — Позаботься о ней, — положил старик руку на плечо и побежал к дому старосты, находящийся в полсотни метрах от их минки.

***

— Весна-весна! О, чудная пора! Живность просыпается и начинается очередной этап выживания, — перед выстроенной толпой шагал низкорослый молодой и неприятный человек на лошади. — Кто-то умнее и хитрее расправляет плечи и начинает охоту. А кто-то вынужден прятаться от охотников и подстраиваться под их величие, — он забегал глазками по толпе в поисках подходящей жертвы. Он всегда старался держать себя в руках, но последняя их симпатичная пленница скончалась зимой от какой-то холеры. От его, как ему казалось, задорной речи разыгралось либидо. Он смотрел на редких вылезших из норок молодых крестьянок. — Ну, не наводи ужас на бедолажек, — спрыгнул с коня их лидер. — Волку не престало ругать глупых овец. Они вынуждены быть ими, дроча в сторонке, пока охотник не удовлетворит себя.       Первый оратор скривил рожу, когда его перебили. Этот длинноногий идиот всегда прерывал его триумф. С каждым днем он всё сильнее убеждался, что объединяться с его бандой была ошибкой. Бывший банкир ненавидел быть под кем-то, а теперь у него был мало того, что такой «партнёр», так ещё и оябун в законе, перед которым банда должна была отчитываться.       Это он должен быть оябуном всех.       Высокий обнажил свой ржавый меч. Он был единственным, кто обладал серьёзным оружием. Главарь подошёл к крестьянам, провёл рукой с факелом над их головами и улыбнулся. Не один банкир страдал от недотраха. Он бросил светило в стоящий рядом дом и резко вытянул из толпы девушку, потянув её в сторону одного из домов, рядом с которым в тени стоял спрятавшийся Юичи. — Мой дом! — кто-то крикнул из толпы и побежал к строению, но залп из луков в его тело умерил пыл несчастного крестьянина.       Толпа охнула.       Визжащую девушку отрок узнал сразу же. Та самая невеста, которая удобряла поле костной мукой. Разбойник подхватил её на руки и запрыгнул на бочку. — Молчи, сука! — ударил он девушку, поставив рядом с собой.       Из толпы слышался надрывный крик. В первые ряды выбился жених, которого всеми силами пытались удержать соседи. — Эвоно как! — хищно улыбнулся бандит. — Гер-р-рой! Ну давай! Пади сюда!       Главарь толкнул девушку к своим соратникам, а сам убрал меч в ножны. — Давай, самурай. На честь и возлюбленную. Кулачный бой!       Парень хоть и был здоровым для крестьян, но явно уступал бандиту как в росте, так и в весе, которому явно не приходилось экономить на еде. Крестьянин засучил рукава рубахи и вышел вперёд. — До смерти. — Стой! — крикнул староста и шагнул вперёд. — Не делай этого. У нас есть чем удовлетворить вас.       Главарь перевёл раздражённый взгляд на него. — У меня твоё пшено уже вот здесь сидит. Даже весь оставшийся скот не порадует нас. Хоть я был бы не против перекусить. Но всё же не думаю, что ты сможешь меня удивить. — Мальчик. Хороший. Беленький. Вы бы хоть посмотрели, господин! Пожалуйста, не трогайте моих людей. — А мальчик не твой, что ли? — Нет, господин! — Шиэдэха почувствовал почву под ногами. — Вы только представьте, какие это перспективы! Девушку вы можете найти везде, а вот ребёночка. Это же чистый лист! Воспитывайте его. Приказывайте ему. Он же будет только рад. Всему, — намекнул староста на двусмысленность. Толпа возмущённо зашепталась. — Да тихо вы!       