Гроза

      Ночь - довольно своеобразное время. По сути, она такая же, как и день: есть светило, даже светила, в виде пухлой луны и тысяч острых звёзд, небо того же синего оттенка, только немного темнее. Но почему-то именно ночью в нас просыпается невидимый днём страх. Страх перед неизведанным, загадочным, что скрывается во тьме. Это "что-то" может появиться в любом виде, будь то тень из окна или шуршание листвы. И иногда этот страх превращается в настоящую фобию.       Вечерний дождь, что приятно постукивал по крыше тихую колыбельную, ночью превратился в настоящий ливень с громом и редкими, но чересчур пугающими молниями. Ребята решили не рисковать лишний раз и переждать её, разбежавшись по домам. Правда, Вилбура, или, как он любил себя называть, Гостбура, Туббо пришлось силком загонять домой, потому что тот явно переоценивал свои возможности призрака, когда мило говорил: "Какой красивый дождик" - чёрным, именно чёрным тучам, сбивающему с ног ветру и льющему, как из ведра, ливню. Вилл, конечно, немного расстроился, но потом с энтузиазмом принялся перекладывать свои книги в библиотеке, попутно сметая с них пыль весь остаток вечера.       Уже под конец своей уборки, когда в его руках оказалась последняя книга, сердце неожиданно больно кольнуло, а в голове промелькнуло размытое, как один кадр, наваждение. Как будто он что-то забыл. Да, у него отнялась добрая часть воспоминаний, причём исключительно плохих, но именно это событие показалось ему очень важным. Сут чувствовал, как начинает волноваться, но понять причину не мог. — Что я забыл? — спросил он у воздуха, но он не ответил. Гостбур ещё раз прошёлся взглядом по книгам, смотря на названия и авторов, пока очередь не дошла до книги его сына. В этот миг он вспомнил...

***

В их небольшом домике гроза всегда слышалась громко, как рычание большого дракона. Маленький Фанди, будучи ещё несмышлёным лисёнком, верил, что этот страшный дракон охотится на них и хочет съесть. Поэтому при каждом раскате грома он прятался под плед и громко кричал, а порой просыпался ночью и начинал плакать. Тогда Вилбур моментально подскакивал, брал напуганного мальчика на руки и начинал гладить по спине, напевая колыбельную и легонько качаясь из стороны в сторону, пока малыш не уснёт. И со спящим Фанди ложился обратно, не отпуская его до самого утра.

***

— Он боится грозы, — вторил себе Сут, — и он один сейчас.       Без раздумий Гостбур вышел из дома и направился к сыну.

***

      Когда вечером начал накрапывать дождь, Фанди не придал этому особого значения. Ему частенько приходилось ходить под дождём, поэтому он лишь с раздражением про себя отметил, что лучше не высовываться, чтобы не мочить шерсть, которую чёрт просушишь. Но ближе к ночи, когда настал отбой, безобидные капли превратились в настоящий душ, в душе лисы поселилась тревога. Он уже давно не маленький, и его страх перед грозой поутих, ему до сих пор сложно уснуть во время бури. Он постоянно переворачивается, мечет хвостом или просто застывает в кровати, зажмурившись в ожидании успокоения природы. Сознание гуляло где-то между сном и реальностью, но окончательно уйти в себя Фанди просто не мог — слишком тревожно. И вот, когда ему почти удалось забыться (хоть и неспокойным сном), в дверь робко постучали, а потом так же тихо открыли дверь. — Сынок? — Гостбур, только его не хватало. Уж кого, а его он хочет видеть меньше всего. Того, кто оказался таким эгоистом и даже не знает этого, увиливая от темы, — ты спишь?       Он решил отвернуться к стене и притвориться спящим, надеясь, что его назадачливый отец уйдёт, не желая тревожить сон своего чада. Но вместо этого Вил осторожно вошёл и плотно прикрыл дверь, чтобы гроза была не так громко слышна. По небу прошёл раскат тяжёлого грома, и сердце Фанди ушло куда-то вниз, не желая биться. А когда закрытые глаза ослепила вспышка молнии, лисице захотелось пропасть из этого места. Он почувствовал, как пружины кровати прогнулись под небольшим весом духа, что подсел к нему. Вновь небо зарычало, отчего лис поджал уши. Но какого было его удивление, когда на макушку легла тёплая (хотя он всегда думал, что призраки холодные) рука и нежно начала гладить рыжий мех. — Тише, малыш, — осторожно прохрипел Вилбур, — гроза скоро уйдёт. Я здесь, рядом с тобой.       И начал петь ту самую колыбель, какую пел раньше. Хорошо, что сейчас темно, иначе бы он увидел, что Фанди не спит, а лежит с широко распахнутыми глазами, полными слёз. Как давно он перестал так делать? А почему вдруг сейчас?       С каждым годом Фанди становился самостоятельнее и отдалялся от отца. Он не хотел, чтобы к нему обращались, как к младенцу, и всячески старался это доказать. Но почему-то легче от этого не становилось, ведь Вил и сам перестал уделять сыну большого внимания. С началом Войны за Независимость он старался понять своё место, кем он видит себя без отца. Когда же к власти пришёл Шлатт, а Вил сбежал, его сгрызла обида. За что? Он и сам не понимал. А когда Л'Мэнбург пал и унёс с собой Сута, лис начал ненавидеть его — чёртового эгоиста, которому город стал дороже семьи. Он хотел быть независимым, не это не значило разорвать с ним связи. Фанди хотел идти рядом, а не за ним.       В груди собрался ком, и лис не сдержал всхлипа. Сут услышал его, но лишь улыбнулся и сказал: — Дракон скоро уйдёт, не плачь.       Фанди плавно повернулся к отцу лицом, жмурясь и тихо всхлипывая. Как бы больно не было признавать, но он ещё лисёнок. Лисёнок, которому нужен отец. Гостбур аккуратно переложил его голову к себе на колени и начал гладить по спине — это всегда успокаивало лиса. Тот лишь перевернулся, сильнее прижался к родному теплу и ещё чаще начал всхлипывать. — Папа, — Фанди обхватил его обеими руками и сжал в кулаках его свитер, — папа, я скучал! — Я тоже скучал, родной, — тихо ответил дух, прижимая сына к себе и раскачиваясь, как в детстве.       Скоро гроза закончилась, оставляя холодные капли стекать с листвы и звенеть о мокрую землю. А в доме одной страны уснул лисёнок, который нашёл отца.