Разбойник ненадолго задумался, осмотрев всех девушек и уже взятую. — А какая разница, если я могу взять и то, и другое, и даже больше? — Я уверен, господин понимает, что если взять больше нормированного, то на следующий сезон добычи будет меньше. Я знаю вас, господин, вы расчётливый, поэтому уверен вы тоже видите выгоду в моём предложении. — Ладно, старый пиздолиз. Убедил меня. Хорошее предложение. Вернёмся к нему позже. Знай, нравишься мне ты! — разбойник подошёл вплотную к старосте и обхватил его через шею, взъерошив волосы с оазисом на лбу. — Ну что, стадо, нравится вам ваш пастух? Конечно нравится! Чтоб вы делали без него? Ой, лучше молчите. Не развиваешь ты своих. Не воспитываешь как подобает, дорогой! Но ты не переживай, сильный хищник не боится конкуренции, поэтому мог бы научить тебя, слабенького и убого, — он выпустил из объятий старика, опрокинув его, и пошёл в сторону толпы, но, сделав пару шагов, остановился. — Мог бы. Вот только для начала надо воспитывать шавку, а потом уже кутят. Тебя не учили, что кусать барскую руку нельзя? — главарь развернулся и, разбежавшись, пнул по голове старосты, — Шиэдэха-сама! — ахнул кто-то. — «Целуй до старости жопу старосты», или как там было? Слепой скот не видит или не хочет видеть, как из табуна пропадают овечки, — сказав, главарь поднял за шкирку старосту и заставил встать. — Продолжал бы наёбывать свою грязь и жил бы, не зная бед. Так рисковать, когда любимая доченька так далеко… — Нет! — возразил он и получил второй удар. — Не перебивать! Так далеко и так зависима от папочки. Мы же не изверги врываться домой к девочке и силой заставлять её. Мы любим взаимность. Это так романтично. Когда она будет на дне, как думаешь, что ей останется делать? Она сама придёт к нам. — Это должно быть ошибка! Я не… я никогда вас не обманывал! — Не врать! — третий удар. — А кто нам рассказывал сказки про спорынью, а сам вывозил пшеницу? Ладно бы если мы были извергами, но нет — забирали только излишки! Мы ведь любили тебя, Шиэдэха… Ох, если бы не один благоразумный человек, во время сообщивший нам, — он посмотрел куда-то в толпу. — Мы бы общались со-о-овсем по-другому.       Глава шайки поставил старосту на колени перед толпой. — Неблагоразумный Шиэдэха. У каждого лидера должна быть опора. Нельзя повернуться сракой ко всем. Если ты плюнешь на мир, ничего не случится, а вот если мир плюнет на тебя… — главарь собрал слюну и плюнул в лицо. — С чьей помощью твоя доченька поступила в высшую школу? — удар. — Кто пошёл к нам проситься убрать избранного старосту? — ещё удар. — А ведь ты посягнул на законную власть народа, — хрюкнул от смеха разбойник. — Заставил нас убить любимца народа, — главарь демонстративно приложил руку ко рту и покачал головой. — Купиться на твои сказки про преданность, про процент. А отплатил чем? Обкрадывал своих. Ну и этих… В общем, отвернулся от мира. А мир?       Главарь развернулся и быстро запрыгнул на ту бочку. — Запомни, масса, любой, кто над тобой, будет срать на тебя! Пока вы не окажетесь выше, конечно же. Тогда срать на остальных будете уже вы.       Кисти Юичи сжались до белизны. Отросшие ногти больно впивались в кожу. Он часто видел такие сценарии, но не понимал, почему никто не противиться такому отношению к себе и себе подобным. Юичи был взбешён. Взбешён и наивен… — Ты врёшь! Это всё неправда! Где доказательства? — кричала толпа, но кто-то молчал, отводя взгляд в сторону. — Я — свидетель!       Из неорганизованного строя вышла травница. Казалось, что на мгновение она позволила себя улыбку, но свет от огня, мазнувший по её лицу, прервался тенью, и ухмылка пропала. — Я всё видела! Это чистая правда! Тогда, три недели назад, ночью я видела, как кто-то, и не один, шёл к амбару, неся мешки. Я решила посмотреть, кто на ночь глядя собрался, «неужто воры» — думала я, а там… — Не ври, шлюха! — кричал мужчина из толпы. — Ты была с нами! — Молчать! — остановил, начавшую выходить из-под контроля, толпу главарь. — Идёт независимый и неполживый суд! — заржал он. — Свидетель, продолжайте. — Если бы я была с вами, стала бы сейчас рассказывать о содеянном? Получила бы долю и молчала, — ехидно улыбнулась Чиеко. — Так вот. А потом увидела, как другие мешки вытаскивали, относили к дороге и увозили. — Почему ты не рассказала сразу? — А кому бы вы поверили? Старой травнице или уважаемому старосте и его сообщникам? Поэтому и приняла такое решение. Простите, что не рассказала сразу, — она виновато опустила взгляд. — Я хотела как лучше. А мой сын… тот, кто и должен был… — на глазах Чиеко появились слёзы. — Шиэдэха, — самопровозглашённый судья посмотрел на старосту. — Примешь ли ты вину на себя, огородив своих сообщников? — молчание. — Нет? А что, если вся деревня в сговоре? Какая досада! Обманывать и водить за нос тех, кто вас защищает. В такое-то время… Когда наша отчизна воюет и не может выполнять свои истинные функции — защиту своего населения, мы вынуждены взять на себя это бремя. За это мы и взимаем с вас налог. А вы… Вы посягаете на власть. Власть это не потерпит… — Шиэдэха! Шиэдэха, мать твою! Чего ты молчишь, мразь! — толпа забузила. — Шиэдэха, какого чёрта? — Что, одному страшнее отвечать? Хочешь, чтобы за тобой отправились остальные?       Гомон толпы усилился. — Это правда!       Из собравшихся вышел плотник. Все удивленно перевели внимание на него. Даже староста и те, кто сохранял молчание в толпе, не ждали. — Я был вместе с ним. Я подтверждаю сказанное из уст Чиеко-сама, — он посмотрел на «судью». — Позвольте мне не закладывать остальных. Они невиновны. Они делали то, что мы им говорили. Он сказал, что если об этом хоть кто-то узнает, то отдаст моего внука вам. Прошу, не забирайте его. Я учил его всему, что знаю сам, он — мой наследник. — Спасибо, — шепнул одними губами староста.       Воцарилось недолгое молчание. — Полагаю, следует в такой момент декларировать «Что и требовалось доказать». — хмыкнул разбойник. — Честно, вы меня удивили. Я был неправ. Вы мне нравитесь! Мальчишка, так и быть, ваш. Но перед тем, как я нареку на вас своё благословение освобождения, мы осудим нечестного правителя! Но что я? Предательство друга мне не впервой. Мне важна воля народа! Предательство господина есть тяжкое бремя. Что же вы думаете? — Казнить предателя! Казнить казнокрада! — Тише-тише! Мы же цивилизованные люди Хи, а не пустынные дикари с запада. Поднимите руки те, кто голосуют за смертную казнь за измену обществу.       Абсолютное большинство проголосовало «за». Шиэдэха молчал, склонив голову. Главный разбойник подозвал к себе одного из бандитов и что-то шепнул ему. Тот улыбнулся, кивнул и удалился. — Не трогайте мою дочь, прошу вас, — тихо умолял староста. — Она ни о чем не знала. — На всё воля народа, — главарь волной указал на толпу, улыбаясь. — Но её судьба, как и судьба отважного старика решится позже. Итак, всенародным голосованием собравшихся судьба изменника, предателя, лжеца и казнокрада была решена. К сожалению, кодекс я читал давненько, но где-то там было про посажение на кол… Не уверен, что это хоть как-то связано с твоим случаем, там что-то про падерозию было, но что-то я уже давно не наказывал так.       Глаза старосты округлились, а сам он запротестовал. Двое из шайки схватили старика, сразу начавшего брыкаться и умолять. Ещё двое вынесли стол из чьего-то дома, а пятый шёл с тонким длинным канатом и топором. Старосту раздели за считанные секунды и обратно опустили на колени. Стол был частично разобран и внешне напоминал больше плот. Конечности приговорённого обвязали, а концы каната привязали к креплению сзади, распяв его.       До этого держащую девушку отвели чуть ближе к основной толпе, чтобы успокоить деревенских и, стоящего на взводе, паренька, но окончательно отпускать не стали, удерживая в заложниках.       В центр деревни вбежал скакун, с которого спрыгнул бандит с длинной металлической палкой. Наконечник изделия представлял собой небольшой шар, а в метре от наконечника была деревянная самодельная перекладина. Двое взяли «плот» со старостой и поставили под небольшим углом на импровизированную подставку, продолжая удерживаться, чтобы конструкция с привязанным не скатилась.       Приехавший опёр кол на землю, смазал маслом наконечник и подставил к заднему проходу. Староста закричал, умоляя остановиться. Толпа кричала. По ним не было понятно, испытывали они отвращение и осуждение или удовлетворенно перекрикивали осуждённого, увлеченно наблюдая за процессом. Так оно и бывает. Неорганизованная толпа сначала боготворит тебя, а потом, когда это перестаёт быть выгодным для них, всё вмиг забывается.       Державшие конструкцию приослабили хватку.       Казалось, староста заглушил своим криком всё толпу, настолько это казалось громко. Наконечник вошел на несколько сантиметров. Двое держащих перехватили за сторону, послужившим основанием, и подняли конструкцию по дуге, опирая её на кол, свои вытянутые руки и подставленное бревно, служащее дополнительной опорой. Старик орал, надеясь не на то, что его отпустят, а на придумывание более гуманного исполнения его казни.       Никто не слушал.       Глаза приговорённого бегали по собравшимся. Взор зацепился за злорадно улыбающуюся травницу. Он всё понял. Мятеж. Староста не был готов принимать свою участь, но крохи гордости и человечности, неясно где спрятавшиеся в такой момент, окончательно выветрились. «Ненавижу!» — Сука! Ты — сука! Ебаная сука Гакуры! — кричал он главарю, хрипя. — Кадо так перетрахал тебя, что решил отдуваться на остальных? Ты шавка не лучше нас! Цепной пёс феодала! Сдохни! Сдохните вы все! Я попаду в йоми и найду твоего сына! Слышишь, найду в ебу-а-а-а-учем, — рука одного из держащего дрогнула, и конструкция сильно просела. — Ёми-но-Куни и сделаю тоже самое!       Руки держащих начали медленно сгибаться, глубже насаждая уже явно бывшего старосту. Пройдя несколько десятков сантиметров, старик крякнул, истошнее закричав, иногда переходя на сип. Голосовые связки, не выдержав нагрузки, повредились и начали только хрипеть. Лицо посаженного на кол искажалось в ужасных гримасах. Всё тело тряслось, отчего удерживать становилось сложнее, но бревно было слишком надёжным, игнорируя потуги старика. Кол окрасился алым.       Лицо главаря ошалело смотрело на голое насаждаемое тело. Этот концерт не входил в его планы. Он развернулся, оглядев толпу. Та была поражена в очередной раз за сегодня. Они понимали, что не должны были слышать то, что только что было открыто. Говорят, что знание — сила, но почему-то эти умники редко добавляют, что любая сила опасна и накладывает ответственность за любое знание…       Главный разбойник подсёк ногой кол, и вся конструкция рухнула вместе с бывшим старостой, у которого произошел разрыв кишок. Мгновенно оголённое лезвие рухнуло на шею болтуна, серьёзно надрезая, но не обезглавливая до конца из-за недостаточной остроты и массы.       Такеда, до этого поменявший своё расположение ближе к заложницу, подошёл с занесённым кинжалом в правой руке к разбойнику с длинными волосами. Он не думал о последствиях. На вряд ли он вообще думал о чем-то ещё в тот момент кроме…       Голова опрокинулась назад. Юичи натянул рукой копну волос через плечо и подсёк бандита, глупо замахавшего руками. Он не успел даже толком возмутиться, как лезвие полоснуло по горлу, захрипев. Стоящая в двух метрах следующая цель только покосилась в ту сторону, как удар пришёлся на подчелюстную область, пронзив мозг. Второе убийство стало достоянием уже всей общественности. Форы больше нет. Как и шансов на мирное урегулирование сложившейся неловкой ситуации.       Непонятно откуда взявшаяся, стрела вошла точно в тело главаря. Тот сделал пару шагов и рухнул на землю. "В лес он ушёл... Да-да..." - хмыкнул Юичи про себя.       Второй снаряд пришел уже в их сторону. Жених, имя которого Юичи не знал, закрыл невесту своим телом за мгновение до того, как металлический наконечник прошиб ребро и проткнул лёгкое. Начался хаос.       Крестьян было больше, но лишь немногие могли вооружиться хоть чем-то. В лучшем случае это были дубины, вилы и рабочий инвентарь, малопригодный для настоящего сражения. Но именно это оружие поднималось, когда перегнувший палку землевладелец начинал испытывать терпение подданных. К сожалению или к счастью, только настоящее оружие могло угомонить взбунтованных. А ещё желательно было иметь тактику, обученных солдат и полководца. Ничего из выше перечисленного у наёмников не имелось. — Босс мёртв! Гато-сама! — растерянно прогремел громила, обращаясь к низкорослому всаднику.       Деревня была в огне. Крестьяне несли серьёзные потери, но даже так они скорее раздавят вторженцев чем подохнет последний местный. К тому же во фланге орудовал, непонятно откуда взявшийся, "призрак", стремительно направляющийся в тыл, решетя, зазевавшихся в пылу сражения, разбойников. Изредка на его пути вставали собранные и готовые к бою, но тогда он отходил, выжидая, пока не придёт тот, кто мог бы занять взрослого головореза. Они не поспевали за его танцем, оставляя несерьезные раны и слегка замедляя. Юичи нырял под удары и изредка контратаковал, метясь в особо уязвимые зоны. Танец начинающего мастера. — Командуй отступление! — крикнул низкорослый, обрушивая топор на череп, подошедшего слишком близко, насколько он помнил, признавшего вину за остальных старика. — Нужно подкрепление! Сожжём здесь всё к ебеней матери! — А Гакура-сама? Нельзя допустить, чтобы хоть кто-то уцелел… — Нахуй Кадо! Всем назад!       Катавасия хаоса была прервана нежной и всесильной мелодией отступления, исполненной трофейным командирским рогом. Кто мог, спасался бегством, до остальных долетали редкие стрелы одиночного стрелка или, взявшие их в окружение, крестьяне, показывающие величие их гнева.       Эта ночь надолго запомнится в здешних краях.       Уцелевшие жители деревни бежали в горящие строения спасать своих детей и хоть какие-то значимые вещи. Хаос не закончился, без руководства он лишь сменил характер. И во всём этом торжестве безумия нашёлся единственный человек, сфокусировавший всё своё внимание на одном объекте — голом убийце её сына с полу оторванной головой и колом в заднице.       Стоял и улыбался. Сейчас никто бы и не узнал в этой рыжей девушке престарелую травницу.

***

— Сузуми! — Юичи вбежал в горящий дом, в который при отступлении банды попала шальная горящая стрела. — Сузуми, одевайся! — Юичи? — из печи вся в саже вылезла девочка. Парень бы умилился, если бы не пережитое. — Что… — Бой, — отрезал Такеда, оббежав весь дом, проверяя не забыл ли он чего. — Быстрее же. У нас мало времени! — Мы уходим? Где дедушка? С остальными всё в порядке? Как Чиеко-сама? — тараторила девочка, мельтеша в попытках одеться.       Юичи остановил девочку, наклонившись, чтобы быть на одном с ней уровне. К нему в голову пришла мысль, что она будет сильно задерживать его в пути, но тут же одёрнул себя, поняв, какую глупость выдал. — Дедушка останется здесь. Он защищает нас, — смотря в глаза, спокойно выговаривал каждое слово отрок. — Спокойно. Одевайся и мы отправимся в путешествие. Он одобрил. Помнишь, я тебе рассказывал про человека, увидавшего и жаркие пустыни, и влажные джунгли, и места, вечно покрытые снегом? — Д-да… — Мы пойдём за ним и лично проверим, как бы он нигде не ошибся.       Эту ночь в близлежащих местах запомнят надолго…